Мария Зайцева – Лапочка для Демона (страница 12)
Я, пока не вырос и не стал сам соображать и собирать информацию по крупицам, считал, что папаша – просто бизнесмен, каких полно в столице. Поднялся в девяностые, наладил дело…
Потом-то, конечно, глаза раскрылись…
Это, кстати, было одной из причин, почему я не захотел с Беркутовым дела иметь и сменил фамилию.
Так что дядьке дай цепануться – с радостью всех разметает… Он тех, кто меня подстрелил в том году, наверно, в землю закопал… И это нифига не фигура речи. А я пока что не готов… Черт.
Ладно…
План действий, с учетом отсутствия поддержки родственников.
Черт, не особо уютно! Не то, чтоб я часто обращался, но ощутимая подушка безопасности, которую создавали дядька и маман, делала мою жизнь проще…
Пора взрослеть, Игорех?
Я, пожалуй, со Славиком Беркутовым попытаюсь поговорить и выкупить Ириску.
Почему?
Давай, Игорёха объясни, почему ты хочешь его видеть? Зачем тебе слышать совершенно чужого человека.
Это не моя семья, это другой полюс, и то, что мы со сводным братом на одной оси – нашем отце, не даёт повода желать с ним встречи.
Повода нет, а вот желание…
Хреново дело. Я, оказывается, все же во многом себе не могу признаться до конца.
Не могу признаться, например, что хочу рыжую девчонку, спящую сейчас в моей кровати… Именно в моей, хотя вполне мог положить её в другой комнате. Места дофигища, клади – не хочу.
Но, черт, мне было так нужно, чтобы Ириска – лапочка красиво смотрелась именно на моей подушке, на моём покрывале. Чтоб мной пропахла.
И теперь не хочу признаться себе, что желаю контакта со сводным братом.
Похоже, на то, что я тщетно пытаюсь заполнить пустоты, которые образовались в детстве, людьми, к которым тянет.
Но психоаналитику – тоже нахуй.
У меня есть его телефон. Он светится на ещё одном мониторе. Голоса моего Славик не знает, по номеру не найдёт… Интересно, он в курсе уже, что я – его сводный брат?
И как скоро выяснит? Вот и потестим…
Набираю номер, кручу нервно карандаш в пальцах. Смотрю, как Святослав Беркутов, владелец нескольких клубов и спортивных залов, брезгливо стряхивает кровь с пальцев и выходит в соседнее помещение, отвечая на звонок.
У него голос похож на отцовский. Сколько лет я не слышал нашего отца, а он всё в моей голове. Иногда, бывало, до отчаяния дойду, что-то не идёт, не прёт по жизни, а в голове слышу его слова: «Вставай, малой, бойцы не плачут».
Сам себя ненавижу в эти моменты. За то, что помогает мне его голос.
– Да! – рявкает Славик.
– Сколько рыженькая должна? – спокойно спрашиваю я.
– Оппа, – зло усмехается в трубку мой сводный брат, – это ты, смертник, моих друзей расстроил?
– Да.
Интересно.
Он смотрел, как я уложил волосатых горцев? Смотрел, гад, любовался. И технику узнал, наверно.
– Я ж всё равно тебя найду, – говорит Славик угрожающе, – город тесный, Демонов не так много. Да, Игорек?
– Чувствуешь себя Ведьмаком, Славик? – я закрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла.
– Тебе лучше на личности не переходить, блядь. Начинай обратный отсчёт.
– Слав, я пытаюсь договориться, – говорю и улыбаюсь. Мне нравится, что он такой взрывной. Почему-то представляю нас на ринге. – Сколько девочка должна и сколько нужно твоим носатым друзьям. Они ж тебя всё равно не послушают, у тебя бо́льшая часть в уставном капитале.
– Ты кто, блять?
– Демон.
– Мне до шлюхи дела нет уже. Это принцип, сучара. Засекай время, тебя ищут.
Он бросает трубку.
– За «шлюху» – передние верхние на пол, – уныло улыбаюсь я.
Через три минуты Беркут выходит из клуба, накидывая на себя куртку. Садится в чёрный внедорожник и катит к центру города.
Думаю, как он может меня найти. Прихожу к выводу, что он быстрее найдёт то, что мы братья, и сто раз еще подумает, прежде чем соваться.
Мой отчим – депутат государственной думы, дядька – бывший прокурор и сейчас губернатор одной из самый крупных областей страны. Узнает, он всё узнает, насколько мы разные. Наши миры полярные и только ось…
Открываю фотографию отца.
И тут же закрываю.
Нахрен вы все мне сдались. У меня вон, Лисенок на кровати… Щурюсь на разметавшиеся по подушке волосы.
Пойду, гляну живьём.
Взгляд живьем
Все же как много в нас атавистичного… Вот, кажется, вполне современные понятия, и не был я никогда таким классическим мудаком-мужиком, которому прям необходимо присвоить понравившуюся женщину, ее как-то пометить, заклеймить, чтоб все видели – мое. Не трогать! Убью!
Всегда отношения к бабам легкое было.
Ключевое здесь – было.
Потому что, похоже, в прошлом те времена.
Я смотрю на мирно спящую в моей постели Лапочку и ощущаю… Удовлетворение. Словно все правильно. Все на своих местах. Так, как должно быть.
Должна быть эта рыжая Лисичка в моей кровати. Самое ее правильное и логичное сейчас место.
Логичнее только – на моем члене. Цинизм самих мыслей шкалит, но, в принципе, как раз эта херь мне привычна. Женщины – лишь инструмент. Всегда были.
И тут дело даже не во мне, а вообще в ситуации.
У нас, заядлых «игорьков», как называет нас один известный блогер, любителей просиживать за клавой ночи напролет, причем, не только в игрушки играя, но и работу работая, вообще с постоянными отношениями херово. И с уважением к женщинам.
Не видели потому что большинство из нас нормальных баб.
Ну кто такого терпеть будет? Вечно не здесь, мысли все там, в пространстве цифровом, разговоры – непонятные, если они вообще ведутся, эти разговоры. А в соновном такие, как я, одиночки. Мы работаем без команд, сами на себя. Социопаты.
И это хорошо, если еще есть хоть какие-то навыки в общение.
Мне повезло. У меня для общения был Питер, периодически вытаскивающий мою зеленую от отсутствия солнечного света тушку на поверхность, да еще спорт.
Повезло, два увлечения сложились в удачный паззл.
Кодить и тренить – мои самые любимые занятия! Ну, а почетное третье занимает секс.
Так что, по сравнению с другими «игорьками», я еще и очень даже крут.
Они-то, в большинстве своем, или бабу не нюхали пару лет уже, или вообще… Никогда. Последние, кстати, самые талантливые. Сублимация, бля.
Лапочка спит совершенно спокойно, настолько мирно, что и не поверишь, глядя на нее, что буквально час назад я ее из самой жопы вытащил.