Марк Эдвардс – Если она полюбит (страница 4)

— Не дразни меня, — сказал я, улыбаясь.

И тут она меня поцеловала. Обхватив руками мою талию, она подняла лицо, и мы поцеловались. Это длилось долго. Кто-то присвистнул, проходя мимо нас. Это был лучший поцелуй в моей жизни.

Потом она пошла прочь, оставив меня у стоянки такси, словно громом пораженного. И что удивительно: казалось, я нравился ей не меньше, чем она мне.

Глава третья

— Что случилось, братишка? Ты выглядишь рассеянным.

Рождественское утро, как всегда, я проводил со своей сестрой Тилли в ее специально обустроенной квартире в приморском Истборне.

Она уверенно маневрировала на инвалидном кресле, и бокал коктейля «Бакс физ» из шампанского с апельсиновым соком угрожающе вздрагивал на ее подносе. В комнате было полно подарков и разорванной упаковочной бумаги; разноцветные огни на пластмассовой елке вспыхивали и гасли; парни из какой-то поп-группы прыгали и скакали на экране под композицию из очередного хит-парада.

— Со мной все в порядке, — сказал я, — разве что недомогание после чересчур обильного угощения.

— Умеешь ты сделать комплимент.

Я рассмеялся.

— Я не то имел в виду, сестренка. Давай пойдем прогуляемся, подышим свежим воздухом.

Прошло шесть дней, но Чарли не звонила и не писала. Чуть не каждый час я заглядывал в телефон, проверяя уровень громкости, убеждаясь, что батарея не села, что я не пропустил звонок. Почему я не взял ее номер? У меня даже не было предлога пойти в больницу, раз меня выписали, хотя это едва ли оказалось бы хорошей идеей. Надо смотреть правде в лицо. Она и не собиралась звонить. Мы провели вместе прекрасный вечер, один раз поцеловались, вот и все.

Пора двигаться дальше.

Накануне Рождества я был уверен, что видел ее возле моей квартиры. Я собирался купить кое-какие недостающие подарки и упаковочную бумагу — в основном чтобы отогнать мрачные мысли, забыть о Чарли и ощутить дух праздника. Я уже свернул на свою улицу — длинную череду викторианских и эдвардианских домов на две семьи и особняков, переделанных под несколько квартир, — неподалеку от парка Брокуэлл, когда заметил рыжеволосую женщину, скрывшуюся в переулке напротив моего дома. Увешанный пакетами, я попробовал пробежаться хотя бы трусцой. Переулок вел к новому кварталу, граничившему с парком. Ее не было видно. Я прошел по переулку, заглянул в парк. Дети возились в куче листьев, какой-то мужчина с энтузиазмом втолковывал нечто кокер-спаниелю — и никаких рыжеволосых женщин.

Я покачал головой. Отлично, теперь она является мне в галлюцинациях!

— Ты определенно сегодня не в себе, — сказала Тилли, когда я катил ее по набережной.

Небо было уныло серым, налетал ветер с Ла-Манша. Какие-то сумасшедшие плавали в бурных морских волнах, а потом посиневшие от холода выходили на гальку пляжа. На набережной было полно детей, которые торопились опробовать новые велосипеды, полученные на Рождество, семей, вышедших на прогулку после трапезы, парочек рука об руку, вызывавших у меня невольную зависть.

— Я тут недавно встретил кое-кого, — сказал я. — Но думаю, что она больше не появится.

— О ком ты говоришь? — поинтересовалась Тилли.

Я рассказал сестре о знакомстве с Чарли и о том, что она мне не звонит.

— Ну и ладно, ей же хуже, — попыталась успокоить меня Тилли.

Я сидел на влажной скамье рядом с сестрой, мы смотрели на море, и молчание окутывало нас, как сырой туман.

— Ты скучаешь по родителям? — спросила она.

Мои глаза наполнились слезами, и я крепко сжал зубы, с трудом сглатывая комок, застрявший в горле.

— В такие дни — да. Они были бы счастливы, что мы проводим этот день вместе.

— Несомненно. Ведь мой старший брат здесь, чтобы ухаживать за мной.

— Ты справляешься сама? — Мне нужно было, чтобы она сказала «да».

— О, конечно. Я независимая женщина, — она стала мурлыкать песню «Дестиниз Чайлд».

— Тебе надо послушать «Икс-Фактор».

— Хочешь отправить меня на шоу «Большой голос»? Представляешь, как будет эффектно, когда я начну рассказывать об автомобильной катастрофе? Они могли бы под это показывать наши фотографии: мама и папа на экране, а я пою «Слезы на небесах», сидя в инвалидном кресле. Вся страна обрыдается.

— Ты наверняка победишь.

— Ну, выиграла бы «Приз недели», и что с того?

Мимо прошла пара в одинаковых фиолетовых куртках, они хихикали, как будто спешили прямиком в постель, чтобы немедленно заняться любовью.

— Итак, эта девушка… Хочешь, поговорим о ней? — спросила Тилли.

Я вздохнул.

— Нет. Нет никакого смысла.

— Я всегда думала, что вы снова сойдетесь с Сашей. Она замечательная.

— Саша? Она мой лучший друг. Мы не хотели бы это испортить. К тому же между нами нет любви.

— Что? — она произнесла это с наигранным возмущением. — Разве кто-то может не влюбиться в тебя? Это безумное предположение.

— О, да. А как насчет тебя? У тебя все в порядке?

— Я уж было подумала, что ты собираешься расспрашивать о моей личной жизни.

— Хм…

Она улыбнулась.

— К сожалению, нечего рассказать. Хотя в квартире по соседству живет очень симпатичный парень. Бицепсы у него, как грейпфруты. Играет в баскетбол… Может, стоит познакомиться с ним? Кроме того, есть еще один тип на работе, который явно ко мне неравнодушен.

— Нетрудно поверить.

Тилли была великолепна. Светло-каштановые волосы, миндалевидные глаза, приветливая, как ведущая детской телепередачи. Она пользовалась намного бо́льшим успехом у противоположного пола, чем я. Она работала редактором детского издательства, офис которого находился здесь же неподалеку.

— Хотелось бы, чтобы этот парень начал проявлять активность. Уже несколько месяцев он на меня поглядывает, и я буквально на взводе.

— Тилли!

— Извини, — она подняла руки. — Большой брат покидает зону комфорта. Просто, если ты знаком с кем-то, кто хочет горячего секса с девушкой, которая не способна убежать, подбрось мой адрес. Если у него, конечно, стоит, как…

— Боже, пожалуйста! — я демонстративно заткнул уши.

— Я скучаю по родителям, — сказала она, внезапно возвращаясь к исходной теме.

— У меня есть ты, а у тебя есть я, малыш, — произнес я, крепче сжал спинку ее кресла и двинулся дальше, чтобы не пришлось притворяться, что в глаз попала соринка.

Авария произошла, когда мне было шестнадцать. Мы вчетвером направлялись домой после выходных в курортном комплексе «Сентер Паркс». Я не хотел ехать туда, считая, что все это для детей, но мы отлично провели время, играя в бадминтон и катаясь на велосипедах. Папа даже разрешил мне выпить немного вина, хотя Тилли — к ее возмущению — этого не позволили.

— Можно подумать, я никогда не пробовала выпивку, — проворчала она, когда родители были вне пределов слышимости. — На самом деле…

— Тилли, заткнись.

Она всегда меня смущала и заставляла улыбаться одновременно.

Мама и папа часто ругались перед теми выходными; они были все время какими-то раздраженными, и я беспокоился, что дело идет к разводу. Но теперь родители казались счастливыми и расслабленными, и даже, к моему подростковому ужасу, поцеловались и взялись за руки. Ох…

— Надеюсь, тебе повезет, как и мне, Эндрю, — неожиданно сказал папа, поджаривая колбаски позади нашего бунгало.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, больше сосредоточенный на шипении мяса и бурчании в собственном желудке.

— Надеюсь, ты найдешь такую же женщину, как твоя мама. Такую, что действительно будет любить тебя и с кем тебе будет хорошо.

Я хмыкнул.

— Но сначала убедись, что успел рассеять дикие семена, понял? — он подмигнул мне, и я отправился на поиски кетчупа.

На обратном пути страшная гроза расколола небо, она грянула, когда мы выезжали на шоссе М25. Дождь барабанил по ветровому стеклу, и все машины включили фары, потому что мир вокруг внезапно потемнел. Папа ехал, наклоняясь вперед, чуть ближе к лобовому стеклу, чтобы разглядеть дорогу сквозь потоки воды, стекающие по стеклу.

И все же он не увидел грузовик, который выскочил перед нами, неудачно пойдя на обгон с соседней полосы. Все, что я помню, это как кричит папа, как мама пытается схватиться за руль, как захлебывается криком Тилли. Еще помню визг тормозов, скрежет металла, звук бьющегося стекла и то, как машина переворачивается, словно игрушка.

Папа погиб мгновенно.