Мария Зайцева – Мои (страница 8)
Я эти толстые лапы очень даже неплохо обрубать умею…
Но Аня ничего не говорила, парни из группы слежения тоже не докладывали… А у меня внезапно нарисовались проблемы в бизнесе, впрочем, когда их не было-то? Постоянно то одно, то другое.
Потому заведующий был пристально изучен и оставлен в покое.
До поры, до времени.
А вот чиновник…
Он шерудил в больнице, проверяя нецелевое расходование госсредств, как раз в прошлом году выделенных отделению, парни докладывали с утра, что Аню в кабинете долго держал…
А потом уехал в гостиницу.
И следом, после короткого разговора с заведующим, в эту же сторону направилась Аня…
Парни за ней шли, особо не скрываясь, но Аня как-то умудрилась от них свалить по дороге, будь проклят тот день, когда я ей машину купил!
Ездила бы на моей, с водителем, и все было бы нормально!
Но она так полюбила сама водить, лихачила на дороге немного, в меру, проявляясь в этой агрессивной манере полностью, что я не стал ограничивать…
И зря! Зря!
Догнали ее парни уже у входа в отель, успели сделать пару фото на всякий случай, а потом… А вот потом как раз Жека и расскажет…
Но после.
Все после.
А сейчас мне надо хоть немного снять стресс дикого, бешеного напряжения, которое я пережил только что, на мгновение всего допустив, что моя женщина может вот так, в отель, после разговора с начальством… Слишком хорошо я знаю, каким именно способом любят смягчать проверяющих чиновников на периферии!
Вопросы, вполне логичные, почему именно Аня, где мозги у ее руководства, и в какое место он потом планировал свалить, после всего случившегося, если оно реально было бы так, в голове вертелись, но не оставались, выжигаемые диким, никак не контролируемым яростным огнем ревности. Сумасшедшей, бешеной, безумной.
Я и не думал, что могу так.
Я вообще не думал, что способен такие эмоции испытывать, такую жгучую, полностью сносящую крышу потребность в ком-то.
И вот теперь, на отходняке, понимая, что делаю все неправильно, просто не могу тормознуть.
А Аня…
Она в какой-то момент поддается.
Тоже пройдя по тонкой грани, по струне нашего общего безумия.
Еще чуть-чуть, крошечный перекос — и было бы больно. Нам обоим.
Но перекоса не происходит.
Происходит полное погружение в безумие.
Она стонет, моя женщина, совершенно моя сейчас и всегда, так жалобно, что кажется, будто упрашивает, молит остановиться.
Но стоит мне притормозить, как короткие, острые ногти впиваются в затылок до крови, причиняя сладкую, возбуждающую боль.
Не останавливайся, дурак!
Только не сейчас!
Она не говорит этого, она это кричит мне, всем своим существом, сейчас яростным, плохо контролирующим себя.
Она — сгусток огня в моих руках, обжигает, плавит!
Ее кожа, белая-белая — проклятое искушение, испытание моей выдержки, настолько сильно хочется невменяемо сдавить, оставляя как можно больше следов на ней — свидетельств принадлежности. Я хочу ее всю пометить собой, везде, чтоб издалека каждый видел, чья она, и десятой дорогой обходил!
Но пока что отметины на мне оставляет она.
Несдержанно царапает шею, кусает губы, агрессивно и зло, вымещая на мне свое недовольство ситуацией. И собой. Тем, что она считает слабостью.
Тем, что я считаю любовью.
Мы вцепляемся друг в друга с такой яростью и голодом, словно не виделись сто лет, словно не были вместе буквально несколько дней назад, когда она с Аленкой приезжала ко мне на выходные и вечером молча открыла передо мной дверь своей комнаты…
Трещит одежда, распаленное дыхание наполняет комнату, диван, кожаный, холодный, неудобен, но плевать, на все плевать!
Я падаю на него, тяну ее на себя и замираю на мгновение, жадно всматриваясь в поплывший от возбуждения и злости взгляд. Смотрю в ее бледное лицо, отслеживая каждую, самую маленькую, эмоцию. И тону в безумии, моем, отзеркаленном ею.
Мы оба — больные, сумасшедшие.
И не я это придумал.
Но я это продолжаю и поддерживаю.
Просто потому, что лишь так можно хоть немного почувствовать себя полноценным.
Живым по полной программе.
Я не знаю, за что мне это все.
Я не знаю, как я жил бы, если б не познал это все.
Я люблю ее, эту бешеную, противоречивую, невероятно упрямую женщину. И мирюсь со всем, что она мне предлагает.
Не могу по-другому.
Она не позволяет.