Мария Зайцева – Друг сына (страница 10)
Верней, взрослый, но… Отмороженный полностью придурок! И ничего его не берет! Ни слова, ни доводы, логичные, правильные. Ни поступки, на самом деле, откровенно неприятные, так пошло, по-бабски неприятные.
Ничего.
В этом весь Матвей: если что решил, не сдвинешь ни в какую сторону.
Только в мою.
И вот теперь, он стоит и насмешливо смотрит на меня, словно насквозь все мои метания, все мои сомнения видит!
Это неприятно!
И злит!
“Может, повернешься?“ – говорит он с усмешкой, от которой по коже мурашки бегут. Каждый раз бегут, когда он так делает! Стоит так близко, улыбается так нахально!
Повернусь! И все скажу! И, наконец, остановлю уже это безумие! Потому что один раз – это случайность, два – глупость, три – болезнь… И, судя по этой схеме, я уже давно больна. Неизлечимо.
Однако… Молчать – тоже не выход, проходили уже. Ему мое молчание никогда особо не мешало творить все, что душе угодно. В голове проносятся картинки того, как именно этот безумный гад использовал мое молчание в последний раз… И как он добился-таки, чтоб я заговорила! И сказала то, что ему надо! Ох… Бессовестный… Никакого почтения к возрасту женщины… У меня, может, от таких интенсивных физических упражнений спину могло заклинить! Хотя… Он бы лишь обрадовался… И расклинил.
– Ты что устраиваешь опять? – выдавливаю я из себя первые слова, даже не слова, шипение какое-то змеиное, – с ума сошел?
– Ты же в курсе, что да, – кивает Матвей, – чего спрашиваешь каждый раз?
– Тогда иди в дурку сдавайся! – с досадой бросаю я и разворачиваюсь, чтоб продолжить путь домой. Без него. Хотя… Это смешно, конечно же. Прямо так он взял и послушался!
– Только вместе с тобой, – смеется он и перехватывает меня за локоть, разворачивая опять к себе.
Не удержавшись на ногах от рывка, с легким вскриком падаю на него, в его руки, и Матвей тут же подхватывает, держит за талию и шумно вдыхает воздух над моей макушкой.
– Цветами пахнешь… – его шепот, как всегда, обезоруживает, полностью деморализует, и я слабею. Глупо и бессмысленно все это. Закрываю глаза и снова позволяю себе сделать то, чего хочется больше всего сейчас: утыкаюсь носом в его футболку. Боже… Это преступление – так вкусно пахнуть! Нельзя такое допускать! – Чего устроила опять? – шепот ниже, хриплые ноты в нем царапают низ живота, сводят с ума, хотя… Я уже сошла. И давно, так давно… С первого взгляда, наверно… Вот дура… Старая же уже, по меткому выражению Верки, “как говно мамонта”, а все туда же… – Я же все равно дождусь…
– Отстань… – получается почему-то жалобно, бессильно. Нет у меня энергии, чтоб бороться с ним. Если бы только с ним! С собой бороться тоже не получается!
– Ты же знаешь, что не отстану, – шепчет он, сжимает сильнее, приподнимает пальцами за подбородок, смотрит в глаза, и я снова пропадаю в его темных зрачках, заражаюсь их безумием. Как так? На расстоянии от него я – вполне нормальный, здравомыслящий человек, но стоит Матвею меня обнять, стоит вот так посмотреть… И все. И я – уже не я, а дурочка какая-то, кукла бессмысленная…
– Ну зачем я тебе, а? – я говорю то, что уже миллион раз говорила. И ему, и себе. – Матвей… Уходи. Не делай мне больно.
– Не могу, малыш, – он смотрит серьезно и называет меня этим смешным пошлым прозвищем, так и прилепившимся с нашей первой встречи, тоже серьезно. Словно я для него, и в самом деле, малыш, маленькая нежная девочка, его ровесница. Или совсем молоденькая… Это странно и волнительно каждый раз. Греет и царапает одновременно…
– Не могу, – повторяет он, – ты же знаешь… Я пробовал. Не получилось.
– Это ни к чему не приведет, – и это я ему говорила. И тоже миллион раз. И в миллионный раз ему пофиг.
– Пофиг, – привычно отвечает он мне.
И целует.
Я покорно размыкаю губы, позволяя взять себя, подчинить.
Он умеет это делать, такой бессовестный, такой страстный. Научился к своим двадцати пяти. И меня научил, потому что, несмотря на нашу разницу в возрасте, я, оказывается, не особо много умею. Умела. До него.
И теперь тело мое с радостью и готовностью вспоминает всю полученную и с успехом усвоенную науку, расслабляется и, словно пластилин, поддается опытным настойчивым рукам.
Матвей, почуяв мой отклик, сдавленно и возбужденно рычит, усиливая напор.
И я пропадаю. Опять. С ним. Голова кружится, судорожно цепляюсь онемевшими пальцами за воротник кожаной куртки, прижимаюсь все крепче, не в силах устоять и остановиться.
И, кажется, даже стонать пытаюсь сквозь яростный подчиняющий поцелуй.
Матвей, услышав этот стон, тормозит, отрывается от меня и, бегло оглядев сияющими глазами мое запрокинутое к нему лицо, резко подхватывает на руки.
– Сумка… – в последний момент вспоминаю я про небольшой дорожный чемодан, с которым привыкла путешествовать.
Матвей матерится, ставит меня на ноги на мгновение, цепляет сумку за длинный ремень на плечо, а затем снова подхватывает меня на руки и быстро несет к подъезду.
– Я… Могу сама… – это капитуляция. Полнейшая. Я, официально – слабовольная похотливая дура. Но боже… Как сладко!
– Нет, – отрывисто отвечает Матвей, вынимая из моих рук ключ от подъезда и открывая дверь. Каким образом он умудряется это делать, балансируя со мной на руках, словно эквилибрист с булавами, не представляю. И представлять не собираюсь. Он умеет. Много чего умеет. – Ногами – долго. Я не могу ждать.
О… Боже…
– Я задолбался уже ждать, – он стремительно летит по лестнице, перешагивая через три ступени разом, без видимых усилий неся меня, сумку и успевая еще с серьезным намеком гладить по попе, – я задолбался представлять тебя с каким-нибудь турком! Или москвичом! Или кто там еще отдыхает, в той гребанной пятизвездочной муйне? К кому так срочно полетела? А?
– Отдохнуть… – я задыхаюсь в его руках, от его тона и неприкрытого агрессивного желания, сквозящего в каждом слове, – просто… С Верой…
– Еще и Вера! – рычит он ревниво, – две шикарные бабы рванули внезапно отдыхать! На три дня! В супер-олл-инклюзив! Я узнавал, что за отель! Там всякие богатые придурки отдыхают! К кому летели? Кто так резко пригласил? Верка тебя сосватать опять хотела?
– Нет… Просто… Отдыхать… – я не знаю, зачем оправдываюсь, просто его тон, злой и жесткий, не позволяет вспомнить, что я, вообще-то, свободная женщина. И могу летать к кому хочу. И вообще… Это же удобный случай спрыгнуть с этих болезненных отношений! Матвей же ревнивый, он может, наконец, обидеться и бросить меня… Одна мысль об этом варианте обдает сердце холодом, и я не могу сдержать дрожь ужаса. Непроизвольная реакция, не получается ее контролировать! Прекрасный выход был бы… Да… Он уйдет и никогда больше не вернется. А я… Я просто лягу и умру. В обнимку с мороженым.
Возле квартиры, до которой мы долетаем с космической просто скоростью, Матвей ставит меня на ноги, прислоняет к спиной к двери, чуть отстранившись, чтоб всунуть ключ в замок. Раздается щелчок. А Матвей внезапно жестко прихватывает меня за подбородок, прижимается и шепчет горячо в губы, воспаленно глядя в глаза:
– Мне плевать, к кому ты там летала, слышишь? Плевать. Я всех твоих мужиков переживу. Всех. И никому тебя не отдам. И не отпущу. Поняла?
Киваю заторможенно.
Он сейчас пугающе серьезен. И глаза… бешеные просто. Безумные.
Матвей смотрит еще пару секунд, внимательно отслеживая реакцию на свои слова. Поняла ли? Полностью ли дошло?
А затем усмехается, порочно и сексуально:
– Но ты заплатишь за свое поведение, малыш. Ты мне сильно задолжала. Я тут полгорода не разнес, когда узнал, куда ты свинтила, только потому, что ждал. Хотел тебе в глаза посмотреть.
– Посмотрел?.. – хриплю я, не в силах выносить его взгляд, и то напряжение, что сейчас бурлит между нами.
– Нет еще. Место не подходящее. Надо наедине, а то вдруг помешают. Нам нужны свидетели?
Ох… Нет…
– Вот и я так думаю, – говорит он и толкает меня грудью вперед, в открывшуюся дверь квартиры…
Глава 10
Темнота коридора, закрывшаяся за спиной Матвея дверь, ощущение, что мы наедине, только вдвоем, и никто во всем мире не способен помешать, оглушают.
Я, безвольно опустив руки, смотрю, как Матвей, едва различимый в полумраке, скидывает на пол с плеча мою сумку. И взгляда от меня не отрывает, черного, куда чернее сейчас, чем все окружающее нас пространство.
В сумке что-то глухо звякает, нарушая напряженную тишину, установившуюся между нами.
Я вздрагиваю от этого звука, показавшегося очень громким, смотрю вниз, на сумку.
Матвей тоже смотрит.
– У тебя там нет ничего бьющегося? – спрашивает он.
– Нет… Не знаю… – поднимаю на него взгляд и признаюсь растерянно, – не помню…
Матвей изучает меня, прищурившись. Его глаза в полумраке блестят масляно, шало и весело. Злость уже ушла куда-то, судя по всему. Ревность тоже… Наверно. И теперь в его взгляде – лишь интерес и плотское, огненное желание. Такое сильное, что даже больно становится в низу живота. Подчиняющее.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.