Мария Зайцева – Принадлежать им (страница 16)
— Стой! — орет Костик, но я лишь ускоряюсь, смешиваясь с вывалившейся из аудиторий толпой студентов.
На крыльце универа чуть выдыхаю, ощущая, как улыбка неконтролируемо совершенно плывет по лицу.
Пусть побегает теперь, урод.
Слух запустился массированно, а еще и соседка по комнате поможет, растреплет там, где я не достану.
Пакость мелкая, конечно, надо бы покрупнее…
Обдумывая, чем еще могу порадовать своего бывшего и его приятеля, выхожу за ворота, и тут-то меня и ловят.
18. Дана. Больно
— Ты, сучка, че там орала?
Видок у Расы безумный. А хватка — неожиданно крепкая.
Я дергаюсь, оглядываясь по сторонам.
Вокруг нас полно народу, но всем откровенно плевать на то, что происходит. Думаю, даже если я тут благим матом заору, никто не отреагирует.
Краем глаза отмечаю, что к нам идет Костик, а с ним — тот его смешливый приятель, что в притворном ужасе отшатывался от Расы, когда я про ориентацию их просвещала.
Костик мрачен, а его приятель — дурашливо внимателен. Девки где-то по пути потерялись, похоже.
Как ни странно, то, что мы теперь с долбанутым на всю голову Расой не наедине, успокаивает.
Костик, конечно, скот, но вряд ли допустит, чтоб Раса причинил мне вред…
— Руки убрал, — рычу я, снова дернувшись, — противно!
— Противно? Сука поганая! Рот твой… — хрипит он, сжимая мою руку так крепко, что там сто процентов будут синяки!
От боли я тоже зверею, скалюсь и говорю громко, так, чтоб слышали подошедший Костик и его приятель:
— Чего так разошелся? Не нравится, что правду сказала? Так я не только скажу, я еще и напишу!
— Овца!
Он неожиданно бьет меня по лицу! Это реально неожиданно, я от инерции отшатываюсь и чуть ли не падаю, тормозит только по-прежнему крепкая хватка урода.
Машинально прикасаюсь к щеке, онемевшей от удара, ощущаю, что под пальцами мокро.
Смотрю на кровь, удивленно, все еще не веря, что это происходит со мной.
Среди бела дня.
В общественном месте.
Это до такой степени невероятно, что даже теряюсь. Смотрю на Расу с изумлением: он что, рехнулся? Он думает, что ему все можно, или что?
Меня никогда не били. Никогда не трогали даже пальцем! И потому осознание, что сейчас какой-то посторонний придурок посмел вот так, просто и легко, это сделать, никак не случается.
— Раса, осторожней, — с осуждением говорит Костик, прекрасно видевший все случившееся.
И больше ничего!
Ничего не делает!
Просто стоит и смотрит!
Да еще и становится так, чтоб закрыть происходящее от тех, кто рядом!
Я растерянно перевожу взгляд с его недовольного лица на физиономию его скалящегося приятеля, а затем на усмехающегося Расу…
И тут как-то разом обрушивается все одновременно: боль в щеке и разбитой губе, кровь на пальцах, звон к голове, оглушающее осознание того, что это реально, вот сейчас, происходит со мной…
Я разворачиваюсь и бью по противной физиономии Расы ладонью, испачканной в своей крови.
Мне так яростно и безумно в этот момент, настолько плевать на то, что будет дальше, что даже в голове светлей становится!
Раса от неожиданности дергает головой и отпускает меня.
Отшагиваю назад, утыкаюсь спиной в грудь стоящего рядом Костика. И раньше бы я это восприняла, как защиту, а сейчас…
— Ах, ты сука! — Раса делает шаг ко мне, и на лице его — полная готовность убивать. А мне не страшно!
Мне тоже убивать хочется!
— Раса, — Костик все же пытается как-то разрулить ситуацию, — не пыли…
— Держи ее! — командует Раса, и я понимаю, что Костик подчиняется! Он реально хватает и держит меня! Для Расы! Можно ли упасть еще ниже, а? И без того днище было пробито, а теперь уже вообще и оно где-то высоко над головой!
Мне так обидно, почему-то именно сейчас невероятно больно и обидно! Он ведь продал меня! Он меня тупо отдал двум отморозкам! Но в эту секунду, когда он держит меня для того, чтоб его приятель мог спокойно избить, мне куда больнее!
Дергаюсь, не замечая, как слезы из глаз брызжут!
Словно слепну в своем отчаянии, размыто вижу приближающегося Расу, их общего приятеля, с телефоном наизготовку и выражением жуткого интереса на физиономии…
А еще там, на грани зрительного круга, вижу две стремительно приближающиеся к нам фигуры…
Моргаю, не веря своим глазам.
А в следующее мгновение происходит сразу несколько вещей: Раса, словно резко споткнувшись, с воем валится на землю прямо к моим ногам, любопытный приятель с телефоном вторит ему, согнувшись и вопя от боли, а я оказываюсь в твердых, горячих руках. И это — невероятно надежно. Словно я в охранном коконе очутилась, крепком, жестком, непроницаемом для врагов.
С всхлипом тяну в себя воздух, поднимаю лицо и застываю, в плену черных внимательных глаз. И тону в их неожиданно жесткой, обволакивающей глубине…
19. Дана. Мстя, страшная и неотвратимая
— Ты как, конфетка? — Черный Жнец поднимает солнечные очки на лоб, и взгляд его жутких глаз, и до этого момента крайне интенсивный, глубокий, становится еще острее. Я словно в полуобмороке, только рот открываю, как рыбка в аквариуме. Жнец смотрит на мой рот, ведет пальцем по нижней губе, изучает кровь на подушечке… И лицо его становится… Черт, даже не описать, каким. Пустым. Совершенно. Ни одной эмоции. Он в сейчас настолько похож на своего младшего брата, с молчаливой неотвратимостью наводящего свои порядки в сплоченной компании моего бывшего жениха, что мне даже не по себе делается.
— Серый… — тихим, равнодушным тоном зовет он младшего, — погоди чуток.
— Да я и не тороплюсь, — боже, до чего голоса у них сейчас одинаковые! У меня слабеют колени, дергаюсь, не в силах устоять, и Черный меня перехватывает поудобней одной рукой поперек талии, разворачивает к месту событий, давая железобетонную опору своим телом.
И я с всхлипом и изумлением тяну воздух, ужасаясь тому, что успело произойти, пока я пялилась на старшего Жнеца.
Раса стоит на коленях, его лицо — месиво сплошное, на которое страшно смотреть! Его приятель валяется рядом и тихо воет, все еще держась руку, вывернутую под неестественным углом.
Костик, белее мела, стоит и смотрит то на своих друзей, совсем недавно таких веселых и уверенных в собственной безнаказанности, то на меня. На Жнецов не смотрит, старательно избегает любого столкновения взглядами с ними.
И народ, собравшийся вокруг, хранит молчание.
Пока я изучаю обстановку, Серый Жнец смотрит на меня.
Шагает вперед, и я покорно перевожу взгляд на его лицо. И… Нет, не пугаюсь уже. Пугаться дальше просто некуда.
Он — словно демон смерти. Бледная кожа, темные глаза с расширенными зрачками… Они же серые у него… Были.
В отличие от брата, Серый Жнец одет в строгий костюм, и сейчас безумно похож на… могильщика. Ужас какой.
Я загипнотизированно смотрю, как он идет к нам.
Подходит совсем близко, приподнимает меня за подбородок, изучая ссадину на скуле и запекшуюся кровь на губах. Зрачки его еще сильнее расширяются, полностью топя светлый ореол радужки… Ноздри вздрагивают.
А затем он наклоняется и… Проводит языком по моим полуоткрытым губам!
Дергаюсь, словно от удара током, и упасть не могу только потому, что старший Жнец держит! Его горячая лапа на талии — невероятный контраст с холодом в сердце! И огнем на губах!