Мария – Черное облако (СИ) (страница 6)
— Плачете? — спросил Чарльз и вдруг протянул ей свой платок. — Госпожа нагрубила?
Эшли приняла платок.
— Ее милость задерживается на празднике, наверняка она все еще в танцевальном зале, вам следует поискать Ее милость там.
— Как раз оттуда. Эм давно покинула гостей. И вы, говорите, не ведаете, где она пребывает?
— Нет, не ведаю, — лицо Эшли залила бордовая краска. Она смотрела на Чарльза и любовалась им, она знала, что им никогда не быть вместе, но мечтать же никто не запрещает. Эшли каждый день во сне видела себя на сцене его театра, которого у юного сочинителя пьес пока еще не было, но влиятельные люди в Академии обещали ему помочь уговорить правителя и его отца. Он так говорил Эмме. — Ее милость ушла в половине седьмого и более не приходила в комнату. Я пойду к себе, а вы можете подождать ее здесь, если желаете. Уверена, она скоро вернется.
Эшли поклонилась и сбежала от пылкого взгляда сына советника в смежную комнату. Чарльз минут десять стоял у окна в полной задумчивости, пока входная дверь не отворилась. В спальню влетела Эмма. Она сдернула с себя плащ, диадему, и все вещи неспешно бросила за кровать. У нее был усталый вид, казалось, она дуется или обижена.
— Ты! — воскликнула Эмма, заметив Чарльза. — Ты же должен был приехать на будущей неделе. Как учеба? Делаешь успехи?
— Не сейчас, Эм, — Чарльз моргнул правым веком. — Я пришел с благой вестью. Наши отцы заключили соглашение и определили дату свадьбы. Мы поженимся через пять лет в день твоего рождения. Тебе исполнится… Но и сегодня у тебя праздник, поэтому я принес вот это, — Чарльз вытащил из кармана камзола бордовый сверток и заговорил. — Юноша в голубом камзоле дарит девушке в розовом платье сундучок! Девушка откинула крышку и нашла внутри, на самом донышке, новую ленту для волос…
— Не сейчас, прошу! — Эмма развернула бархатную ткань. Внутри лежало золотое ожерелье, украшенное крупными камнями. Самоцветы сразу же засверкали, едва Эмма поднесла подарок к огоньку свечи.
— Ну вот, — обиделся Чарльз. — Ненавижу отцов за то, что отправили меня учиться в Академию!
— Они разлучили нас.
— И заставляют ждать целых пять лет!
— Да…
Эмма услышала странный шепот в темном углу и обернулась…
— Что такое? — спросил Чарльз и надел свою шляпу. — Завтра мы с ребятами играем мою пьесу после лекции. Заброшенный амфитеатр у реки. Придешь?
Тильда была рядом. Эмма не видела наставницу, но поучительное дыхание в затылок все же ощутила. Странная женщина предупредила о необдуманных шагах… Но страсть, всегда бравшая верх, поглотила Эмму с головой и сейчас…
— Я приду, — сказала она и Чарльз улыбнулся.
7
Тильда наблюдала за Эммой в воде колодца и не понимала, как дар ее предков мог передастся такой как Эмма. Она уже не была уверена в том, что дочка правителя станет пользоваться своими новыми силами по назначению.
Тильда задумалась. Этим вечером первой подопечной Эммы должна была стать Эшли, близкая подруга и горничная, но Эмма, не побежала в смежную комнату, как приказала Тильда. Эмма бросилась к Чарльзу. В этом юноше — сочинителе воспитанница разожгла очередную страсть к себе. Чарльз выглядел милым и романтичным, если заглядывал с визитом в комнату близкой подруги с пунцовым румянцем на полноватых щеках и шевелил заостренным кончиком носа. А еще ему была к лицу шляпа с пером. И он всегда дарил луговые цветы, не забывал передавать подарки на значимые даты… Простые и изящные — короткие письма, книги, картинки, высушенные листики и многое другое. С семи лет Чарльз увлекался написанием коротких сказочных пьес. И у Эммы были роли в его театре, и всегда главные. Правитель любил смотреть на дочку в разных образах, и развлечение Чарльза в замковом амфитеатре стало обязательным событием всех праздников. Гости с нетерпением ждали представления, которое им покажут дети.
Шли годы. Сочинитель пьес поступил в Академию, а отец Эммы лично обучал свою дочку иным наукам — стрельбе из лука, охоте, верховой езде. Читать любовные романы, от которых рыдали все дамы, Эмме отныне не позволялось. На целых четыре часа ее запирали в библиотеке, где она ежедневно перелистывала старинные труды — пыталась вникнуть в скучно написанные истории завоеваний предков и без особого энтузиазма запоминала все удачные стратегии и ошибки, а поздним вечером отчитывалась перед отцом.
— После спасибо мне скажешь, — говорил Тиль.
— А как же театр, папа?
— Театр? — Тиль задумался. — Твой сочинитель в отъезде…
— Мне нравится играть на сцене амфитеатра. Верни мне театр.
— Не сейчас, малышка…
Тиль обнял свою дочку.
— Завтра будь готова к прогулке. Поедем далеко-далеко и я открою тебе один секрет. Только ты и я будем знать об этом.
— Но как же театр, папа!
— Да что ты заладила со своим театром! И отец твоего сочинителя давит — отдай руку Эммы, отдай… А я еще подумаю.
В тот день Тиль показал Эмме, где хранит свои несметные сокровища… Все было припрятано от посторонних в пещере у озера. Вход тщательно маскировали колючие кустарники и густые заросли. Тяжелый засов с двери падал только в том случае, если в специальное отверстие прикладывалось колечко в виде трехзубчатой короны.
— Ты родилась с этим кольцом, Эмма. Как все наследники в нашем роду. Его нельзя снять. Видишь?
Эмма кивнула.
— Попробуй.
Гробовая тишина стояла на залитой солнцем поляне. Эмма осторожно поднесла безымянный палец к черной отметине. И вскрикнула. Заржала ее лошадь, привязанная к дереву. Конь отца все также мирно пощипывал жухлую траву.
— Ну же, детка… — Тиль сдвинул сухие ветки. Укололся и машинально вытер руку о бедро.
Эмма решительно вложила кольцо в отверстие. Скрипнул железный засов, потом повалился на землю. Папа поднял замок и аккуратно положил в кусты. Лошадь заржала громче. Но Эмма уже не слышала рев. Отец первым вошел в пещеру. Эмма следом. Здесь было темно, сыро. Папа зажег факел и уже своим, точно таким же кольцом открыл еще одну дверь. Эмма зажмурилась от блеска и небывалого запаха. Всюду были бочонки и деревянные сундучки, наполненные золотом, серебром, драгоценными камнями. Ими были заставлены все полки, а также усеяны каменные плиты.
— Сокровища нашей семьи, Эмма. Каждый месяц я приношу в эту пещеру кое-что из общей казны. И это обязанность правителя, которую я обязан передать своему наследнику, Эмма. Запомни, дорогая. Мы приносим сокровища в эту пещеру, а не выносим.
После Тиль засмеялся. И обнял свою дочь. Эмма ощутила себя взрослой — отец перекладывал на ее плечи слишком много тайн. Как и Тильда. Потом она увидела кого-то. Застрявший между верхними полками черный силуэт. Он сумрачной тенью пролетел над головой, приблизился к Эмме и жадно дыхнул. Пламя в угольных глазах заставило вскрикнуть…
— Никто не знает о тайнике, Эмма, — голос отца «вернул Эмму в пещеру». — Я даже гвардейцев оставил у входа в этот лесок. И ты никому не проболтайся.
— Хорошо, папа.
— Даже маме.
— Как скажешь, папа.
Ноги не держали Эмму. Силуэт густым облаком летал по воздуху. Мохнатым щупальцем он ковырял дырку в пустоте и настойчиво требовал открыть портал в сад Тильды.
— Я убью твоего папочку! Говори!
Эмма рухнула на пол. Тиль бросил факел и поднял свою дочь.
— Эмма, Эмма! Дочка!
Эмма не спешила открывать глаза. Страшное видение пропало, она увидела более приятный сон. Первую репетицию в заброшенном театре Чарльза. Десятилетняя дочка правителя прибыла в сопровождении мадам Эдмон, Эшли и трех нянек. Дамы должны были следить, чтобы Ее милость не переутомлялась. Чарльз пожелал прогнать их всех, но Эмма сделала это сама. Тогда Чарльз велел ей сменить царский наряд на более простой. Эмма возмутилась. Хотела капризничать…
— Здесь я главный, — отрезал Чарльз да так, что другие дети-актеры выстроились за спиной своего автора. После Чарльз выставил вперед ногу, обутую в тяжелый сапог с железными побрякушками, звеневшими от каждого удара каблуком. Потом немного изогнулся и задрал к небу острый нос. Глаза детей загорелись ярким светом… А их шутливые ухмылочки… Эмма поникла, но затем вдруг пробормотала:
— Несите мне платье.
Чарльз махнул рукой. Одна девочка открыла сундук. Внутри Эмма нашла наряд из розовой ткани и ленту.
— Простота и открытость, — пояснил Чарльз, а после переодевания вручил Эмме листок с отрывком из новой пьесы. Он сам стал ее партнером… Эмма читала уверенно и не сбивалась. Чарльз же не успевал следить за ролью, часто перепрыгивал на соседнюю реплику… Голос Эммы, ее интонации заворожили его… Эмма присела на каменную ступеньку и что-то сказала от себя. Чарльз поразился еще больше. Для него она превратилась в героиню, образ которой он перетаскивал из одной истории в другую. Он менял места, обстоятельства, имена, события, но нежный и хрупкий образ девушки в розовом платье и ленте всегда оставлял неизменным…
— Скажи, чего ты добиваешься? Самолюбие потешила. Довольна теперь?
Седой старик в шляпе возник за спиной Тильды. Она вздрогнула и изображение на воде пропало.
— Высшие похвалили. Если бы не я, сам знаешь кто бы присвоил силу Белого Камня! Дерево у края дороги завяло, умерла первая птица. Его влияние слишком велико!
— Предупреждаю в последний раз. Теперь ему будет намного легче. Вспомни прабабку!
— Уйди, — только и успела крикнуть Тильда.