Мария Зайцева – Я буду сверху (страница 2)
– Какие еще пары? Без трусов?
– Ну, ко мне никто под юбку заглядывать не будет, – пожимаю я плечами, а затем, воспользовавшись тем, что Курпатов занимается приведением себя в порядок, умудряюсь проскользнуть под его рукой и оказаться у двери подсобки. И там, с нескрываемым удовольствием, договариваю, – пока, во всяком случае.
И, игнорируя придушенный яростный хрип: “Что значит “пока”?”, дергаю дверь и выбегаю наружу.
Не торможу, понимая, что, стоит чуть задержаться, и догонит, плавали – знаем, скачу по лестнице и забегаю в аудиторию.
Прерываю пространный монолог профессора на сакраментальной фразе: “У гуманитария мозг нежный. Его нельзя травмировать цифрами”, киваю и протискиваюсь к Верке.
Профессор на мое появление только философски жмет плечами и продолжает:
– Продолжаем… И не смотрите на меня так… У вас сейчас лица такие… Называется, информация поступила в голову и ищет мозги.
Все ржут, я под шумок раскладываю вещи, Верка шепчет:
– Ты где была? Васькин в травмпункте.
– А чего? – не удивляюсь я информации.
– Упал неудачно.
– Бывает.
– А ты чего?
– Ничего. Живот прихватило. Давай слушать.
Открываю тетрадку, принимая привычный образ прилежной студентки.
Профессор опять что-то хохмит, одногруппники ржут, а я чуть выдыхаю. И погружаюсь в свои внутренние ощущения. Сладкие такие… Организм, получивший убойную дозу эндорфинов, плавает в волнующей неге. И все внутри до сих пор рефлекторно сжимается, словно желая опять почувствовать предельное растяжение и заполненность… Ох…
Едва слышно вибрирует телефон.
Читаю сообщение: “ На вахте после пары забери пакет”.
Вскидываю брови, но ничего не отвечаю. Обойдется.
После пары забираю на вахте плотный пакет, открываю его в туалете и задумчиво рассматриваю ажурные белые трусики, вполне целомудренные и в то же время вызывающе сексуальные.
Надеваю. Мой размерчик. Надо же… Заботушка…
Не удержавшись, отправляю ему целомудренное “Спасибо”.
Получаю ответ: “Фотку”.
Ага, прямо разбежалась.
Фыркаю, отключаю телефон и иду на следующую пару, размышляя по дороге о неисповедимых путях, заведших меня в эту ситуацию.
И как я так вперлась-то?
Глава 1
Некоторое время назад…
Это очень подло со стороны физручки: не предупредить, что будем ползать по канату. Я хотя бы спортивки надела! А то в шортах! Вырядилась…
Критически оцениваю оставшуюся длину каната, ругательски ругая себя за глупость и недальновидность, физручку – за коварство, а саму ситуацию – за общую тупость. Это смешно, учитывая, что как раз сейчас вишу примерно на середине каната.
До потолка далеко, а вниз вообще смотреть страшно…
И ногам уже больно.
А мне ведь еще ползти и ползти…
Ладно, я заберусь до потолка, а вот обратно как?
Все бедра с внутренней стороны сотру. Там уже кожа красная. Ощущаю себя на редкость нелепо и глупо. Никакой грации и ловкости, лихо я только начала, к середине каната уже устала до невозможности. Силы закончились, и надо бы спрыгивать, сдаваться. Вот только природное упрямство не пускает. Столько страдала, позора натерпелась, бедра натерла… И трояк получать? Нет уж!
Половчее перехватываю канат и чуть не падаю с высоты! В последнее мгновение умудряюсь зацепиться.
Фух… Надо было на бассейн согласиться, а не сдавать эти идиотские нормативы за оценку…
Не была бы дурой, сейчас бы плескалась в приятной водичке… Но что-то меня не впечатлили широкоплечие пловчихи, с которыми бы пришлось сталкиваться, и подружка Верка сказала, что к той тусовке лучше не приближаться. Утопят, сучки. Сейчас вот перспектива утопления уже не кажется настолько пугающей…
Я пытаюсь двигаться по натянутому канату, но он начинает раскачиваться! Ай, мама! Я словно в воздухе парю. Без опоры! Слабо завязанные волосы неожиданно распускаются, с гладкого густого хвоста резинка с лёгкостью соскальзывает и летит вниз.
Задыхаюсь, чувствуя, что тело напряжёно, как при долгом сексе… Дурацкое ощущение, точнее, идиотское, даже нечего сравнивать. Секс – удовольствие, а эти лазанья по канату – форменное насилие над собой. Волосы дико мешают, отфыркиваюсь, смотрю вниз, чтоб отследить, куда упала моя резинка. И вздыхаю тяжко, прощаясь с ней. Потому что все, пала моя резиночка смертью храбрых, беспощадно затоптанная почти двухметровыми быками с четвёртого курса, сражающимися за мяч прямо под канатом.
У меня нормативы, у них баскетбол. И всё в одном зале и в одно время. Никто из прыгающих за тяжеленным мячиком красавцев на меня не смотрит, и это замечательно. И без того сплошной позор. А вот резиночку жаль, она у меня с собой одна…
– Морозова! – кричит физручка. – Средне. Спускайся.
– С чего бы?! Мне нужно отлично! – перекрикивая шум, отвечаю ей.
И, наполненная решимостью и уверенностью, переставляю руки, перехватываю канат ногами, поднявшись выше.
Фиг я сдамся! Пятерка нужна! Степуха повышенная нужна!
Под потолком шум зала превращается в единый гул и отражается от стен.
Спортивный зал в этом университете современный, не такой, как в моём училище, которое я окончила этим летом. С высоты птичьего полёта, а я явно сейчас на ней, на высоте этой, зал кажется ещё более классным.
Здесь и тренажеры имеются, они даже выделены в разные группы, не только для общей физической формы, но и беговые дорожки с велотренажерами. Для меня это шикарно.
Жаль, что для баскетболистам не предоставили отдельного помещения, хотя вот для теннисистов выделили. И для футболистов – крытое поле. А баскетбол тут, в общем зале. К несчастью для меня и моей резиночки.
А какие раздевалки здесь! Хорошо, что у меня нет следующей пары, я просто сейчас душевую кабинку займу на полчаса, не меньше. Как раз надо за собой поухаживать во всех местах, не в общаге же это делать, под аккомпанемент криков и стуков в дверь. Вечно там кому-то неймется. А тут спокойно, на парах никто в душевые не лезет, мойся – не хочу. Я, когда такую халяву и благоустройство открыла для себя, прямо полюбила уроки физкультуры. Вот бы еще пятерочку получить…
– Отлично! Молодец, Морозова! Спускайся.
Блина-а-а, а вот со спуском хуже. Так, не паниковать. Если вверх вначале руки, потом ноги, то вниз, по логике, в обратном порядке…
Нелепо дергаюсь, пытаясь следовать придуманному алгоритму. Ну не лазила я никогда по канату!
Не получается. И страшно! И высоко-о-о…
Сжимая прямо до иступления ногами канат, медленно передвигаю руки вниз.
– Платоха! – раздается снизу рёв, многократно отраженный эхом от стен.
Я, продолжая медленно спускаться, мельком смотрю вниз. Невысокий парень, с крепким телосложением и отличной меткостью, получает мяч и забрасывает его в кольцо. Стрелка тут же вылавливает высокий пацан по имени Платон, это он сделал передачу забросившему. Все вокруг орут, радуются, хлопают героя дня по плечам. Платон зажимает голову друга у себя под мышкой и тоже орет. Весело им…
Раздается оглушающий свисток, продолжается игра и мой мучительный спуск вниз.
Зал с напряженной атмосферой и звуками подпрыгивающего мяча. Прямо под моей задницей.
– Платон! – снова орет мелкий снайпер, требуя мяч.
Платоша – здоровый конь, под два метра ростом, в команде, конечно же, доминирует, да ещё и может быстрой реакцией похвастаться, защищает свое кольцо, делая его практически неприступным для противников. Мяч захватывает и решает со всей своей силушки богатырской захреначить его через весь зал своему дружку.
Зависаю нелепой грушей прямо на предполагаемой траектории полета. И тупо смотрю, как ко мне приближается снаряд. Словно в замедленной съемке, вся жизнь перед глазами проносится.
С каждой секундой приближающегося в мою сторону мяча игра становится всё напряженнее и интересней. Похоже, лучшего решения для команды Платоша не нашёл, кроме как сбить с каната второкурсницу.
Приходя в себя после секундного зависания, принимаюсь дергаться, словно это как-то поможет избежать попадания. Естественно, все попытки бессмысленны.
В конечном итоге, мяч меня всё-таки достигает, хотя мне кажется все это время, что он летит медленно-медленно.