Марк Адамов – Охота на Лис [СИ] (страница 65)

Спокойных размышлений не получилось. Едва Химера приблизился к сладостной грани полудрёмы, когда окружающие звуки растворяются, но разум остаётся чист, как он ощутил чьё-то тело под боком. Тёплое, мягкое тело, пахнущее на редкость приятно для третьего дня пути.

— Сойка, ты чего-то хотела? — проговорил Варион сквозь холщовое покрывало.

— Слушай, ты никогда не хотел постричься? — Таделия накрутила торчащие из-под ткани волосы Лиса на палец. — Длина тебе идёт, но разве это удобно? Не боишься, что тебя за них кто в драке схватит?

— У тебя волосы ещё длиннее, так что первая постригись, а я тогда подумаю.

— Ну, я же женщина, если ты не заметил, — Сойка навалилась чуть сильнее. Так, чтобы Химера точно почувствовал её грудь на своем плече.

— А я мужчина, — он всё-таки сорвал ткань с лица и вжался в борт повозки. — Дальше-то что? Ты по делу или так, обсудить мальчиков-девочек? Как в детстве, будем показывать, что в штанах друг у дружки?

— Давай покажем, если ты хочешь, — Таделия даже покраснела. — Но вообще — да, я по делу. Вспомнила один наш разговор и решила кое-что с Иштавой обсудить. Ну, и с тобой.

— А точнее?

— Бертольда, — Сойка свела на нет все попытки Химеры отлечь от неё и вновь навалилась на его уставшее тело. — Знаю, ты не любишь вспоминать Приют, но мне не даёт покоя Настоятель. То, что я его видела, но так и не могу вспомнить, как он выглядит.

— Чего? — Варион сощурился.

— Если он и правда умеет стирать себя из нашей памяти, не может ли он прятаться среди нас? Этот ваш Бертольд — очень странный мужик. Много чего знает и ещё больше — не договаривает. И по возрасту подходит.

Химера вытянул шею и сощурился ещё сильнее, а потом зашёлся громким смехом. При этом и сам не мог понять, что его так развеселило. В мыслях вдруг стало пусто и холодно. Приступ привлёк Хлыста, доселе притворившегося, что ему нет дела до воркований Сойки и Химеры в углу напротив, но Варион жестом попросил его не вмешиваться.

— Бертольд — не Настоятель, — выдавил он сквозь смех. — Это я точно знаю.

— Да ну, уверен? — казалось, Сойка оскорбилась. Она резко села и сжала кулаки. — И с чего, спрашивается?

— Потому что Настоятель… — холодная вспышка охватила весь разум Химеры и оставила после себя слепящее снежное поле без единой мысли. — Потому что… Я не помню.

— Ты издеваешься, что ли? — Таделия ударила его в шутку, но кулак попал точно в шрам от клинка Кранца.

— Говорю же: не помню, — Варион зашипел от боли. — С чего ты вообще взяла, что Настоятель умеет стирать память?

— Ты… Да как, в смысле? — Сойка захлебнулась словами. — Ты же там был, мы вместе решили так! На берегу, в Басселе. Точно, издеваешься!

— Таделия, иди поспи, — попросил Химера. — Правда. Мы завтра будем в Сегденне, и Настоятель — последний, о ком я хочу думать.

Кажется, она сказала что-то ещё. Обиженно и обидно одновременно. Но Варион её не слышал: ему вдруг очень захотелось спать. Ощущения были странными, как будто сон этот был наслан кем-то другим. Как если бы чья-то рука ухватила его за давно не чёсанные колтуны на затылке и ткнула головой в бочку, полную колодезной воды. Чья-то сухая, жилистая рука с рыжими пятнами до самого локтя.

— Силант, — прошептали губы Химеры, когда он сам уже провалился в грёзы.

Прибытие в Сегденн случилось слишком быстро. Варион не успел оклематься от долгой дрёмы, когда усатый погонщик заявил, что город уже появился на горизонте.

И ведь не соврал. Дорога как раз пошла на излом вокруг вершины небольшого холма, а весь горизонт по левую сторону от повозки погрузился в тёмные синие воды. Химера не верил, что Миларад сможет затмить стеклянную громадину Баланоша.

Как же он ошибался.

У этого озера был лишь один край: тот, где вдоль него вытянулся на редкость узкий город, сокрытый дымкой от сотен печных труб. Сегденн напоминал длинную ящерицу, что легла на бок у самой кромки воды. Словно шипы на изогнутой спине, пристани врезались в синеву Миларада, а возле них белели паруса кораблей.

Бертольд ещё в крепости объяснил, что озеро это не замерзает никогда. Даже самой холодной зимой лёд не осмеливался осквернить глубокую синеву Миларада. Пусть Калач, бывавший в этих местах с отрядом Кольбара, и подтвердил эти сведения, Химера не верил, пока сам не увидел.

— Такие дела, — проговорил Граус, когда и остальные Лисы изумились зрелищем озера. — Умные люди говорят, что там какие-то тёплые источники со дна бьют. Понятия не имею, откуда им это знать. Не ныряли же они на дно это? Но что есть то есть — я и в Большое Новолуние плавал в Милараде.

Погонщик направил лошадей к одной из окраин Сегденна. Цельной стены у вытянутого города не было, но Варион разглядел россыпь небольших укреплений по его краям. Меж двух таких бастионов они проехали, даже не сбавляя скорость. Химера ждал новые препоны, однако и в Сегденне не нашлось никого, кто осмелился бы потревожить караван.

Погонщик сдержал слово и высадил их посреди складов, прямо у пристани. Лисы спешно похватали вещи и собрались в закутке достаточно гиблом, чтобы отпугнуть зевак. Издалека слышался сонм сиплых голосов, а озеро шумело за бревенчатыми строениями порта, но в поле зрения не попал ни один прохожий. Отличное место, чтобы решить Лисью судьбу.

Последним из повозки выбрался Вийм. Его руки так и остались связаны за спиной, но Хлыст всё равно держал стилет у шеи рыжебородого верзилы. Едва они сошли за дорогу и укрылись в проходе меж двух складов, Химера ощутил спиной дюжину испытующих взглядов.

— Ну? — протянул Хлыст. — Долго мы ещё эту тушу будем за собой таскать?

Химера молчал. Он не любил вопросы, на которые не мог ответить.

— Следи за языком, — шипела Ним. — Он — мой брат, а не кабан какой-то!

— Верно, не кабан, — согласился Полоз. — У кабанов понятия есть, а он нас предал.

— Справедливости ради, он и Лисом-то никогда не был, — устало заметил Бертольд. — Что ему до ваших правил?

— Вот именно! — вторила его дочь. — Какое же это предательство, если он семью выбрал поверх чужих людей?

— И мы уже не Лисы, — проговорила Сойка. — Лисы умерли уже с луну как. Мы — нечто куда большее.

— Смотрите, кто разговорился! — с каждым словом Нималия распалялась всё сильнее. — Не ты ли Химеру в Баланоше убить пыталась? Как-то быстро он тебя простил, да и остальные, я смотрю — тоже! Что, Химера, за красивые глаза и простить можно? Или, как там Калач сказал, выдающиеся титьки?

— А что? — изумился Граус. — Были бы у твоего брата такие же, может, и договорились бы.

— Фу! — кажется, Ним в него плюнула. — Мерзость какая. Я никуда с вами не поеду! Арбо, пап, никуда не едем!

— Поедут все, — возразила Сойка.

— Тебя спросить забыла.

— Раз все, то это и к Вийму относится? — с надеждой проговорил Бертольд.

Спор перестал в перепалку, а там и до драки было недалеко. Химера решил не ждать, пока кто-то из рыжеволосого семейства пробудит Лисью натуру. Смотреть на полоску озера в конце узкого переулка и вдыхать его свежесть было приятно, но время стало для беглецов роскошью.

— Да, это относится ко всем, — сказал-таки Варион.

— Химера, — Инелай оскалился. — Я думал, ты понимаешь…

— Я понимаю, Хлыст, — уверил Варион. — Я понимаю, что нам не стоит убивать людей прямо здесь, в незнакомом нам Сегденне. И что нельзя никого оставлять позади, пока нам в затылок дышит Каддар Бреккский. Так что и выход только один.

— Так-то оно верно, — промолвил Калач. — Убить-то всегда можно, но лучше сначала удрать подальше на юг. Тем более, что следопыт не один. От нас и Альхиору что-то понадобилось.

— Что ты сказал?

Химера чувствовал, как лицо задрожало само по себе. Щёки и глаза дёргались невпопад, а пальцы сжимались, будто от холода. Лисы всегда держались принципа, что единственным доказательством смерти могло стать лишь бездыханное тело жертвы. Только увидев его, убийца мог считать заказ выполненным.

— Да расслабься, — Граус же будто бахвалился с широкой улыбкой. — Я сам видел, как в него две стрелы всадили и увезли, как труп. Получил своё за ваших ребят, так я ещё и в рожу ему плюнул. Давно хотел…

Химера перестал вникать в его слова. Всё равно их почти не было слышно за гулом, что зарождался где-то в голове. За недолгое знакомство с Альхиором Лис видел, как врождённый маг получал кинжал в спину и даже пробивал каменную стену под натиском тёмного чудовища. Что ему две стрелы, если даже это его не остановило?

Глава 25. Приют никогда не был нам домом

Корабль пробудил в Ладаиме давно забытые чувства. Страх. Отчаяние. Желание закрыть глаза и очутиться подальше от тесного трюма. Так он ощущал себя в последний раз, когда был на борту хилой галеры в Жемчужном море. Ещё до того, как незримый Настоятель нарёк тивалийца Крысоловом.

Каждый шлепок паруса о мачту, каждый скрип каната возвращали его к тому дню. Четырежды в луну Ладаим ходил на раздачу молока к верблюжатнику Шалидема на окраине Идалла. Всякий раз он возвращался кратчайшим путём с дюжиной таких же ребят с коромыслами и вёдрами. И лишь в тот злополучный день девчонка по имени Итар уговорила его и ещё четверых мальчишек вернуться по берегу моря.

Посреди безлюдной песчаной косы они и наткнулись на белолицую ватагу из Нодемара. Ладаиму тогда было одиннадцать, а самому старшему из них — тринадцать. Конечно, никто детей не смог дать отпор бывалым похитителям. Их быстро скрутили и повязали на лицо тряпки, смоченные чем-то сладковатым. Ладаим очнулся без сил в тесной клетке, которую как раз затаскивали на борт галеры.