Мария Зайцева – Их двое (страница 2)
Поджарый зад в белых боксерах.
Волосатые длинные ноги.
Ступни гигантского размера…
Взгляд в панике скользит от самого сладко дрыхнущего мужика по стенам…
Ружья нет! Нет!
Тут снизу слышится дикий треск, дверь, похоже, все-таки почила смертью храбрых, нечленораздельный рев превращается в вполне членораздельный мат, мужик на кровати поднимает голову, смотрит на меня с недоумением через плечо…
А я уже даже не в ужасе, а в какой-то запредельной его степени, осознаю весь кошмар ситуации.
Я одна, в глубокой заднице русской провинции.
В одиноко стоящем в глубине леса доме.
Со страшным огромным мужиком.
Наедине.
Хотя, нет!
Не с одним мужиком! Не с одним!
ИХ ДВОЕ!!!
Когда хочешь на Мальдивы…
Задница в моей жизни, наступила, как это обычно происходит, неожиданно. Ничего не предвещало, как говорится, и вот опять.
Вчера, с утра пораньше, ко мне зарулил Борюсик.
Это я его так называю, Борюсик, а так-то он – Борис Константинов, журналист, спортивный комментатор, блогер, писатель и еще Бог знает кто. Очень востребованный парень, что, кстати, странно, учитывая его неумение прогибаться под нужных людей, говорить то, что требуется и рекламировать всякое дерьмо, которое, тем не менее, приносит бешеный доход.
У нас с Борюсиком еще в универе был краткосрочный недо-роман. Недо – это потому что дальше поцелуев и петтинга мы не двинулись, вовремя решив, что не стоит портить сексом шикарные дружеские отношения.
В конце концов, для постели можно найти человека, а вот чтоб просто вместе над чем-то поржать – нифига.
После универа наши пути немного разошлись. Борюсик, уже с первого курса активно сотрудничавший с несколькими очень солидными интернет-изданиями, спортивными журналами и так далее, спокойно двинулся дальше в этом направлении, а я, помыкавшись туда-сюда и с огорчением осознав, что начинающих журналистов нигде почему-то не ждут с распростертыми объятиями, ушла на фриланс, копирайтить и зашибать, пусть и небольшую, но постоянную копеечку.
Тексты на заказ у меня всегда шли легко, дедлайны соблюдались, клиенты прирастали, и вскоре я уже и не хотела никуда таскаться, прочно засела дома и работала себе спокойненько. Все кризисы-шмизисы и прочие напряги меня обходили стороной, клиенты – солидные фирмы, ценящие постоянство и профессионализм, исправно платили.
Борюсик, периодически возникавший на моей орбите и норовивший вытащить из «этого днища», как он называл мою теплую конуру и спокойную работу, вскоре угомонился и, наоборот, в последние года два являлся ко мне отоспаться, отъесться, рассказать об очередной бабе, которая почему-то не поняла всю прелесть свободных отношений и не услышала те искренние слова, которые он говорил каждой в завязке их «любовной» истории.
Я не помню в точности, но мне он тоже что-то такое пытался втирать, ох, как я поржала в процессе! Борюсик даже расстроился, бедолага. А потом сам еще ржал со мной.
Вот и вчера он пришел, как всегда, весь такой на стиле, модно-небрежный, с бородкой и новейшей моделью телефона.
– Глянь, чего у меня есть! – заявил он с порога и эффектно разложил телефон.
Я равнодушно глянула, продолжая лихорадочно продумывать, чего еще могла забыть? Явно что-то упустила, не положила в чемодан.
Я настолько редко выбиралась куда-либо, что процесс сборов был занятием дико травмирующим.
– Опять раскладушки, что ли, в моде? – ради приличия проявила я интерес к его обновке.
– Бляха, ну ты село вечное! Это – самая последняя модель! По предзаказу! Стоит, как твой «патрик»! Кстати, видел его на стоянке во дворе, у него, смотрю, левый бок проржавел совсем?
– Это краска так легла, – обиделась я за своего любимца, – я его поцарапала тут…
– Да нафига было красить-то? На нем все равно ни черта не заметно. Трактор, он и есть трактор… А ты чего это, собралась куда-то? В свой курятник? Медведи же сожрут…. – наконец, обратил Борюсик внимание на раскиданные по всей моей студии вещи и здоровенный чемодан посередине.
– Не надо обижать дом моих предков, – обиделась я, – и нет в рязанской области медведей… И вообще, я не туда. Женя на курорт позвал, на Мальдивы…
– Ого! А с чего это такая щедрость от твоего задрота?
– Борюсь, я тебе уже говорила, мне не нравится, когда ты его так называешь.
– Мась, ну а как я должен называть человека, бегающего от тебя к бывшей? Он тебе рога наставил уже размером с пятиэтажку, а ты все не веришь!
– Борь, я разозлюсь сейчас!
– Вот! Разозлись! И пошли его уже нахер!
– Я тебя сейчас пошлю!
– Так меня бесполезно, ты же знаешь…
Я надулась, не желая больше слушать гадости про Женю, моего постоянного парня, и по привычке прикидывая, почему это Борюсик так его невзлюбил?
Нормальный человек, инженер в одном очень даже серьезном производственном холдинге, Женя был интеллигентным до мозга костей, москвичом в фиг знает, каком поколении, имел приятные черты лица, приятные привычки… И вообще… на редкость комфортный в общении. Спокойный, я бы сказала.
Наш роман длился уже год и неторопливо двигался к естественному завершению: свадьбе. Вместе мы не жили еще, я не особо хотела, предпочитая спокойную жизнь на своей территории, но потом планировали, конечно. Как раз после Мальдив, где, как я предполагала, должно было произойти торжественное объяснение и предложение руки и сердца.
Так-то, я бы и без него обошлась, но Женя был мужчиной консервативным и настаивал, чтоб все происходило правильно.
– Мась, – Борюсик отследил мой напряженный взгляд, утащил за руку к дивану, усадил, обнял, – ну прости меня. Просто… Он какой-то недоделанный тюфяк. Думает о себе много, словно пуп земли. Подумаешь, москвич он… Один гонор и никакого толка.
– Ты несправедлив к нему, Борь, – возразила, с удовольствием зарываясь носом в его свитер. Пахло от Борюсика всегда на редкость вкусно. – Он – хороший, любит меня… Понимаешь?
– А ты его? Любишь?
– Ну конечно, – чуть помедлив, ответила я, – люблю… Он – хороший, добрый, надежный… С ним хорошо…
– Слишком часто произносишь «хорошо»… Слушай, Мась, а как у вас в постели?
– Хоро… – начала я, но потом прикусила губу.
Борюсик сжал крепче, губы его скользнули по шее, тепло и мягко целуя:
– Вот видишь… А он знает, что тебе нравится, когда вот так делают? М?.. Он знает, от чего ты заводишься?..
Голос его стал ниже, насыщенней, объятия крепче, а я, почуяв подвох, завозилась в его руках, выбираясь на волю.
Отошла, торопливо одергивая длинный свитер, посмотрела настороженно на Борюсика:
– Ты чего? Давно секса не было, что ли?
Друг усмехнулся, вальяжно откидываясь на спинку дивана:
– Нет, Мась, нет. Просто хочу тебе показать, что твой Женя – вообще не то, что тебе нужно. Вон, как реагируешь, а мы с тобой, между прочим, даже и не спали никогда. И даже при этом, я лучше знаю, чего тебе хочется, от чего ты тащишься, чем он…
– Вообще не прав, вот вообще… – поймав себя на некоторой неуверенности, я нахмурилась.
– Прав, Мась. И ты это знаешь. Он – вообще не твоя история, как ты этого не поняла до сих пор? Ты – на редкость заводная, горячая девочка. А он – сушеный мухомор, который постепенно просто отравит тебя. Ты и так с ним вообще перестала на улицу выходить!
– У меня просто работа…
– Да нифига! – перебил меня Борюсик, – у тебя просто Женя! Который названивает каждые две минуты, стоит тебе выйти куда-то с подружками погулять! А, кстати, где Ленка? Давно ее слышала?
– Она… У нее…
– Вот-вот…
– Ну хватит, – не выдержала я, – нечего мне портить настроение перед поездкой!
Демонстративно подошла к чемодану и начала без разбора забрасывать туда шмотки. Внутри грыз червячок, как всегда, когда засранец говорил что-то, похожее на правду. А я в упор не желала этого видеть и понимать. Проходили уже, блин. Знаем.