Мария Жукова-Гладкова – Свадьба с чужим женихом (страница 48)
Девочки по возможности высылают средства на его содержание – или обязуются дослать позже, когда унаследуют состояние отцов, получат доступ к семейным счетам, будут регулярно получать деньги от мужа. То есть государство Швейцария и участвующие в программе швейцарские организации различного толка не платят за содержание ребенка гражданки другой страны, а предоставляют кредит на его содержание, если мать не может высылать деньги прямо сейчас. Кто-то продает ювелирные украшения, и к программе даже подключена фирма, изготовляющая прекрасные копии, которые девушка носит после того, как продаст оригиналы. В общем, там много нюансов и индивидуальный подход. Все оформляется официально с участием адвокатов.
Регина Срапян родила сына от Стаса Верещагина. Во-первых, она не захотела делать аборт (причин Карену не объясняла), во-вторых, не захотела отказываться от ребенка навсегда. «Кобели – это кобели, а ребенок – это ребенок», – сказала она Карену, который ее ни разу пальцем не тронул. Ребенок Регины попал к венгерке, иммигрировавшей в Швейцарию вместе с маленьким сыном. Та женщина мыла полы в больнице, где Регина рожала, а уход за сыном Регины позволил женщине уйти с тяжелой и неблагодарной работы и заняться воспитанием двух детей.
Женщины, которые желают стать временными приемными матерьми, подают соответствующую заявку. Они делают это из-за денег и из-за того, что хотят выполнять эту работу, а не ту, которой занимались до попадания временного приемного ребенка к ним в семью. Предпочтение отдается вдовам с маленькими детьми. Их проверяют соответствующие органы, знакомят с будущей матерью, обговаривают с ней условия, в частности, что говорить ребенку о родителях. Мать может отказаться от данной конкретной женщины и попросить другую. Если мать хочет, чтобы ребенок изучал ее родной язык, то должна оплачивать соответствующие уроки, правда, под них тоже можно получить кредит. Сразу должны оплачиваться только медицинские счета.
Регина Срапян решила воспользоваться этой программой. Но теперь захотела ребенка забрать.
– Почему? – спросили мы хором с Борисом Петровичем.
– Если бы она еще вышла замуж за тебя, Карен… – добавила я.
– Я принял бы ребенка Регины, как своего, – вздохнул Карен. – И я сказал ей об этом. Но она теперь не нуждается в деньгах!
– Откуда… – открыл рот Борис Петрович, но тут же закрыл, поняв то, что поняла и я.
Мы переглянулись.
– Кто ей рассказал про наследство, причитающееся Верещагиным мужского пола?
– Владимир Владиленович – после секса. Она, конечно, не стала ему сообщать, что у него есть внук. Она побежала к адвокату Мирославу Кюнце.
– Но неужели Регина пристрелила Верещагина?! – поразилась я.
Карен покачал головой:
– Она была шокирована, узнав, что Верещагин мертв! И нет, не могла она убить…
– Неужели наследство такое большое? – спросил Борис Петрович.
Карен пожал плечами и заметил, что Регина планирует получить деньги со Стаса. Доказать, что ребенок – его, теперь не проблема. Она получит или алименты, или долю Стаса в швейцарском наследстве.
– Она может получить не только в швейцарском… – задумчиво произнес Борис Петрович. – Надо бы мне поговорить с Региной. Или с Полиной. Может, она что-то видела…
Карен пожал плечами. А мне хотелось смеяться. Молодец Регина!
Но кто же убил Владимира Владиленовича?
Глава 28
После ресторана Карен поехал меня провожать. То есть Борис Петрович объявил, что у него еще есть дела, и попросил довезти его до офиса нашей фирмы. Мы были на машине Карена с шофером. Наши с Борисом Петровичем автомобили оставались на стоянке у офиса. Выходя из машины Карена, Борис Петрович пожал руку хозяину, а мне украдкой подмигнул.
Когда шофер остановил машину у моего подъезда, Карен вышел, открыл мне дверцу и сказал, что должен довести меня до квартиры и убедиться, что со мной все в порядке.
– На кофе зайдешь? – спросила я в лифте.
Карен покраснел. Такой огромный детина и краснеет! Я просто умилялась. Я не встречала таких мужчин.
– Давай завтра съездим в Петродворец, – предложил Карен, не отвечая на мой вопрос. – Я много раз бывал в Петербурге, а до Петродворца так ни разу еще и не доехал.
Я не была уверена, что фонтаны уже запустили. Май стоял холодный и пасмурный. Хотя вроде должны бы… Но кто у нас может сказать точно?
– Наверное, лучше подождать хорошей погоды, – заметила я. – В Петродворец хорошо ездить, когда тепло и солнечно. Может, просто погуляем по центру города? По старому Петербургу?
– Как скажешь, Полина.
Когда мы вышли из лифта, нам навстречу с приступочки, идущей вдоль стены под окном, поднялся весьма потрепанный мужичок неопределенного возраста, худощавый, невысокий, русоволосый и гладко выбритый. Одет он был в поношенную, но чистую одежду.
– Здравствуйте, – сказал мужичок, внимательно меня оглядывая. – Вы – Полина?
Я кивнула.
– Мне вас очень точно описали, – улыбнулся он щербатым ртом.
– А вы кто? – спросил Карен вежливо, но в голосе явственно прозвучала угроза. Да один вид Карена у нормального человека может вызвать страх! Кто же знает, что в таком огромном теле скрывается добрая и нежная душа?
– Не волнуйтесь, гражданин начальник. Я с сообщением для Полины. Только мне сказали, что за него заплатят…
Мужик хитро посмотрел на меня и улыбнулся щербатым ртом.
– От кого сообщение? – спросила я.
– От жениха и невесты.
– От Стаса с Катериной? – Я не могла поверить своим ушам.
Мужичок кивнул, продолжая улыбаться и демонстрировать частичное отсутствие зубов.
– Но больше пока ничего не скажу. – Он многозначительно потер указательный и большой пальцы.
Карен извлек из кармана бумажник, оттуда – тысячную купюру и протянул мужичку.
– Карен, я сама.
Мой сопровождающий махнул рукой.
– Спасибочки, – поблагодарил мужичок и повернулся ко мне. – Нашли мы ваших друзей…
– Они живы?! – воскликнула я.
– Живы, живы, не беспокойтесь, – заверил меня мужичок. – Могу даже проводить к ним. То есть они просили, чтобы вы за ними приехали. Самим им не выбраться. Ну и еще кое-какие сложности…
– Ноги сломаны?
– Да не беспокойтесь вы, дамочка. Целы они и невредимы. Только проголодались. Но мы поделились с ближними. Они обещали потом с нами кое-чем поделиться. Мы ж не звери! Это ж надо так с людьми поступить! А если б не мы?
Я слушала мужичка и пыталась вникнуть в суть произносимой им речи. Следовало попросить его начать с самого начала.
– Давайте пройдем ко мне в квартиру, и вы нам все подробно расскажете, – предложила я.
– Это мы с удовольствием. А накормите?
– Полина… – открыл рот Карен.
– Ты же будешь рядом!
– Да, гражданин начальник, вы же рядом будете. А что я супротив такого мужчины, как вы?
В общем, мы вошли в мою квартиру, проследовали на кухню, большую часть которой занял Карен. Я поставила греться ленивые голубцы. Мы с Кареном были сыты, только пили кофе, а мужичок прикончил половину латки – то есть все, что у меня было. Потом хлебом вытер стенки и похвалил меня за то, что хорошо готовлю.
– Ну? – многозначительно произнес Карен.
Мужичок аж съежился под его взглядом.
– Он не из органов? – спросил у меня мужичок, то ли опасаясь, то ли не желая задавать вопрос Карену. – Мне ваши друзья сказали, что вы…
Но сам он больше не успел ничего сказать. Карен грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнула и вся посуда, и мы с гостем. А не совершаю ли я непоправимую ошибку? Может, Регина была права, сбежав от Карена и увиливая от него на протяжении многих лет? Она-то его явно лучше знает. Надо бы поговорить с ней… Хотя у меня есть Борис Петрович. И с какой стати Карену меня обижать?
– Все понял, гражданин начальник, – молитвенно сложил руки на груди мужичок. – Вы не из органов. Такие люди, как вы…
Карен опять грохнул кулаком по столу, потом протянул руку вперед, явно намереваясь ухватить мужичка за грудки.
– Все расскажу, не убивайте! – заверещал мужичок, каким-то непонятным мне образом оказавшись под столом. – В дом мы залезли, понимаете, поэтому я и уточняю, кто вы! А там ваши друзья в подполе заперты! И еда у них закончилась! Мы их выпустили, но в город они боятся ехать. И денег у них нет. И документов нет. И телефонов нет! Ничего нет! Они попросили кого-нибудь из нас съездить, и вот я приехал!
– Вылезай, не трону, – сказал Карен.
Мужичок колебался.
– Еще денег дам.