Мария Зайцева – Ты - наша (страница 17)

Ну уж нет!

— Я не слышала ваших песен, — обращаюсь к парням, выпрямляясь и отфыркивая волосы, — но я могу спеть что-то другое. Не важно же, что, главное голос?

— Да в твоем случае… — снова бормочет Саша, проглатывая окончание фразы, но его перебивает второй парень, имени которого я не знаю.

— А зачем ты пришла тогда, если песен не знаешь наших?

— Не думала, что это — обязательное условие, — пожимаю я плечами, — хотя… Нет, так нет.

Делаю шаг к выходу, старательно не глядя на ликующую злопыхательницу, сожалеющую Маринку и торжествующего Тошку, но тут Сашка останавливает меня:

— Погоди. Давай, что знаешь, спой.

— Хорошо.

Я пару секунд раздумываю, прикидывая, что петь, и настраиваясь, а затем начинаю:

— Луч солнца золотого туч скрыла пелена…

Мне эта песня всегда нравилась, она хорошо получается и подходит для исполнения а-капелла.

В зале неплохая акустика, и мой голос звучит выигрышно, красиво и ярко.

Закрываю глаза, чтоб отрешиться от лишнего, не замечать устремленных на меня взглядов, погружаюсь в мелодию.

И прихожу в себя, только когда песня завершается. Открываю глаза, удивленно осматриваясь.

Я что, всю песню спела? Почему никто не остановил? Странно для прослушивания…

И почему все молчат? Так всё плохо?

Моргаю, снова привыкая к свету, щурюсь, рассматривая лица слушателей, в первую очередь, парней из группы.

И, надо сказать, физиономии у них сложные. Что не так-то? Что за молчание такое?

И тут, в полной тишине, раздается обиженный голос Маринки:

— А говорила, петь не умеешь…

25

Я только моргаю в ответ на такую явную нелепицу. Вроде бы, нигде не упоминала, что петь не умею…

Но да ладно.

Судя по молчанию, ребята очень даже впечатлились моим пением, причем, вообще не понятно, с каким знаком, положительным или отрицательным. Не то, чтоб я не была в себе уверена, пою я неплохо, мой преподаватель по хору и сольфеджио всегда хвалила и даже предлагала перейти на хоровое отделение с фортепиано. Но тут просто наши с ребятами из группы взгляды на музыку могут не совпасть.

Молчу, смотрю на парней.

Они смотрят на меня.

И тоже молчат.

Отлично просто, блин.

Поняв, что, похоже, знак минусовый, я пожимаю плечами и иду к выходу со сцены, по пути машинально перехватывая копну волос в жгут, чтоб хоть чуть-чуть привести их к единому знаменателю. Особого разочарования нет. Не больно-то и хотелось, на самом деле. У меня и без того вагонище допов, только музыкальной группы для полного счастья не хватало. Не спорю, бонусы хорошие, но…

— Эй, ты куда? — вопрос меня догоняет уже внизу, возле лесенки, ведущей на сцену. Я, наладившись по боковому проходу к выходу из зала, удивленно поворачиваюсь.

— На занятия, — отвечаю спокойно, — у меня еще допы.

— Какие, к херам, допы? — Сашка, мельком переглянувшись с другими парнями, встает и поспешно идет в мою сторону, — Рапунцель, ты чего? Иди сюда!

Я, крайне сильно занятая в этот момент переплетением дурацкой косы, потому что достала до невозможности, отфыркиваюсь удивленно:

— Зачем? Мне пора уже.

— Будем разговаривать потому что, — терпеливо отвечает Сашка, — обсуждать.

— Эй, а мы? — обиженно подает голос кто-то из девчонок.

— Просмотр закончен, все свободны, — вспоминает про них Сашка, и, не слушая больше возмущенных и завистливых выкриков, подхватывает меня за локоть, тащит к ребятам.

— Ну, если только на пятнадцать минут, — бормочу я, шустро перебирая ногами, чтоб успеть за высоким и резким парнем. И чего меня в последнее время все таскают-то? Неужели произвожу впечатление тряпки?

Кошмар, конечно…

Зрительницы с негодующим ворчанием тянутся к выходу из зала, и в этот момент раздается злой голос Тошки:

— Куда ты ее прешь, Колесник? Она не будет с вами по сцене прыгать!

Все, словно по команде, поворачиваются и смотрят на моего бывшего друга детства, так и стоящего столбом у выхода из зала.

Я, пораженная до глубины души наглостью Тошки, которому я уже, вроде, все давно сказала и в самых неприятных выражениях, буквально немею.

Сашка, к этому времени успевший дотащить меня до парней, переглядывается с ними, затем смотрит на меня вопросительно:

— Твой парень, что ли?

Голос ко мне не возвращается пока, и потому только мотаю отрицательно головой. Проклятая коса, не иначе, решившая доконать меня сегодня, тут же разматывается, и волосы снова рассыпаются.

— Охренеть, ты Рапунцель… — тут же бормочет один из парней, невысокий, очень широкоплечий брюнет с немного хищным разрезом глаз. То ли татарин, то ли бурят, я не особенно разбираюсь. — Сах, у меня идея — охуеть!

— Погоди с идеей, у нас тут небольшая проблема… — цедит Сашка, сурово изучая Тошку, шустро сбегающего по ступенькам вниз. К нам.

— Васька, домой быстро! — рявкает Тошка, не обращая внимания больше на парней.

Не знаю, на что он рассчитывал, отдавая этот идиотский приказ, но результата желаемого не получает, естественно.

Я остаюсь на месте, Саша хмурится, еще один парень из команды, симпатичный блондинчик в очках, поднимается с места и изучает Тошку с таким выражением на надменной холеной физиономии, словно перед ним что-то не особо привлекательное, а то и мерзкое. Таракан, например.

И только татарин не обращает ни на кого внимания, занятый исключительно набиванием какого-то текста у себя в смартфоне.

Правда, при этом на меня периодически поглядывает.

— Весик, ты какого хрена здесь? — неласково здоровается с Тошкой Саша.

— За девочкой своей пришел, — давит на него наглым тоном бывший друг, и я начинаю раздуваться от нахальства и беспардонности. И все это — молча, потому что дар речи так и не проявился пока! Беда! Как я петь-то буду?

— А она говорит, что не твоя, — все так же хладнокровно говорит Сашка и чуть выступает вперед, словно хочет меня заслонить от Тошки!

— Да она с головой не дружит! — еще больше наглеет Тошка, — у нее бывает иногда. Перезанималась. У нас свадьба летом!

Че-го???

И вот тут-то ко мне дар речи и возвращается…

Открываю рот, и Тошка мгновенно узнает о себе кучу новых сведений. В частности о том, кто у нас тут с головой не дружит, и кто на ком женится летом.

К концу моего спича парни уже ржут в голос, Тошка синеет и пытается рвануть ко мне, очевидно, чтоб рот закрыть, но Сашка не пускает.

Да и блондин, Артем, тоже грудью встает на мою защиту. Завязывается небольшая, но довольно злобная потасовка между парнями. Я краснею, бледнею и дико жалею себя. Сто процентов, после такого концерта, ребята не захотят иметь со мной ничего общего. Сейчас защищают, да. Но зачем им проблемная певица?

И только их другу плевать на некрасивую сцену, развернувшуюся прямо у него над головой. Он поглощен своим делом, глаза горят, пальцы с бешеной скоростью бегают по экрану, набирая текст.

— Мы с тобой потом поговорим! — в итоге, Тошка, под гнетом обстоятельств и превосходящих сил противника, разворачивается и выскакивает из зала.

Парни переводят дух, а затем, опять же, словно по команде, поворачиваются и смотрят на меня.