Марк Биллингем – Погребённые заживо (страница 60)

И дальше в таком же роде. Все обычные шутки, которые сыплются без перерыва одна за другой; Виктор в роли простачка радостно подыгрывает своему старинному другу. Всякая чепуха из уст отца Торна о том, что болезнь Альцгеймера не так уж и плоха: по крайней мере, ему не приходится смотреть повторы программ по телевидению, он может сам спрятать свои же пасхальные яйца и всегда встречает новых друзей.

— Пока ты не забываешь и своих старых, — заметил Виктор.

— Ну, еще бы! — Мгновение. Взгляд. — А ты кто такой?

Торн наслаждался каждой минутой этого представления, с радостью видя, как счастлив его отец. Торн забыл о времени и работе, которая его ждет, пока эти проявления провалов памяти, которые он так всегда опасался увидеть, трансформировались в нечто комичное. Пока его отец не сводил с него своих сияющих глаз, выражающих притворное недоумение.

Торн засмеялся и зааплодировал еще одной безнадежно устаревшей импровизации. Звук его аплодисментов замер, как по сигналу, когда его отец повернулся к Виктору и громким шепотом уголком рта произнес:

— Я их убиваю.

— Ты горишь, Джим.

— Ты чертовски прав! Горю!

Торн засвистел, когда старик повернулся и взору зрителей предстало искусно вышитое цветное пламя на спине его пиджака. Он затопал ногами, когда Джим Торн начал танцевать, двигая бедрами и вращая плечами, отчего казалось, что пламя медленно ползет вверх по его спине.

— Папа…

Его отец обернулся и посмотрел на сына:

— Не паникуй, сынок! Все совсем не так, как кажется.

Но внезапно Торн понял, что языки пламени настоящие, что они прожигают синтетический костюм отца и сжирают находящуюся под ним плоть.

Он мог явственно ощутить, насколько реален этот запах.

Он потянулся, чтобы нажать большую красную кнопку, расположенную возле его стула, и тут зазвонил звонок. Оглушительно громко, но звук стихал — совсем как его аплодисменты — каждый раз, когда говорил его отец.

— Это настолько грубо!

— Что именно? — спросил Виктор.

Торн закрыл уши ладонями. Он не слышал, как кричал отцу, чтобы тот заткнулся и убирался отсюда, умолял Виктора о помощи.

— Чертовски смешно звучащий фургончик с мороженым, — ответил Джим Торн.

— Это пожарная тревога, ты, старый тупица!

— Не стоит делать поспешных выводов.

— Нам нужно сейчас же уходить. Это пожарная тревога!

Улыбку отца Торн видел сквозь венец языков пламени. Несмотря на болтовню, было слышно, что его голос надтреснул, что потрескивают горящие волосы.

— Пожарная тревога, Том? Ты уверен?

Торн поднял голову и потянулся к телефону, отгоняя череду бесконечных видений, которые повисли между ним и крышкой стола.

— Ты спал?

— Нет…

— Из тебя плохой лжец, — заметил Хендрикс. Он что-то уловил в голосе Торна. — Тот же сон?

Торн выпрямился, потом медленно встал.

— Можно сказать и так, — ответил он. Охнул, когда стал крутить головой. Его спина дала о себе знать, и он чувствовал, как будто кто-то наступил ему на шею.

— Жаль, что у меня совсем нет времени вздремнуть, — поддел Хендрикс.

— День был очень тяжелый.

— И у тебя, и у меня — у обоих, приятель.

— Да, извини. Я чуть не забыл, что ты тоже выезжал сегодня утром.

— Поверь мне, лучше бы не выезжал. Иногда я жалею, что занялся медициной. Когда думаю, что следовало бы послушать родителей и упорно заниматься, чтобы стать артистом балета, как они мечтали.

Подобные комментарии в исполнении Хендрикса с его монотонным манчестерским акцентом редко когда не поднимали Торну настроение. Видение постепенно исчезло, но запах до сих пор стоял отвратительный…

— Ничего неожиданного при вскрытии не выявлено?

— Совсем ничего, если говорить о причинах смерти. Хотя в желудке Кэтлин Бристоу я обнаружил большую опухоль. Даже не знаю, была ли она в курсе.

Женщина уже умерла, поэтому было не совсем понятно, почему это так огорчило Торна.

— В котором часу ты будешь дома? — поинтересовался Хендрикс.

Торн взглянул на часы. Почти половина восьмого. Он проспал где-то полчаса, но, когда он закрывал глаза, за окном еще было светло. А сейчас уже начинало темнеть. С Бригстоком он согласует свое отсутствие, и, принимая во внимание, что он полностью выдохся после нескольких восемнадцатичасовых дежурств подряд, вряд ли кто возразит — ведь он вкалывал, как проклятый.

— Мне нужно заехать в Аркли, но это не займет много времени. Думаю, в половине десятого, в десять я буду дома.

— Может, позже встретимся в «Принце»? Сыграем пару фреймов в пул?

Торн до сих пор не был уверен, увидятся ли они сегодня с Портер, но посчитал, что Хендрикс не обидится, если получится так, что Торн подведет и не придет.

— Почему бы и нет? Я все равно не буду спать…

— Если только ты не будешь прикрываться больной спиной, когда я одержу верх. Пять фунтов фрейм?

Открылась дверь, и Ивонна Китсон прошла к своему рабочему месту. Лицо ее говорило о том, что еще чуть-чуть — и она пошлет эту работу к черту. Она бросила свою сумку, зажгла лампу, потом подошла к стене и облокотилась о нее. Было видно, что она хочет поговорить. Хочет, чтобы Торн о чем-то узнал.

— Фил, мне нужно идти. Я позвоню, когда буду дома.

— Ладно. Увидимся.

— У тебя все в порядке?

— Да, все отлично, — заверил Хендрикс.

Из него был такой же лгун, как и из Торна.

— Ты слишком заводишься из-за этого дела, потому что считаешь, что в прошлый раз все испортила, — сказал Торн, когда положил трубку.

— Ошибаешься, — возразила Китсон.

— В чем именно?

— Я знаю наверняка, что в прошлый раз все запорола.

Китсон очень нервничала: она ходила туда-сюда по маленькому кабинету, как будто не могла решить, что же ей нужно — жилетка, чтобы поплакаться, или лицо, чтобы дать в зубы.

— Достанешь ты и тех двоих, — заверил ее Торн. — Обязательно. Если Фаррелл сам не расколется, нужно будет просто надавить.

Она замерла, пристально посмотрела на него, как будто не слышала ни слова.

— Том, мне правда нужны эти двое. Я знаю, его убил Фаррелл, но остальные стояли рядом и смотрели, как он убивает. В прокуратуре меня заверили, что смогут засадить всех троих засранцев за убийство. Может, в суде обвинение переквалифицируют, но мы можем попытаться!

— Тогда арестуй приятелей Фаррелла — Нельсона и Херберта, как ты ему и грозилась. Вероятно, это они и есть.

— У меня другой план, — ответила Китсон.

— Если пораньше уйти в отставку, то я с тобой.

— Я хочу отпустить Фаррелла под залог, вызвав его завтра на допрос. А самим организовать наблюдение и посмотреть, с кем он свяжется. Он должен позвонить остальным, чтобы сообщить им, что он ничего не сказал.

Торн подумал, что идея вполне здравая, — о чем и сказал Китсон. Потом повторил еще раз, потому что не был уверен, что она ему поверила с первого раза.