Мариза Сеймур – Истинные. Заберу тебя себе (страница 6)

– Не уверена, что меня это успокаивает.

Машина останавливается.

– Приехали, босс, – сообщает мой телохранитель и водитель Геннадий.

– Доверяю тебе самое ценное, – наказываю ему. Знаю, что старый волчара не подведет.

– Куда ты? – беспокоится Саша и неосознанно цепляется за мою руку. Какая же Саша хрупкая, ранимая… я качусь в пропасть.

Надо сделать все, чтобы запутать следы и Сандру Огнецвет хватились не раньше утра. Пока мы были в штабе, мои люди все подготовили, заменив людей Кантемировых и полностью инсценировали отъезд певицы в элитную гостиницу с отдельным шале неподалеку.

А теперь мне нужно вернуться и пообщаться с Кантемировыми.

И решить для себя, что делать дальше с Александрой Огинской.

7. Сандра

Меня раздражает присутствие Дмитрия рядом… во всех смыслах. Я неспокойна. Меня бросает, как шлюпку в штормовом море от одной эмоции до другой.

Его самонадеянность и самоуверенность бесят. Но и без него мне… плохо.

Страшно до жути.

Странное состояние. Ведь с ним как будто есть завтра.

А без него – нет.

Я молюсь, хотя раньше никогда этого не делала, но сегодня вдруг среди моего беспробудного отчаяния появляется маленький лучик надежды.

– Я вернусь, Саш. Еще успею тебя взбесить и напугать до чертиков, – усмехается Дмитрий, погладив меня на прощание по лицу.

А вдруг не вернется?

Он захлопывает за собой дверь. Я вздрагиваю. От неожиданности.

Водитель прокурора, Геннадий, кажется, возвращается за руль. Я смотрю сквозь затонированное стекло на Дмитрия. Он садится в черный «Гелендваген» на пассажирское сиденье сзади, а с ним в машину человека три. Позади стоит еще один внедорожник. Очень похоже на то, что они отправляются на какую-то важную разборку. И Дмитрий в одной рубашке…

– Геннадий! Пальто для Дмитрия, – вспоминаю, что он отдал его мне. А сам может заболеть.

– Не беспокойтесь за него, Александра Федоровна. У Дмитрия Николаевича потрясающее здоровье. А вот он точно не обрадуется, если вы замерзнете или простынете, – Геннадий сигналит, водитель «Гелендвагена» отвечает ему и еще моргает.

Волнение сдавливает грудную клетку и не позволяет сделать полный вдох. Что за страх такой? С каких это пор незнакомец, обладающий властью, похитивший меня, становится моим маяком? Почему с ним так спокойно? Не должна ли я бояться его?

Шампанское ударяет в голову. Вместе с волнением и голодом играет со мной злую шутку. Я просто отключаюсь.

– Марк, я дома! – радостно сообщаю, заметив обувь мужа перед входом у коврика. Никогда не ставит на полочку!

– Алекса, солнышко, проходи! – доносится его голос с кухни.

Я очень устала на работе, и безумно рада, что приготовление ужина Марк взял на себя.

– Как дела? – спрашивает он меня, орудуя лопаткой – кажется, сегодня стейк. Не очень люблю его, но сегодня мне все равно.

– Дети в школе решили меня довести. Разве что на партах не танцевали, – плюхаюсь на стул у круглого небольшого стола в ожидании ужина.

– Эта работа не для тебя, – снова заводит старую тему муж.

– Марк, я не в настроении, давай потом, – прошу его.

– Нет, сейчас самое время. Завтра нас ждет новое будущее.

– О чем ты? – беспокоюсь. Завтра суббота и, может, Марк построил какие-то планы на выходные?

Но он загадочно улыбается и отмахивается.

После ужина, я еле доползаю до кровати. Марк пытается разжечь во мне страсть, но у меня совсем нет сил. Он обиженно отворачивается от меня, а я сладко засыпаю.

Я еще не знаю, что это последняя ночь, проведенная на свободе…

Но сон смазывается и появляется другое видение.

Я маленькая девочка. И еще не в детдоме. У меня есть мама и папа. Выключен свет, и только лишь гирлянда на живой сосне играет разноцветными огоньками. Мы втроем смотрим на яркие цветки фейерков за окном и загадываем желания.

– Сашенька, милая, будь счастлива, – целует меня в макушку мама.

А утром я просыпаюсь одна. Жду родителей целый день. Но их все нет.

Зато приходит какой-то человек в полицейской форме. Он добрый. А вот две женщины рядом с ним – нет. Они недовольны, что праздник приходится проводить на работе. Меня куда-то увозят. Я сопротивляюсь, крича, что мама с папой будут искать меня. Нельзя уходить из дома.

Но по прошествии лет, мама с папой меня так и не нашли, и что с ними случилось я не знаю до сих пор.

– Саш, очнись! – кто-то трясет меня.

Я отрицательно качаю головой. Не хочу!

Так хорошо сплю…

– Саша, ну не смешно уже. Новый год проспишь, – мужской бархатный голос греет меня своей ласковой добротой.

Разве я ее заслуживаю? Разве кто-то когда-то отнесся ко мне по-доброму?

– Так, Огинская, я понимаю, ты напрашиваешься на ручки, да? Опять?

Открываю один глаз.

На уровне своего лица вижу интересные глаза. И шикарную ухмылку. Великолепный мужчина, умеющий своим появлением менять мой сердечный ритм.

– Дмитрий? – доходит до меня, наконец. – Но ты же уехал.

– Я же говорил, что догоню, – он подает мне руку и я, держась, выхожу из машины. Холод пробирает до костей. Заворачиваюсь в пальто прокурора, вдыхая его запах. Все внимание привлекает к себе этот невероятный мужчина. Он по-прежнему в одной рубашке без галстука. И ему не холодно.

– Где мы? – спрашиваю у него. Не тороплюсь забирать ладонь. Напротив, наши пальцы переплетаются и эта небольшая нежность вызывает у меня табун приятных мурашек.

– Дома.

Мы и правда стоим у крыльца большого особняка. Не помпезно-вызывающего, как у Кантемировых, а у красивого загородного особняка, в котором, судя по размерам, собирается большая семья. Дизайн не кричащий, но очень современный – с обилием стекла, дерева и простого камня. Там наверняка есть еще и большой двор с огромной елкой посередине.

Золотой свет льется из окон, ожидая гостей. Я слышу музыку и чувствую запах мяса на гриле. Праздник в самом разгаре. Интересно, сколько времени?

– Очень красивый дом, – восхищенно делюсь впечатлениями с Дмитрием.

– Ты еще внутри его не видела. Пойдем.

Мне вообще сложно на что-либо смотреть, когда Волков вот так вот улыбается, затапливая меня какой-то негой и слепой радостью.

Он поддерживает меня и помогает подняться по ступенькам крытого крыльца. Хотя бы не скользко – уже радует.

Ноги в туфлях гудят. Мечтаю избавиться от платья и обуви, но, кажется, мне не скоро улыбнется удача.

Внезапно широкая двойная входная дверь распахивается. А на пороге появляется восхитительная девушка в элегантном блестящем, расшитом пайетками, серебристом платье, подобно змеиной чешуе.

– Дима! Наконец-то! Сколько можно ждать! – возмущается она и вешается на шею прокурору. Замечаю на ее руке обручальное кольцо и, наконец, до меня доходит, кто это. – Если ты хотел меня наказать, то у тебя отлично получилось! Весь праздник отмечаю одна!

Дмитрий, отпустив мою руку, обнимает девушку. Крепко.

Меня прошибает ярость.

Как он мог флиртовать со мной, когда дома его ждет жена?