Марк Довлатов – Раба любви. Секс-рассказы (страница 2)
– Да, материал замечательный! Вот потрогайте!
Женщина схватила руку Михаила и приложила к своей груди, он почувствовал торчащий сосок, пальцы его инстинктивно сжались, тут же разжались, и он услышал какой-то утробный вздох.
– Не надо, Анна Сергеевна. Мы же договаривались.
– Ну и что такого. Можете Вы материал потрогать. Мягкий?
– Мягкий.
– Ну вот. Раз в сто лет видимся.
Разговаривая, Анна Сергеевна как-то неуловимо двигалась, поворачиваясь, Михаил невольно двигался вместе с ней, пока не заметил, что оказался зажат в угол. Женщина придвинулась к нему совсем близко, прикоснулась коленями к его ногам, прижалась бедрами и, наконец, придавила его всем корпусом к стене. Он ощутил совершенно недвусмысленную эрекцию, Анна Сергеевна поднялась на цыпочки, двинула бедра вперед, он почувствовал членом мягкую выпуклость ее лобка, поднял руки, чтобы отстраниться, но руки замерли, а бедра уловили ритмичное нажатие женских бедер.
– Анна… Сергеевна… прекратите… прошу Вас.
– Да-да, конечно, извините. Как-то оно само так получилось… Я так давно… Вас не видела. Пора домой уже. Только… такой конфуз получился… я деньги все потратила. Вы меня не подбросите?
– Да, и мне пора уже. Надо ехать. Подождите минуту.
Он вернулся в зал, за столами никого не было, бумкала музыка, все ушли танцевать, только Тимка сидел и елозил пальцами по экрану смартфона.
– Тимка. Мне надо уехать. Возьми мою карту. Довеселитесь тут уже… до упаду. Чтоб было что вспомнить.
– Да езжай, я все сделаю, потом сочтемся. Впополам. Давай, держись.
Михаил хлебанул из своей кружки, развернулся и пошел к выходу.
Он пребывал неизвестно где, в полной темноте, чья-то рука взяла его ладонь, и та ощутила что-то упруго-мягкое, с торчащим бугорком, который его пальцы сжимали изо всех сил, чужая рука легла ему на бедро, переместилась к паху, начала там двигаться, гладить и сжимать член, а его рука почему-то опустилась вниз, по выпуклости живота и ниже, и вглубь и…
– Приехали, начальник. Выходить будем?
Он открыл глаза, повертел головой по сторонам, увидел женщину, посмотрел на свою ширинку, она была застегнута, он открыл дверь, выбрался наружу и подал руку даме.
– До свиданья, Анна Сергеевна.
– На чашечку чаю не зайдете?
– Нет. У меня…
– Да-да, Белка, я помню. Но не могла же я не предложить.
Он вдруг ощутил, что его мочевой пузырь захвачен пивным путчем, взбунтовался самым непристойным образом и выставил ультимативные требования к немедленному удовлетворению.
– Разве что на минутку… Мне надо…
– Да я понимаю, Миша. Я же доктор, а не кисейная барышня. Идемте.
Михаил расплатился, они поднялись на последний этаж, Анна Сергеевна открыла дверь и пропустила его вперед.
– Налево по коридору, первая дверь.
Он нашел туалет, рывком расстегнул зиппер на джинсах, вспомнил про русский кайф, поохал от удовольствия, потом зачем-то рассмотрел член, ничего не обнаружил, успокоено вздохнул и вымыл руки.
– Миша, заходите сюда, присаживайтесь, я включила чайник.
– Да мне надо…
– Ну пять минут. А то невежливо будет.
– Ладно. Только…
– Нет-нет, не беспокойтесь. Я даже подходить к Вам не буду, клянусь. Но раз уж у меня так мало времени…
Анна Сергеевна быстро расстегнула пояс на платье, взялась за подол и сняла платье через голову, оставшись только в черных чулках и туфлях. Из груди Михаила вырвался тяжелый вздох.
– Ну Вы же… клялись…
– Не подходить, да. Я и не буду. Вы себе там сидите, а я тут.
Женщина уселась на диван напротив Михаила, забросила волосы назад, взяла в ладони свои роскошные груди, сжала, сдавила пальцами соски, слегка застонала.
– Ну, доставайте телефон. И не смейте говорить, что Вам этого не хочется.
– Как мне хорошо, Миша. Как мне было хорошо с Вами. Как Вы меня нежно и страстно трогали. Спасибо Вам.
– Да я же…
– Да-да-да. Ничего не говорите. Все хорошо. Успокойте свою совесть. Это все я. Ну вот свалилась я Вам на голову. А Вы не свободны. Так бывает. А я не могу Вас выбросить из головы. И не хочу. И сегодня было прекрасно. И поверьте, это вовсе не просто плотское влечение стареющей женщины к молодому самцу. Мне тепло думать о Вас, вспоминать. Я очень часто это делаю. И мне от этого хорошо. А еще я знаю, что я Вам нравлюсь. И это очень греет. Какой-то маааленький огонек надежды в душе горит, а согревает всю меня. И еще. От того, что Вы не соглашаетесь, я Вас еще больше люблю. Пусть это покажется Вам парадоксом, но это так. Хватит с Вас на сегодня. Вы устали, я вижу. Вам пора. А у меня чайник улетит. Знаете про условный рефлекс, про собак Павлова?
– Конечно.
– Вот. Теперь у меня будет рефлекс на чайник. А чай я люблю. Идите, Миша.
Михаил поднялся, хотел найти в себе доброе слово этой женщине, но подавил это желание, повернулся и двинулся к выходу. У двери он обернулся, Анна Сергеевна неотрывно смотрела на него, он молча открыл дверь и вышел. На улице он с остервенением вырвал сигарету из пачки и закурил.
Дома никого не было. По дороге, в такси, он заархивировал видеофайл и удалил оригинал. Он пошел сразу в душ, долго вертелся под струями, поливал себя гелем, смывал, опять намыливался, менял горячую воду на холодную, но картина волнующихся грудей Анны Сергеевны из головы не уходила, а в ноздрях застрял дурманящий шанельный аромат.
Он вышел в холл. Открылась дверь, и впустила Белку. Волосы ее были заплетены в обычную косу, хотя раньше она так не делала; на лице блуждала улыбка.
– Ты мой слааадкий!
Белка повесилась на Михаила и попыталась поднять ноги, согнув их в коленях. Он стоял как столб, девушка отодвинулась.
– Ну, не очень-то и хотелось. Дуешься? Что я поздно? Так я последняя из такси вышла – сначала девчонок развезли. Молчишь? Это из-за того, что я без тебя была? Могу я хоть разочек сама гульнуть? Ты же тоже один был.
– Был.
– Ладно. Я в душ.
Михаил вернулся в кухню и закурил.
В спальне он расстелил кровать, потынялся по углам и увидел два золоченых крючка, которые он ввинтил в стену на высоте двух метров пару месяцев назад в промежутке между шкафом и дверью, затем он повыдвигал ящики своей тумбочки, пошарудел там и закрыл.
Вошла Белка в халате, сняла его, походила по спальне голой, зачем-то понаклонялась, достала из шкафа и натянула на себя сетчатые черные колготки с отверстиями спереди, сзади и по бокам – казалось, что это пояс с подвязками и чулки. Михаил сидел, опершись на спинку кровати. Белка залезла на кровать и стянула с него трусы, улеглась напротив и стала пальцами ног шевелить у него в паху.
– Ну, чего это он у тебя такой грустный? Ты устал?
– Я устал.
– А я девчонкам фото показывала.
– Какое.
– Где ты мне на ноги кончил.
– Ну показывала и хорошо.
– Ты не злишься?
– Нет.
– Нет? Совсем?
– Совсем.