Мария Зайцева – Волчий интерес (страница 10)
– Лар! Лар! Ох… Да что же ты придумал, глупый? Где тебя носило? Я чуть с ума не сошла…
– Я не глупый, – говорит он неожиданно злобно и независимо, отбрыкиваясь от нее и поднимаясь самостоятельно, – я не собираюсь прятаться, говорил тебе уже! И не собираюсь… Ждать…
Последнее слово он договаривает уже без прежнего злобного напора, а даже с какой-то виноватой ноткой, и смотрит на компаньонку Лари, ту самую строгую леди, что была с ней в первую нашу встречу. Мэсси, так называла ее Лари.
Мэсси, которая тоже поднялась с нашим приходом, глядит на Лара строго и серьезно, поджимает губы неодобрительно. Затем переводит взгляд на меня, стоящего на пороге, и в глазах ее вспыхивает узнавание. И понимание.
Она резко поворачивается к своей подопечной:
– Лари? Ты все же?..
Но та, занятая братом, только досадливо кривится.
Тогда Мэсси опять обращает внимание на меня:
– Добрый вечер, Волк.
– Миледи, – учтиво скалюсь я, чуть наклоняя голову, – прекрасно выглядите… В платье.
Такой вот толстый не-намек на нашу предыдущую встречу, когда они с подопечной в мужском по нижнему ходили. Две авантюристки.
Мэсси это все считывает, конечно же, но ведет себя по-королевски.
– Да, – с достоинством поджимает губы она, – Дон не ошибался в оценке вас…
– Положительной, раз уж вы ко мне обратились? – продолжаю играть в нахала и плебея я.
– Не думаю… Что именно это могло нас сподвигнуть на встречу с вами…
Мне надоедает заниматься словоблудием, да и к тому же брат с сестрой уже перешли от приветственных мероприятий к спокойному и сдержанному переругиванию чуть в стороне.
Я кидаю взгляд в их сторону. Лари стоит спиной, что-то строго и жестко выговаривая Лару, а тот со скучающей рожей вяло отгавкивается. Ох, наглый мальчишка! Я бы его уже плетью поучил почтению к старшей сестре! Мало его драли в детстве!
Однако, время идет. Мое, между прочим, отработанное, но не оплаченное время!
Надо бы обратить на себя внимание…
– Мадам, – обращаюсь я к Лари, не считая нужным удерживаться от жадного изучения ее тонкой фигурки, затянутой в строгое платье, и с удовольствием отмечая, как жарко вспыхивают ее щеки, как судорожно алеют губы. Ох, и вкусные у нее губы… Волк внутри начинает волноваться и мести хвостом в предвкушении. Да, приятель, я знаю, знаю… Еще неделя у нас. Целая неделя. И я не намерен ни одной минуты упускать! – Вы удовлетворены выполнением заказа?
Она знает, о чем я говорю, вспыхивает еще ярче, но держится в королевским достоинством. Словно не стонала подо мной всю эту ночь, судорожно ловя опаленными губами воздух… Хорошая была ночь, сладкая… И повторим ее обязательно… А, может, удастся договориться и не только о ночи… Мысль будоражит, ноздри невольно подрагивают, желая вобрать побольше ее запаха, запечатлеть внутри.
Наверно, дикая жажда, которую я сейчас испытываю, как-то отражается на моем лице, потому что Лари настораживается еще больше и смущается, хотя и вида старается не подавать.
– Да, вполне, – нейтрально и даже строго отвечает она, чуть подаваясь назад, словно я приближаюсь к ней… И уже трогаю… И, возможно, даже…
Я не сдерживаю ухмылку, проходясь языком по верхней губе и глядя прямо в расширившиеся от напряжения глаза.
– Тогда жду расчета, миледи, – учтиво склоняю я голову и добавляю после паузы, – полного…
– Я от оплаты не отказываюсь… – тихо говорит Лари, пугливо стреляет взглядом в напрягшуюся от нашего непонятного посторонним разговора компаньонку.
Лар тем временем расслабленно падает на стул, кидает свою сумку на стол, смотрит на меня нагло и высокомерно.
Гаденыш мелкий. Давно ли ты торговался со мной униженно?
А тут прямо принц наследный.
– Много ты ему должна, сестренка? Впрочем, неважно, – он ковыряется в своей котомке и кидает мне какую-то безделушку, – этого хватит, я думаю.
Я смотрю на вещицу, угодившую мне в руки, и со всей отчетливостью понимаю, что моего вознаграждения сегодня не дождусь… И не факт, что оно вообще будет.
Потому что в пальцах у меня поблескивает браслет матушки Анджеера. Тот самый, зачарованный, неснимаемый и прочее, и прочее, и прочее… Именно его вчера неизвестный вор и утащил.
Хотя, нет…
Я смотрю на довольно и надменно скалящегося Лара.
Известный. Вор.
И что-то мне подсказывает, что сестренка его не обрадуется, если я его прямо сейчас отсюда потащу к Анджееру.
А я потащу. Придется.
Приказ императора не дает возможности истолковать его превратно.
Волк внутри начинает злиться и рычать даже, и я вполне могу понять это животное. У него из-под носа уводят желанную добычу, самку, в которую так сладко погрузить клыки и не только клыки! Которую так сладко валять по кровати, заставляя стонать от смеси боли и удовольствия!
Она же точно не подпустит меня к себе теперь!
Хотя, с другой стороны, я свою работу выполнил, брата ей привел…
А все, что сверх и после, уже другая договоренность…
Но все равно… Как неправильно складывается! Некрасиво!
Я обдумываю эту грустную, безвыходную ситуацию, рассеянно вертя в руках браслет.
– Что? – спрашивает наглый мальчишка, – мало, что ли, тебе? Так я еще добавлю!
– Не стоит… – поднимаю я на него взгляд, – не стоит… Я забираю все. И тебя забираю. Именем императора Анджеера.
На тихо ахнувшую Лари я старательно не смотрю.
Слишком грустно.
Глава 9
– Что значит, забираешь?
Ну вот ждал я, конечно, возражений, и, причем, именно с этой стороны! И старая компаньонка не подкачала.
Она грозно сводит брови, выпрямляется еще сильнее, хотя куда уж больше, и без того, словно оглоблю проглотила, и выдвигается вперед, становясь так, словно намерена прикрыть брата и сестру своими тщедушными телесами.
– Миледи, – я стараюсь быть вежливым, насколько это возможно, конечно, потому что не от старухи жду я подвоха, нет. Чую напряжение от мелкого засранца, и, что гораздо хуже, от его сестренки. И это прямо печально!
Ну не хочется мне воевать сейчас! И без того грусть-тоска из-за рушащихся планов!
Хотя, что мне помешает потом наведаться и стребовать должок?
Подло, конечно, не по-человечески… Ну так и я не совсем человек… Так что…
– Миледи, – говорю я учтиво, – я всего лишь выполняю свой долг…
– Да какой еще долг, Волк? – повышает она голос, – ты простой наемник, низкий человек! Или… – тут она щурится, – не-человек.
Дон, скотина, чтоб тебе в гробу перевернуться! Наболтал, похоже, всякой ерунды перед смертью!
Так-то, ничего лишнего он рассказать не мог, мы все же связаны клятвой, но вот перед смертью путы ослабевают…
– Ага, – кивает Лар, – он очень даже… Не.
И тут же затыкается под моим тяжелым взглядом. Отворачивается, делая вид, что ничего такого и не говорил. Пожалуй, ошибся я в нем. Понятливый малый. Когда надо.
– Миледи, при всем моем уважении, это не ваше дело. Советую вам смириться. Ваш… Подопечный должен предстать перед Императором. Сам виноват. Был бы умнее, не тянул бы лапы к тому, к чему нельзя.
– Лар? – хмурится старуха, поворачиваясь к засранцу, а тот лишь скалится насмешливо. – Ты опять?
И столько в ее голосе негодования, вполне искреннего причем, столько удивления, что я едва удерживаюсь, чтоб глаза не закатить. Определенно, сестренка и ее компаньонка, и, судя по поведению, не только ее, но и этого наглеца, представления не имеют о некоторых интересных особенностях его характера… И умениях. Или имеют, но почему-то думают, что он будет сдерживать себя.