Марк Эльсберг – Блэкаут (страница 65)
Он выбрал такое место, чтобы видеть телевизор, по которому показывали новости. Хоть он ничего не слышал, но изображение и так говорило о многом. У него было время. Они приняли меры, чтобы их дело продолжалось и без них. Пусть думают, что теперь все позади. Он знал иное.
Хервиг Оберштэттер взглянул на трех гигантов в машинном зале. В его правой руке потрескивала рация.
Три часа назад к ним прибыли люди с «Талэфер» со специальным распоряжением от Министерства обороны и обновлением для программного обеспечения.
– И это всё? – удивлялись IT-специалисты. Индикаторы. Кто-то изменил код программы, и она сводила с ума систему оповещения.
Фирму, которая допустила это, ждет коллапс. Контрактов они больше не получат, а судебные иски их добьют.
Когда техники наладили программное обеспечение, Оберштэттер со своими людьми начал тесты и подготовку к запуску. Никаких проблем. Поначалу он ничего не слышал. Только по вибрации в воздухе можно было понять, что оператор за пультом управления подал воду из Дуная на турбины и генераторы впервые за несколько дней начали вырабатывать энергию. Дрожание воздуха переросло в низкий гул, который стал нарастать, крепнуть и наконец перешел в мерный рокот. Оберштэттер слышал в нем крик новорожденного.
День 13 – четверг
За прошлую ночь Валентина Кондотто так и не сомкнула глаз. После того как IT-эксперты все проверили, она заняла свое рабочее место в центре управления. Снаружи было еще темно, но операторы остановленных электростанций уже сообщали об устранении неполадок. Они были готовы к запускам. Сверх того, операторы австрийских и швейцарских электросетей уже подали напряжение на узловые пункты. Им даже не придется запускать свои станции из обесточенного состояния. На большом экране первые линии у северной границы уже окрасились зеленым. От одного узла к другому включались магистрали, красные линии меняли цвет на зеленый. Одновременно от электростанций потянулись зеленые линии, корнями оплетая страну.
– Они здесь, прямо скажем, неплохо оснащены, – говорил Боллар, и камера на его шлеме транслировала изображение из командного центра в Стамбуле. – Задержанные и убитые – все из нашего списка. Правда, кое-кого нет, но это ничего не значит. Возможно, они и не входили в группу.
– Они что-нибудь говорят? – спросил Христопулос, глубоко оскорбленный тем, что среди террористов оказались двое его соотечественников.
– Некоторые говорят, и охотно, – ответил Боллар. – Несут всякую чушь. Кое-что мы уже знаем по некоторым их публикациям. Они хотят установить новый мировой порядок, более справедливый и человечный. Но, по их мнению, новый мир невозможно создать в существующих условиях и для этого нужно большое потрясение.
– Звучит как неолиберальная шоковая доктрина, – заметил Христопулос.
– Смотрите! – воскликнул кто-то из сотрудников.
Мари Боллар задумчиво смотрела в окно на зимний сад, когда холодильник вдруг утробно заурчал. Она удивленно обернулась, затем, все еще не веря, подошла и открыла дверцу. Внутри горел свет. Мари лихорадочно щелкнула выключателем на стене. В комнате зажглись лампы.
– Мама! – раздались голоса детей из гостиной. – Мама!
Она бросилась туда. Торшер возле дивана лучился светом. Жорж взялся за пульт от телевизора. На экране появилась серая рябь, из динамиков послышалось шипение. Бернадетта принялся играть выключателем, и лампы в люстре то зажигались, то гасли.
– Папа был прав! – воскликнул Жорж. – Снова дали свет!
Мари увидела, как в доме напротив тоже загорается и гаснет свет. Она ринулась к окну; дети последовали за ней, прижались лицами к стеклу. Всюду, насколько хватало взгляда, в домах горел свет.
Мари обняла детей и прижала к себе, почувствовала, как они обхватили ее бедра.
– Значит, папа скоро приедет? – спросила Бернадетта, глядя снизу вверх.
Мари крепче прижала ее к себе.
– Да, приедет. Думаю, он скоро позвонит.
– Тогда мы сможем поехать к дедушке с бабушкой в Париж, – сказал Жорж.
– Да, обязательно поедем.
Соня Ангстрём вместе с другими стояла у окна и смотрела на город. В офисных зданиях горел свет, как и в жилых домах, жильцы которых отказались эвакуироваться. На улицах снова горели световые рекламы и декоративные светильники на фасадах зданий. За спиной смеялись и говорили наперебой коллеги, звонили телефоны, но в первые минуты никто не поднимал трубок. Ангстрём вспомнила ту ночь в тюрьме, американскую журналистку и Манцано. Она не говорила с ними с тех пор, как оба уехали в Гаагу. Сейчас каждый хотел дозвониться до тех, кто был важнее других. Ей тоже хотелось поговорить кое с кем, узнать, всё ли у них в порядке. Соня вернулась в свой кабинет. Там как раз зазвонил телефон. Она взяла трубку.
– Привет, – раздался голос Пьеро. – Как у тебя дела?
– Итак, пора наводить порядок, – заключил статс-секретарь Ресс. К нему было приковано внимание всех присутствующих. – В первую очередь необходимо восстановить водоснабжение, поставки продовольствия и медобеспечение. Конечно, это нельзя осуществить в сжатые сроки, как хотелось бы. Подробнее вам объяснит наша коллега Михельсен.
«И даже теперь я должна преподносить плохие новости».
– Теперь, когда электроснабжение до некоторой степени стабильно, у нас есть… – начала она.
– Почему только до некоторой степени? – перебил ее министр обороны.
– Потому что некоторые сооружения серьезно пострадали из-за отключений. Поэтому наши возможности ограничены.
На экране появилось изображение водопроводного крана, какие устанавливались в миллионах квартир.
– На значительной части территории Германии полностью прекратилось водоснабжение. Не было возможности подавать воду в систему и доводить до потребителей. Это привело к попаданию воздуха в водопровод или его пересыханию. А это вызывает быстрое загрязнение труб. Иными словами, вода, которая поступает по этим трубам, опасна для здоровья. Прежде чем системы водоснабжения в этих регионах снова станут пригодны к использованию, необходимо провести мероприятия по их очистке, что может занять не одну неделю.
На переполненные туалеты они насмотрелись еще в первые дни отключений, поэтому Михельсен ограничилась лишь одной фотографией. Некоторые из присутствующих брезгливо поморщились.
– Ничуть не лучше обстоят дела с отведением отходов, – невозмутимо продолжала она. Последние двенадцать дней эти люди пребывали в относительном комфорте – и только так могли прочувствовать, с чем пришлось столкнуться простым гражданам. – В большинстве случаев люди с первой ночи не могли воспользоваться сливом в туалетах. Воды в канализации не хватало, чтобы отводить нечистоты. Это привело к закупорке труб, а затем – пересыханию в них отходов. Системы водоочистки готовы к непродолжительным отключениям электроснабжения. Основную работу в очистных сооружениях выполняют бактерии. Они приспособлены к серьезным колебаниям, но за такой долгий период их популяция сильно сократилась, и необходимо поместить в резервуары новые культуры. Учитывая масштабы проблемы, это тоже займет несколько дней или недель.
Изображения опустошенных супермаркетов.
– Обеспечение продовольствием тоже удастся наладить не так быстро. Запасы замороженной продукции испорчены, свежих продуктов практически не осталось, все раскуплено или разграблено. Запасы консервов и продуктов длительного срока хранения слишком малы. Многие супермаркеты откроются через несколько дней, когда в них наведут порядок. Правда, ассортимент будет сильно ограничен.
Фотографии с птицефермы.
– Однако нелишним будет поговорить о долгосрочных последствиях и поскорее найти решение. Многие предприятия остались ни с чем – например, животноводческие. Помимо гигиенических проблем, связанных с утилизацией миллионов трупов животных, мы столкнемся с зависимостью от импорта мяса. В то же время необходимо оказать поддержку нашим предприятиям, чтобы восстановить собственное производство. Так же обстоит в значительной степени с тепличными хозяйствами. В этом плане Германия понесла не такой ущерб, как другие страны – например, Нидерланды и Испания. Тем не менее есть немало пострадавших и у нас. Как видите, перед нами по-прежнему стоят серьезные задачи. Будет даже лучше, если люди останутся в пунктах временного пребывания, пока в их домах не восстановят регулярное снабжение. В этой связи большое значение приобретает коммуникация с населением. Поскольку люди ожидают, что все произойдет намного быстрее.
– Террористы схвачены, – говорила Шеннон в объектив камеры. – Пока невозможно оценить последствия их атаки. Но уже сейчас ясно, что это один из крупнейших террористических актов в истории. Число жертв в Европе и США исчисляется миллионами. Для экономики ущерб составляет миллиарды долларов, и эта катастрофа еще долгие годы будет напоминать о себе.
Лорен поселилась за счет редакции в лучшем отеле Гааги. В отдельном номере. Пьеро наслаждался покоем. Он принял горячую ванну – и теперь лежал в чистой постели, закутавшись в мягкий халат, и радовался за Шеннон. Это был ее час. Она смогла первой поведать миру о поимке террористов и, ко всему прочему, предоставила эксклюзивный материал о расследовании. Пьеро был очарован ее обликом. Лорен почти не спала за последние несколько суток, а в прошлую ночь и вовсе не сомкнула глаз. Но при этом выглядела как после хорошего отпуска. Или ей так помог стилист?