Мария Зайцева – Дочь друга (страница 7)
– Как именно? Дерусь на стоянке клуба? – уточняю я, усмехаясь.
– Нет, целуете незнакомых девушек без разрешения, – она серьезна, а голос ее понижается до интимного шепота.
Краем глаза отмечаю, как шевелятся уши у водителя. Слушает, собака.
– Нет, – отвечаю я, – и вообще… Ты же понимаешь, что это была ошибка?
– Понимаю, – кивает она, делает паузу, а затем спрашивает тихо-тихо, – а вам понравилось?
У меня вся кровь приливает не туда, куда сейчас надо, от этого нежного хрипловатого голоса. И в горле сохнет. А в памяти стоп-кадрами: ее полураскрытые губки, ее испуганные глаза, ее тихий выдох мне в рот перед тем, как я попробовал ее на вкус…
– Нет, – уверенно вру я.
– Жаль… – тянет она, загадочно улыбаясь. И по лицу ее понятно, что не поверила мне сейчас. Мелкая засранка. И бессовестная, к тому же. Потому что через паузу она добивает меня, шепнув, – а мне – очень.
И, пока я прихожу в себя, открывает дверь и выпархивает из машины.
Я с оторопью и прилившей к паху кровью смотрю ей вслед, на то, как мотается из стороны в сторону длинный хвост волос, как двигаются ее ноги, легко, плавно, словно танцуя… Завораживая.
Дверь подъезда хлопает, я моргаю, приходя в себя.
Вижу, что водитель тоже пялится на закрытую подъездную дверь, и физиономия у него на редкость идиотская. Наверно, точная копия моей.
Это почему-то дико раздражает. Взгляд постороннего мужика на Лизу. Словно кощунство какое-то.
– Перед собой смотри! – рявкаю я злобно, и водитель, вздрогнув, торопливо отворачивается от двери и трогается с места.
Я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза.
И тут же перед мысленным взором: длинный хвост волос, плавные танцевальные движения, блестящие глаза, влажные натертые губы… И голос, шепчущий сладко и порочно: «А мне понравилось… Понравилось… Понравилось…»
Черт…
Глава 7. Вторая встреча
– Лазарь, надо решать вопрос с этим чертилой!
Я поднимаю взгляд от документов, которые только что получил с курьером, и смотрю на ворвавшегося в мой кабинет Мишу Волка, одного из моих тренеров.
Мы с Мишей начинали вместе, он меня поддерживал, работал за «спасибо» и еду, когда все было хреново, держал спину, когда, еще в самом начале моей деловой карьеры, на нас наехали братки из области, решившие, что небольшой спортивный клуб в анамнезе им не помешает.
Короче говоря, много чего мы с Мишей вместе пережили, и я его братишкой считаю. И только поэтому позволяю ему вот так, с ноги, врываться в мой кабинет.
Откладываю договор на куплю-продажу очень даже сладкого земельного участка прямо в центре недавно отстроенного спального района. Там недешевые квартиры, с отличной планировкой, компания-подрядчик строит сразу же два детских сада и школу, вся инфраструктура по последнему слову… Короче говоря, только спортивного комплекса им и не хватает сейчас. И вот, будет. Мой уже участок. Осталось только мелкие формальности утрясти и прогнуть владельца земли на скидку.
Именно этим мне сейчас и нужно заниматься, как владельцу, блин, бизнеса!
А я Мишины вопли слушаю.
Ну, а куда деваться?
Миша долго и пространно выражается, и, если исключить из этого потока мат, занимающий девяносто процентов контента, то становится понятным: Мише не нравится новый тренер. Очень сильно не нравится. Так, что Миша хочет его… Эм-м-м… Ладно, надо как-то его кровожадные намерения переключить.
А то Миша – нервный и резкий, боевое и тюремное прошлое дает о себе знать.
А новый тренер – молодой и борзый. В сыновья ему годится. И, похоже, вообще возраст не уважает. Пока что они кусаются словесно, но недалек тот день, когда Миша перестанет быть вежливым. А он сейчас – очень вежливый еще.
Мне убийства в клубе ни к чему, возись потом с трупом…
Потому киваю, встаю из-за стола и отдав распоряжение секретарше, чтоб никого в кабинет не допускала, иду в зал.
А там: картина маслом. Петушиные бои.
Я пару секунд наблюдаю за избиением младенцев, то есть за тем, как мой новый тренер валяет по рингу одного из клиентов. Молодого, еще совсем неопытного парня, но, как и все они в этом возрасте, с гонором и самолюбием.
Не знаю, с чего у них там все началось, но сейчас мне не нравится атмосфера, царящая в зале.
В последнее время, благодаря рекламе, у меня много новичков. Прямо наплыв парнишек, желающих получить навыки рукопашного боя и прокачать мышцы. Народу настолько много, что пришлось экстренно расширять штат, принимать на работу непроверенных сотрудников. И вот теперь огребаю.
– Он сам заводит, Лазарь, – пыхтит тяжело за моим плечом Волк, – на «слабо», типа, берет. А потом, вот так поюзает по рингу, и к нему народ выстраивается на индивидуальную треню. Такой, типа, рекламный ход.
– Разговаривал с ним?
– А то! Вчера, когда засек первый раз, потом сегодня утром еще предупредил… А он опять… Лазарь, я же его убью. Боюсь я чего-то. Понимаешь? Нервный я в последнее время. А он нарывается сильно. Причем, техника хорошая, глянь. Я же сам его брал, я знаю, о чем говорю. Он – сильный боец. И, если я с ним буду драться, то не остановлюсь. Верней, он не остановится. А это – нары. Я не хочу опять на нары, Лазарь! Я только жить начинаю, можно сказать…
Ну, предположим, Миша нервный не в последнее время, а в последние лет сорок своей жизни… А в остальном… Да, парнишка техничный. Я вспоминаю его резюме. Чемпион, смешанные единоборства, участие в боях без правил… Это, так-то, пятно на репутации, нам такие ни к чему, но где взять чистых? Чистые все хотят только пояса зарабатывать… А мне сотрудники нужны, которые парней будут до ума доводить. Хотя, тут, похоже, его самого надо доводить… До ума.
И прямо вот сейчас, пока клиента мне не покалечил.
Мальчишка уже едва держится, но, упрямый, встает каждый раз после ударов и пытается атаковать. Сила воли есть. А техника… дело наживное. Надо будет присмотреться к нему.
В зале море народу, я специально его делал таким здоровенным, чтоб парни ощущали одновременно воздух и в то же время некоторую камерность… Про камерность – это мне дизайнер загнал, когда принес проект. И мне слово понравилось. Хорошее.
Время вечернее, после шести, как раз люди с работы подтянулись потаскать железо и попрыгать на ринге.
И теперь все они смотрят на избинение младенца, блин.
Портят репутацию моему клубу!
Причем, многие из посетителей вполне себе благосклонно относятся к тому, что происходит. Новичок умеет завести толпу, сказывается опыт игры на публику в подпольных боях.
Как это мы с Волком прогнали? Два дурака…
Пока я иду к рингу, новенький решает закончить представление и, картинно подпрыгнув, бьет уже едва стоящего парнишку ногой в грудь.
Тот падает и не встает больше, естественно.
Народ взрывается криками, кто-то свистит, в целом, все довольны.
Новенький, заметив меня и сумрачного Волка за моей спиной, усмехается довольно и спрашивает нарочито громко:
– Ну, кто еще хочет?
– Я хочу! – раздается звонкий голос откуда-то справа.
Все поворачиваются в ту сторону и смотрят на невысокую худенькую девчонку, хмуро изучающую медленно поднимающегося с ринга парнишку.
Дальше следует немая сцена, потому что мужики в удивлении, новенький – в легком недоумении, а я – вообще в шоке!
И только один человек в зале быстро приходит в себя. Он, этот человек, только что вышел из мужской раздевалки, услышал последние слова девчонки и теперь рычит раздосадованно:
– Лиска!
Но она, презрительно дернув плечиком в сторону негодующего возгласа, уверенно проходит через толку и запрыгивает на ринг.
Подходит к новенькому и смотрит на него с вызовом:
– Ну? Или зассал?
– Лиска!!!
– Тебя, малышка, я не на ринге буду валять, – усмехается новенький, и меня подбрасывает от ярости. Я с изумлением понимаю, что готов сейчас прибить его за этот тон и этот взгляд.
И не только я.
К рингу приближается Матвей Серый, мой приятель. И брат этой бесстрашной дурочки.
Зачем он ее вообще сюда привел?