Мария – ЧЕРНОЕ ОБЛАКО (страница 48)

— Я найду тебя, дорогуша!

После враг превратился в мелкую точку и пропал. Дождь закончился и деревья встали смирно. Голубые крыши снова заблестели, зажурчала вода в молочной реке, птицы расправили хвосты, розоватые бутончики подняли стебельки и зеленые листики потянулись к свету. С веток стали падать спелые фрукты… Листики зашелестели, зашептали свою мелодию, в воздухе пролетела серебряная флейта и очаровала всех неземной музыкой. Где-то топали каблучками. Говорили… Мальчик с книжкой… Он бежал по желтой дорожке и радовался, что сдал еще один экзамен.

— Тильда там, — только и сумела сказать Эмма. — В пещере. Спасите ее.

Седой кивнул, передал Эмму заботам женщине в белой тунике, а сам полетел искать свою дочь.

Эпилог

Бутоны… Красные, розовые, белые. Они шли по улицам города и одаривали цветами всех желающих. Только теперь никто не знал, что это за подарок — его мог поймать только тот, то на самом деле чего-то хотел. Сегодня усатый продавец, завтра мальчик-скрипач, через неделю вельможа, убитый горем после смерти жены, еще через месяц девочка-подросток, не могущая найти контакта с родителями. Людей было много. Некоторых Эмма запоминала, некоторые исчезали из ее памяти. Но ее бутон… И бутон Тильды… Это было их время. Послеобеденное. Время цветочниц.

— Ты не хочешь помириться с отцом? — спросила Эмма, когда они присели на скамейку. Передохнуть после продолжительной прогулки.

— Он только забыл меня. Отец ему помог. Избавиться от душевных ран. К тому же нам удобнее, чтобы тебя считали дочерью Эвелин. Меня же, к сожалению, все запомнили жалкой ведьмой-соблазнительницей. Пусть так и будет. К тому же не уверена, что сдержусь и не наброшусь на него… Я два раза пыталась убить его… Во второй — просто помешали…

— Но, — возмутилась Эмма.

— Не спорь.

— Он опять спрашивает, где я бываю. Теперь еще и Эмори Уилл… А если леди Софья признается, что нет никакого обучения с детками…

— Она не скажет, будь спокойна.

— Тильда, все повторяется.

— Так надо, Эмма.

Эмма согласилась с наставницей. Называть ее матерью — не получалось, она привыкла жить с мыслью, что в ее жизни есть только папа. И он всегда будет самым родным. Даже Эмори Уилл немного был обеспокоен привязанностью невесты к своему отцу.

— Цветочницы, хватайте их! — крикнул выскочивший из переулка гвардеец.

Тильда среагировала первой. Следом Эмма. Ежедневный побег уже стал сценарием. Лавочка, гвардейцы, тесные закопченные переулки, ниша, передышка, прощание. Эмма едет в замок, а там ее обнимает отец, целует Эмори Уилл. Эмма садится на диван в ставшем общим для папы и ее жениха кабинете и оба начинают показывать план захвата цветочниц. Если бы не Тильда, она бы уже призналась и одному, и другому. Что ловить никого не нужно. И защищать. Если только ее саму от себя. Сила росла в ней с каждым днем. Она летала по спальне каждое утро. Могла проснуться в воздухе. Или в бальном зале начинала светиться. Это сейчас, а что будет через год, когда она станет женой Эмори Уилла. Тильда успокаивала:

— Не думай. Ты видишь, а они нет…

— Малышка, не нужно плакать.

Это папа. Он садился справа.

— Милая, мы поймаем мерзавок. Никто у нашей девочки наследство и любовь народа не отберет.

Эмори Уилл садился слева.

Эмма рыдала. Сначала на плече одного, потом на плече другого.

— Проблема, которая тебя волновать не должна.

— Не должна.

— Цветочницы получат по заслугам.

— По заслугам…

— Папа, Эмори Уилл…

— Что?

— Ничего. Делайте, что нужно. Я верю вам.

После они обнимали ее. Папа и Эмори Уилл. А Эмма плакала так, чтобы не видел ни один, ни другой. Только Тильда знала о слезах. Еще седой старик. Он забавлял своей прыгающей шляпой, и Эмма переставала грустить.