Мария – Черное облако (СИ) (страница 23)

Эмме удалось пробраться сквозь поредевшую толпу к фонтану — многие уже разбежались к амфитеатру и прилавкам. Она опустилась на коленки и рукой прикоснулась к израненной щеке юноши. Но он забыл о собственных увечьях — бросился к спутнику и пытался привести в чувство.

— Объясните, что здесь произошло? — повторила свой вопрос Эмма.

— Мой друг облил вон того силача. Жан упал, потерял сознание, а мужчина покалечил и меня, и его.

Эмма махнула рукой и к фонтану явились четыре мальчика.

— Отведите пострадавших в тень, — приказала она. — И дайте все, что они попросят.

Атлет от помощи отказался, нашел у прилавка с десертами жену и детей и велел отправляться домой.

— Но…

— Я сказал домой, идем!

А вот уставшие после долгого пути Жан и его спутник согласились отдохнуть за сценой амфитеатра. Там уже стояла кушетка, а на столике жестяной кувшинчик с водой для питья. Эмма с прямой спиной восседала на стуле с остроконечной спинкой и мочила в не глубокой по размеру чаше бинты. Мальчики положили Жана на кушетку и удалились. Первый путник присел рядом с Эммой.

— Леди Тильда, как понимаю, это вы? — спросил он, наблюдая, как Эмма ухаживает за его другом. Для отвода глаз она прикладывала ко лбу паренька бесполезные тряпки, а сама мысленно зачитывала короткие заклинания.

— Леди Тильда — моя мать, — резко ответила она, рассердившись, что навязчивый юнец в заплатанной рубахе помешал сосредоточиться. Она забыла важную строчку… — Я Эмма.

— Эмма, — повторил юноша. — Милое имя. — Он глянул на ее руки и вдруг захотел, чтобы пальцы этой девушки коснулись и его лба тоже. — Налью себе чистой воды? — спросил он.

— Берите, — Эмма мимолетным взглядом показала, где взять кружку.

— Я Эмори Уилл, — представился путник. — Можно просто Уилл.

Эмма бросила бинты, приложила обе руки ко лбу пострадавшего и сосредоточилась. Она слышала отдаленный шепот Тильды и седого старика. О чем говорили отец и дочь Эмма не понимала и не стремилась разбирать. Она хотела только помочь бедному Жану. И силы вернулись к нему. Он открыл глаза и закашлял. Эмори Уилл бросил опустевшую кружку на землю.

— Где я? — Жан бегло глянул сначала на Эмму, потом на Эмори Уилла.

— Милая девушка спасла тебя, дорогой мой Жан. У нее волшебные руки, — Эмори Уилл улыбнулся. Он любовался тем, как Эмма наклонила голову, как дотянулась до мочки уха и убрала выпавший локон под шапочку пчелки, как затряслись кружевные крылышки, и как она нервно топнула ножкой в башмачке с желтым бантиком.

Эмма, наоборот, смотреть на приставучего чужеземца в залатанной рубахе не желала. Чернобровый, и брови слишком густые, нависают над глубоко посаженными глазами, кажутся свирепыми. Сам он кучерявый, короткие волосы так и вьются, походят на шапку из мелких завитков.

— Думаю, моя помощь вам больше не потребуется, — резко бросила она. — В кувшине вода. Там еда и сладости. Если будете в состоянии, можете прийти посмотреть спектакль, начало в половине пятого.

Тут Эмори Уилл схватил ее за локоть. Эмма не спешила вырываться. Стала смотреть на него. Внутренний голос подталкивал к побегу и заставлял думать о дружбе с милым Чарли. Но ее как магнитом тянуло к кучерявому брюнету.

— На вашем платье десять полосочек, — доложил Эмори Уилл и отпустил Эмму.

Она же свободы не ощутила. Темные глаза чужеземца теперь любовались ее лицом.

— Веселитесь, — только и успела сказать Эмма. Мысленно она надеялась, что больше никогда не встретит этих людей.

— Стойте! — крикнул Эмори Уилл. — Объясните, зачем?.. Зачем вы устроили эти гуляния? Я удивился, когда узнал, что все здесь просто приходят и берут.

— Вам интересно? — Эмма усмехнулась. — Хорошо, я отвечу. Когда я планировала праздник, то представляла действо иным. Думала, соберутся горожане, фермеры, я стану их угощать, мальчики помогут их развлечь. И все на пару часов подобреют, забудут обиды. А вышло, что ловкие и упертые побывали и у дальних прилавков, и у близких, им достались лучшие куски, десерты и развлечения… К тому же силач… Думаете, вы первый, кто подрался? Только и занимаюсь тем, что выхаживаю покалеченных. Простите, но мне нужно помочь леди Тильде.

— Но, — вдруг сказал Эмори Уилл и коснулся щеки рукой. — Вы помогли моему другу, помогите и мне. Силач порезал мне лицо… Моя рана станет язвой, если вы уйдете сейчас.

— Вам? — Эмма прищурилась. — Не вижу у вас царапин.

Она засмеялась и вышла на площадь. А Эмори Уилл посмотрел на кончики пальцев. Они были абсолютно чистыми. И Жан ранок у него не приметил.

25

Эмма вернулась за прилавок. Тильда уже не успевала раздавать десерты и еду всем желающим, очередь выстроилась до самого фонтана. Девушки на входе прекратили раздавать бумажки. Они взяли часть потока на себя. Люди кричали, выхватывали полученную еду и грубили. В амфитеатре уже никого не было. Все только и мечтали побольше ухватить. Никого не интересовали имена устроителей праздника. Эмма следила, как несколько пар рук, Тильды и помогавших ей пчелок, переплетались и тянулись с гостинцем к первому номеру. Стоящий в очереди долго думал, рассматривал, что лежит на тарелках и подносах, затем просил заворачивать все подряд и по четыре порции. Гул потянулся в самом хвосте. Многие беспокоились, что головные унесут все и им не достанется даже жалких крох. Понеслись грубые выкрики. Эмма закрыла уши. Среди ожидающих своей очереди она увидела Эшли и Чарльза. Чарльз мило подхватил «подругу» под локоток, а вечно хмурая Эшли сейчас премило кокетничала с ним и показывала пресолнечную улыбку. Даже тусклые волосы пепельного цвета теперь были яркими, сочными. И румянец на круглых щечках заигрывал с сочинителем пьес. И налитые счастьем раскосые глаза блестели и одаривали душевным светом. Никогда Эмма не видела Чарльза таким воодушевленным. Эшли смеялась, а он, подняв руку к небу, зачитывал новый стих… Звон ударил в виски.

Тильда отпустила очередного гостя. Эмма замерла, как статуя, казалось, она сейчас проберется к фонтану, сорвет с себя нелепое платье с крыльями, топнет ножкой и закричит от боли и разочарования. Чарльз и Эмма приближались к прилавку. Они обсуждали акт из его пьесы и смеялись.

— Интересно, когда меня поставят в известность?

— По-моему, они просто дружат или вживаются в роли, — заметила Тильда.

— Вижу их такими во второй раз. Эшли! Моя верная «подруга» приходит из Академии, запирается в комнате и предпочитает делиться своим счастьем со всеми, кроме меня! Он же… Чарли стал так редко навещать меня…

— Эмма!

— Пойду проведаю наших «больных», — сказала она Тильде. — Не нужно, чтобы они меня здесь видели.

26

Правитель Тельман сидел в мягком кресле. Явился с докладом господин Дюре. У старшего гвардейца был взволнованный вид. Левой рукой он сдавливал пальцы правой. В камине пылал огонь. Сухой треск доносился до Тиля, как и хруст костяшек гвардейца.

— Я назначил вас ответственным за безопасность моей дочери. И что у нас с вами получилось? — суровый взгляд Тиля полоснул лицо Дюре. — Вы уверяли, что дама в платье с голубой оборкой поймана и наказана, но свидетели господина аббата докладывают иное — уже после фактической смерти эта женщина прохаживалась по моему парку и снова посмела напугать мою дочь! И сейчас моя дочь пребывает неизвестно где!

— Гвардейцы из покоев Ее милости доложили, что Ее милость не покидала замок в течение дня. Для верности я приставил стражников и к двери на потайную лестницу.

— Но Эмма пропала, чему мы могли убедиться полчаса назад, — Тельман встал, подошел к окну и выглянул в сад. — Можете идти, — бросил он Дюре, — но помните каждую минуту и каждую секунду — ваша карьера теперь зависит от того, упадет с головы моей дочки хотя бы один волосок или не упадет.

Дюре поклонился. Гвардеец распахнул перед ним дверь. Он вышел в галерею и тяжело выдохнул. Из темноты выскочил Милтон Джон, схватил за руку и придавил острой коленкой к стене:

— Что с тобой, друг? — закричал Главный советник. — Забыл, что такое виселица или как уютно в холодном подземелье? Тебе что было приказано? Следить хорошенько за милой Эммой и выяснить, чем она занимается в последние месяцы! Ты сделал это? Подставил и меня, и себя. Я тебя рекомендовал Тельману! Я!

— Я увеличил количество гвардейцев в приемной Ее милости…

— Это знают все! А что мы наблюдали утром? Храпящих стражников и пустую кровать. Обслуга понятия не имеет, где госпожа. Как и верная Эшли. Кстати, а вот и она. Иди, действуй, расспроси «подругу».

Милтон Джон хотел задернуть занавески окна в галерее, но его привлек заросший затылок. В глубине деревьев, у небольшой беседки, кто-то был. Его сын! Чарльз держал Эшли за ручки. Вдвоем они кружились и читали свои монологи. Легкость и безумство посетили эти юные головы. Затем Эшли вспомнила о времени, быстро попрощалась и побежала по дорожке в замок. Чарльз с потерянным видом опустился на скамейку и забарабанил пальцами по столу.

— Иди и только попробуй упустить мисс Эшли! — Милтон Джон отпустил Дюре, а сам поспешил в парк. Сына он нашел все в той же беседке. Чарльз на плотный лист бумаги переносил из своего воображения картинку — два голубя присаживаются на холодную землю и острыми клювиками подбирают хлебные крошки.

— Твой театр сведет тебя с ума, когда-нибудь, или уже свел! — крикнул Милтон Джон.