Мария – Иллюзия эволюции (страница 1)
Мария
Иллюзия эволюции
***
В лаборатории, третьей из семи в стране, было темно. Стены фасада подсвечивались голубыми лентами фонарей. От первого этажа и до последнего, шестого, они тянулись световыми колоннами на каждом из восьми углов здания, форма которого напоминала полигональный полу—месяц. Но если присмотреться, за их светом можно было заметить одно окно, выбивающееся из общей темноты здания. Но никто не обращал на это внимания. Шел дождь, и люди спешили, кто куда. От асфальта отражались блики фонарей, город будто блестел.
Совместная работа Орд
Днем в лаборатории всегда полно людей, каждый занимается исследованиями, кто—то спешит по белым коридорам к своим коллегам за советом, кто—то, наоборот, старается не афишировать свою работу, чтобы все лавры после открытия достались только ему. Но сегодня здесь было пусто.
***
За минуту до катастрофы Люциан смеялся. Его беззаботное поведение вызывало в Айзеке еще больше сомнений. Была проделана колоссальная работа, по итогам которой Люциан и Айзек могли изменить жизни многих людей. Основным двигателем прогресса в мире была наука, которой они посвятили свою жизнь. «От формы— к формуле. От целого— к совершенной части», так звучит девиз Ордалиев, к которым относился Айзек. Люциан поддержал его идею и дополнил своими знаниями, которые получил в процессе обучения у Виридианов.
– От клетки— к организму, от— хаоса к гармонии. Не забывай! Мы с тобой все предусмотрели, – слова Люциана эхом отражались от стен в лаборатории.
– Ты так самоуверен, что меня это пугает, – Айзек взглянул на своего друга, лежащего на операционном столе, над которым нависали хирургические инструменты, словно щупальца. – Не двигайся, я настрою лазерную разметку и рентген, – Айзек отвернулся к электронной машине.
Неоновые лампы горели ярким холодным светом. В лаборатории стояла тишина, нарушаемая сигналами от аппаратов мониторинга. За окном стояла глубокая ночь, но не было видно даже звезд на небе, их перебивал свет от уличного освещения и зданий.
Комната, которую они выбрали для проведения эксперимента, была одной из наиболее оснащенных техникой. Здесь были голографические плакаты на стенах, куда выводились данные со схемолита, столы, расположенные вдоль противоположных стен, были пустыми, но в рабочее время на них всегда лежали кучи распечатанных бумаг с расчетами и описаниями экспериментов. У двери возвышался шкаф, в котором находились все необходимые препараты для экстренной помощи, основная же масса инструментов и веществ хранилась в соседней комнате, вход в которую открывался сенсорным шлюзом.
В центре помещения располагался металлический стол—кушетка, за многие столетия развития науки он не изменился. У изголовья установлены аппараты мониторинга, на стеклянном мониторе которых выводись показатели с датчиков, подключенных к молодому человеку.
– Люциан, последний шанс отказаться. Мы не знаем, как матрица поведет себя с живой тканью. Если поля десинхронизируются…
Люциан заерзал на столе, но Айзек подошел и поправил аппарат лазерной разметки, дав другу понять, что нужно лежать смирно.
– Перестань. Если бы мы боялись риска, до сих пор лечили бы кровопусканием. Ты представляешь, что мы откроем? – Люциан сделал паузу, ожидая ответа, но Айзек промолчал. – Больше никаких очередей на донорские органы. Никаких отторжений. Мы подарим им второе рождение, а не жалкую замену!
Айзек знал, что они все сделали верно, расчеты были точны, но оставалось одно «но». Подобные операции никогда не проводили на людях. В своих экспериментах Люциан успешно внедрял органы крысам, после чего они продолжали свою незамысловатую жизнь в лабораторной клетке, но опробовать это на человеке… Организм— сложная система, а играть в Бога – человеку опасно.
– Если все пойдет не так, как мы планируем, ты больше не увидишь этот дурацкий разноцветный город. Не попробуешь тот самый острый рамен и травяной чай – Айзек горел идеей испробовать их открытие, узнать, может ли метаматериал синхронизироваться с клетками организма человека и перенять их частоту, став частью организма, его амбиции были велики, но он все равно переживал и не был уверен, что риск стоит того.
– Ты что, мой дневник питания читал? Я все это увижу и попробую, еще приготовлю тебе твое любимое рагу с кучкой протеина для вкуса. Включай уже свою штуковину! – Люциан засмеялся, но это был нервный смешок, один из многих за этот день.
Айзек нажал на кнопку открытия капельницы и отошел к монитору, чтобы отследить движение метаматериала по организму и вовремя включить лазерную разметку для концентрации материала в области легких. Люциан лежал неподвижно, но через мгновение его глаза начали закатываться, а аппарат мониторинга жизнедеятельности завыл, будто сирена.
Через каких—то пятнадцать минут врачи уже везли Люциана в отделение реанимации. Айзек находился рядом с ним, пока капсула медиков, паря над землей за счет магнитного поля, летела в сторону больницы.
Минуты длились слишком долго. Пустые коридоры больницы давили на Айзека, тут было слишком тихо, слишком светло, слишком спокойно. Они напоминали коридоры лаборатории. Только здесь было больше кабинетов, а на стенах отображались актуальные перечни вирусных инфекций и фамилии врачей, к которым необходимо обращаться за помощью. Иногда, в необычных случаях, пациентов везли именно в лабораторию, где им оказывали помощь и изучали их заболевание, чтобы сразу же дать Вивариям возможность понять пути лечения. В больнице же реализовывали уже известное ранее лечение, но случай Люциана…
Айзек сидел на железной скамье, оперев локти на колени и склонив голову.
«Вдох, выдох, все хорошо, я все рассчитал, Люциан согласился с моими расчетами и сверился по биосовместимости, ошибки не могло быть», – Айзек не мог потерять друга и соратника, одна мысль об этом угнетала его и вытягивала всю жизненную силу.
«Нельзя опускать руки, если не вышло, мы изменим формулу, добавим больше магнитных частиц, чтобы можно было более точно воздействовать на материал… Да! Точно! Люциан сможет подобрать подходящие частицы, а я смогу синтезировать их в метаматериал».
«Когда выйдет врач, я объясню, что мы работали вместе и были близки к открытию, мы не нарушили правило Совета о гуманности исследований, это было добровольно, я был сам готов лечь на операционный стол, но Люциан доверился мне, ведь я с техникой на «ты», Витрарий». Айзек пытался оправдать свои действия, оправдать то, что он позволил своему другу быть подопытным.
– Добрый вечер. Вы прибыли с пациентом номер семь? – за гулом своих мыслей, Айзек не услышал, как подошел врач. – Молодой человек, вы прибыли с пациентом номер семь?
Айзек поднял голову и в его глазах врач увидел отчаяние, скрытое за пеленой слез. Врач стоял перед ним, чуть наклонившись вперед. Айзек выпрямился, машинально поправив волосы, которые теперь находились в полном хаосе.
– Да. Люциан жив?
– Ваш друг жив. По итогам предварительных тестов мы можем сообщить вам общую клиническую картину. – Врач присел рядом с Айзеком и положил папку с документами себе на колени. – Его состояние достаточно стабильное, хоть и критическое. Что бы с ним ни приключилось, это затронуло ткани легких, они больше не могут обеспечивать организму поступление кислорода в клетки. Ткань его легких биоминерализовалась. Они застыли. Наши специалисты—Виварии не чувствуют жизни в клетках органа. Специалисты—Виридианы проводят размягчение структуры, чтобы клетки не рассыпались как тонкое стекло, но вряд ли ваш друг сможет жить с органом, который не функционирует. Расскажите мне то же, что вы говорили врачам капсулы.
– Это был эксперимент, метаматериал, магнитные частицы, они должны были подстроиться под электромагнитные поля клеток его легких и перенять их частоту, чтобы орган стал более прочным, износостойким, но получилось…– Айзек замолк. Сделав вдох, он смог лишь добавить, – Я передам вам результаты исследований и ход эксперимента.
– Вы понимаете какие последствия могут быть у Вас?
– Да, принцип гуманности…
– Нарушен. Сейчас вы должны предоставить нам точное описание ваших исследований, а о последствиях мы поговорим с вами позже. Принесите все, что у вас есть, я буду в кабинете 254, и отправляйтесь домой, дежурить здесь нет смысла. Сейчас ваш друг на аппарате жизнеобеспечения, и это ваша заслуга.
Врач похлопал Айзека по плечу и ушел в кабинет.
Ночь длилась вечность. Айзек вернулся в свою квартиру, располагавшуюся недалеко от лаборатории, где несколько часов назад они с Люцианом обсуждали какое будущее ждет медицину и как умно было объединить их силы. Многие Виварии и Витрарии объединяли свои усилия для создания единого целого, но не на молекулярном уровне. Они были первыми, Айзек остался последним.