Мария Жукова-Гладкова – Свадьба с чужим женихом (страница 12)

Я кивнула.

Олег вместе с прибежавшим за ним мужиком, а потом мы с Игорем оказались на втором этаже, в большой комнате, явно переговорной. В середине помещения стоял круглый стол-аквариум, у стены – пара диванчиков, предназначенных явно не для сна. В середине стола вверх бил маленький фонтанчик, в самом столе плавали здоровенные рыбины. Думаю, их хватило бы на 12-литровое ведро. Что за мода пошла оборудовать переговорные столы-аквариумы? Я их уже видела в нескольких местах. Признаться, меня рыбины отвлекали.

В комнате находились несколько мужчин, все пребывали в возбужденном состоянии. Сенатор Урюпин размахивал руками и что-то доказывал двум деловым мужчинам лет сорока в строгих костюмах. Мужики были очень холеными, но стояли с кислыми физиономиями, не совсем соответствующими облику успешных людей. Может, они на самом деле и не успешные? Верещагин-старший орал на юриста компании. Я знала, что это юрист – Борис Петрович предоставил мне его фотографию для ознакомления. Юрист явно чувствовал себя неуютно. Всем своим обликом изображал… раскаяние.

– Фрейлейн Полина! – вдруг раздался крик из угла помещения.

Туда мой взгляд еще не падал, и я не успела заметить сидевшего в углу человека. В любом случае его от меня закрывали Урюпин, Верещагин и компания. Эти все стояли.

Из угла ко мне бросился знакомый швейцарец, адвокат Мирослав Кюнце. Он работает в другой адвокатской конторе, но наша фирма сотрудничает с его, в основном в сфере оказания детективных услуг на территории России, а также других стран. У них нет детективного подразделения, и они предоставляют только адвокатские услуги. Я несколько раз выступала в роли его переводчика.

Кюнце бросился ко мне из угла так, словно я пришла освободить его из заложников и являюсь его последней надеждой. Хотя, возможно, я на самом деле была его последней надеждой. Только что случилось-то? Что здесь делает Кюнце? Почему Борис Петрович не предупредил меня о его приезде? Или не знал? Кюнце приехал по какому-то другому делу?

– Полина, как я рад вас видеть! – тряс мою руку Кюнце. Он в самом деле был счастлив! Я никогда не видела его в таком состоянии.

Присутствовавшие в комнате мужчины замолчали и повернулись к нам. Игорь стоял в шаге за моей спиной.

– Вы кто? – спросил один из мужчин, перед которыми сенатор Урюпин размахивал руками.

Верещагин соображал быстрее.

– Полиночка, вы можете занять этого швейцарца? – спросил он у меня ласковым тоном на русском языке, которого не знал Кюнце. Никому не стал объяснять, кто я. – Нам на самом деле сейчас не до него. Мы собирались с ним поработать, но никак не получается.

Кюнце переводил взгляд с меня на Верещагина и обратно.

– Что он говорит? – спросил у меня швейцарец.

– Что мне ему сказать? – спросила я прямо у своего несостоявшегося свекра.

– Сводите его к фонтану, – предложил глава юридической службы «Ювелирного дома Верещагиных».

– Вы уверены, что его это удовлетворит? Ему нужно предоставить какое-то объяснение.

«Мне тоже хотелось бы услышать, что тут случилось».

– У нас пропали документы, – сказал Верещагин.

Оба деловых мужика, стоявшие рядом с Урюпиным (тоже юристы?), хотели что-то сказать (выразить недовольство посвящением меня в дело?), но их остановили и сенатор, и Верещагин.

– Полина, скажите ему, что мы не можем сейчас заниматься делами, так как куда-то не туда положили документы. Но мы их обязательно найдем. Объясните ему, что свадьба в России – это большой бардак. Он сам уже мог в этом убедиться. Если получится, напоите его. Пожалуйста.

Я кивнула и повернулась к швейцарцу.

– Пойдемте, немного подышим воздухом. Господам нужно обсудить один важный момент. Они уделят вам внимание немного позже, – сказала я на немецком.

– Но я жду уже несколько дней! – воскликнул Кюнце, сверкая глазами. – Я прилетел в среду! Мне говорили про подготовку к свадьбе, кормили «завтраками», привезли сюда, заявив, что здесь мы сможем наконец решить все вопросы, а оказывается, что меня и тут никто не готов слушать! Это же в их интересах!

Я перевела речь Кюнце на русский язык.

– Ну не до него нам сейчас, – вздохнул сенатор Урюпин. – Полина, пожалуйста, придумайте что-нибудь.

– Документы украли? – прямо спросила я.

Верещагин кивнул с хмурым видом.

– Зачем вы посвящаете в дело лишних людей? – истерично воскликнул один из мужиков, стоявших рядом с Урюпиным. – Откуда вы знаете, кто она такая?!

– Мы давно знакомы с Полиной, – сказал Верещагин, не объясняя, что я – его несостоявшаяся невестка. Интересно, знает ли об этом Урюпин?

– С моей Катериной они давно дружат. Со Швейцарии, – вставил сенатор, сообразивший или просто вспомнивший, кто я такая. Мы же с ним виделись у него дома. – Полина, вдруг вы что-то увидите или услышите…

Он просяще посмотрел на меня.

– Как она узнает, что это те документы? – вставил мужик, прибегавший за коллегой, явно – частный детектив.

– Что именно пропало? – спросила я. – Кейс? Если да, то какой? Я на самом деле могу что-то увидеть.

– У меня – кейс, – сказал юрист «Ювелирного дома Верещагиных». – Там очень сложный кодовый замок. Быстро не откроешь. Возможно, поэтому и взяли кейс. А у них – папка. – Он кивнул на двух деловых мужиков, стоявших рядом с Урюпиным.

– Это были одни и те же документы? – уточнила я.

– Какое ваше дело? – заорал один из юристов Урюпина. Именно он в самом начале интересовался, кто я такая.

– Вообще-то никакого, – спокойно ответила я. – Но если вы хотите, чтобы я вам помогла…

– Да, хотим, Полиночка, – быстро сказал Верещагин и сверкнул глазами в сторону юриста. – К вашему сведению, Полина работает в одной из самых известных швейцарских адвокатских контор – «Швайнштайгер и сыновья».

Оба юриста Урюпина открыли рты и посмотрели на меня по-другому.

– Кем? – уточнил тот, которому я явно очень не понравилась с самого начала.

– Переводчиком, – ответил вместо меня Верещагин. – А ее отчим возглавляет в русском представительстве детективное подразделение. И Полина – одна из немногих на этой свадьбе, к кому я лично могу обратиться за помощью. Полина очень хорошо знает, что такое конфиденциальность.

– Но вы не являетесь клиентом «Швайнштайгер и сыновья».

– Я всегда могу им стать. И ваша работа, Полина, будет оплачена, – невозмутимо продолжал Верещагин. – Вы можете услышать и увидеть то, что не можем мы. Хотя бы потому, что вы – женщина.

– Вы считаете, что документы могла украсть женщина? – уточнила я, переводя взгляд с одного мужчины на другого – и так на всех в комнате по очереди.

– О чем вы с ними разговариваете? – истерично закричал Кюнце.

– Простите, пожалуйста, но мне требуется выяснить несколько моментов перед тем, как я что-то смогу объяснить вам, – сказала я швейцарцу, потом посмотрела на Верещагина. – Закажите хотя бы кофе, и давайте сядем за стол. Он же ничего не понимает.

Урюпин быстро кивнул одному из юристов, Верещагин – частному детективу. Эти двое комнату покинули, мы сели за стол.

– Переводите мне всё! – попросил Кюнце, устраиваясь рядом со мной.

Урюпин велел сказать, что переговоры, скорее всего, придется отложить до завтра.

– Может, ему бабу предложить? – тихо сказал Игорь, сидевший по другую руку от меня.

– А ты думаешь, что не предлагали? – хмыкнул Верещагин. – И напоить пытались. Он три дня сидел у меня в офисе. Метлой его было не вымести! И экскурсии предлагали, и женщин подводили. Только согласился съездить поесть настоящего русского борща и посмотреть, как живет средняя русская семья.

– Он к вам ездил? – уточнила я, стараясь «держать лицо». Средней русской семье до Верещагиных как до Луны.

– Нет, к брату моему. Жена его согласилась помочь. Она прекрасно готовит. И в офисе его Колька, племянник мой, развлекал. Он довольно прилично говорит на английском и усиленно его учит. Колька заехал в офис, ну и я понял, что его нужно кидать на швейцарца, как на амбразуру. Тем более приглашения все уже были разосланы, он больше не требовался Катерине. У той уже другая шла подготовка.

Урюпин кивнул.

– Вам понравился борщ? – уточнила я у Кюнце.

– О, да! Меня великолепно принимали в русской семье!

– Но сейчас я не могу его снова отправить к брату! Вся их семья здесь. Не могу я его просить уехать со свадьбы, чтобы дома развлекать этого незваного гостя.

– Почему незваного?

– Так он сам приперся! Что-то там с банком. Кстати, Полина, выясните у него, что ему нужно.

– Вы этого до сих пор не знаете?!

Я откровенно поразилась и повернулась к Кюнце:

– Это конфиденциальная информация. Я буду обсуждать ее только с господином Верещагиным.

– Когда я немного освобожусь, вы мне переведете, Полина. Скажите ему это. Без переводчика я не смогу с ним разговаривать. Я прилично говорю на английском, но тут явно важны мельчайшие детали. И он сам лучше говорит на немецком.

Кюнце кивнул. Он будет только рад видеть меня переводчиком – чтобы быть уверенным в передаче всей информации, которую требуется передать. Но остальные господа не должны присутствовать при разговоре.