Мария Залесская – Вагнер (страница 54)

После провального третьего спектакля Вагнер был вынужден смириться с поражением. Он написал в дирекцию заявление, что забирает из театра свою партитуру и на правах автора запрещает дальнейшие представления «Тангейзера». На этот шаг композитор пошел, несмотря на то, что четвертое и пятое представления были уже объявлены, на них продавались билеты и театр обещал быть полным. Однако Вагнер остался непреклонен, и дирекции, особенно после опубликования этого заявления в «Журналь де Дебю», пришлось отступить. Поистине Париж так и остался для Вагнера роковым городом!

Но провал «Тангейзера» был отодвинут на второй план событием, которое затмило для Вагнера все его неудачи вместе взятые и значительно смягчило удар поражения. Перед ним забрезжила надежда на долгожданную амнистию! Саксонское правительство, наконец, разрешило ему въезд в Германию, правда, за исключением самой Саксонии. Это известие вдохнуло в композитора новые силы. Годы изгнания миновали!

Вагнер уже неоднократно задумывался о возможности хоть ненадолго посетить Германию. После очередной «гримасы Парижа» он окончательно понял, что больше оставаться в этом городе не в состоянии. Возможно, в эти нелегкие дни композитор и пожалел о том, что отклонил приглашение Сабурова, но родина влекла его сильнее.

Пятнадцатого апреля Вагнер решился на непродолжительную поездку в Карлсруэ, куда еще раньше отправился его верный друг Бюлов, чтобы подготовить почву для приезда настрадавшегося изгнанника. Великий герцог Баденский принял Вагнера радушно и предложил подумать о постановке «Тристана» в театре Карлсруэ. На германской земле!

Но для осуществления этого плана Вагнеру пришлось вернуться в Париж, чтобы упорядочить свои дела, в первую очередь финансовые. В середине мая он снова приехал в Карлсруэ, получил от великого герцога подтверждение его намерений и отправился прямиком в Вену для подбора певцов, так как в Карлсруэ не оказалось подходящих для предстоящей постановки исполнителей.

Вена встретила Вагнера восторженно и дала возможность взять у Парижа достойный реванш. Композитор побывал на триумфальном представлении «Лоэнгрина» и получил от дирекции Венской королевской оперы недвусмысленное предложение ставить «Тристана» именно здесь, а не в маленьком Карлсруэ, тем более что отпуск певцам венской труппы, отобранным Вагнером для «Тристана», предоставлен всё равно не будет. Наученный горьким парижским опытом, Вагнер на этот раз решил не отказываться от столь лестного предложения; он видел, как венская публика восторгалась его музыкой, и мог не опасаться повторения провала. К тому же Вена давала композитору возможность вернуться в Германию триумфатором, а не униженным неудачником.

Великий герцог Баденский с пониманием отнесся к решению Вагнера ставить «Тристана» именно в Вене. Композитор вновь уехал в Париж — на этот раз готовиться к настоящему отъезду. Там его ждала долгожданная встреча с Листом, первая после венецианской ссоры. Лист, как всегда, сделал вид, что ничего не произошло, что он давно забыл о нанесенной ему когда-то обиде. Отношения друзей полностью восстановились.

Итак, отъезд из Парижа был твердо решен. Но Минна, в отличие от Вагнера, ехать в Вену вовсе не собиралась. Она предполагала вернуться в Германию для повторения курса лечения, после которого намеревалась перебраться к своим знакомым в Дрезден. Жизнь в Париже окончательно расставила всё по своим местам: супругов Вагнер больше не существовало; отныне каждый из них пойдет своим путем. Своеобразным печальным знаком крушения «семейной лодки» стала смерть Фипса, случайно проглотившего на улице яд. «Домашние животные, — писал Вагнер, — всегда играли значительную роль в нашей бездетной семейной жизни. Внезапная смерть веселой, милой собачонки создала в ней последнюю трещину — давно уже она стала для нас невозможной»^[362].

Двенадцатого июля Вагнер отвез Минну на вокзал. Сам он покинул ненавистный город в первых числах августа. Проезжая через Кёльн в Соден, Рихард еще раз встретился с женой, коротавшей там дни перед возвращением в Дрезден. «Она выслушала мое намерение и обещание гарантировать ей 1000 талеров в год. Это и осталось нормой наших отношений до конца ее жизни»^[363].

Перед поездкой в Вену композитор намеревался посетить Листа в Веймаре, где в то время проходил музыкальный фестиваль, устроенный последним по случаю объявления 7 августа о создании Всеобщего немецкого музыкального союза. Возвратившийся из изгнания Вагнер тут же был с почетом принят в ряды этого союза, призванного повсеместно пропагандировать как классическое музыкальное наследие прошлого, так и идеи программной музыки и талантливые сочинения современных композиторов.

Но вскоре он покинул гостеприимный Веймар и в сопровождении Эмиля и Бландины Оливье, также присутствовавших на торжествах, продолжил свое путешествие в Вену. По дороге они посетили Нюрнберг и Мюнхен, а также курорт Бад-Райхенхаль (Bad-Reichenhall). Поездка в компании супругов Оливье доставила Вагнеру настоящее удовольствие. Это были ничем не омраченные безмятежные дни, когда он мог себе позволить веселиться и дурачиться в обществе приятных ему людей, — настоящая отдушина после всех волнений и неудач последних месяцев. К тому же в Бад-Райхенхале он встретил Козиму, поправлявшую здесь здоровье, и впервые почувствовал на себе ее «вопросительно-робкий взгляд»…

Четырнадцатого августа Вагнер наконец прибыл в Вену, где его ждало жестокое разочарование: тенор Алоиз Андер (Ander), которого он прочил на роль Тристана, внезапно серьезно заболел и репетиции были временно отложены, так как замены ему не находилось. Проходили недели, Вагнер тяготился своим бездействием. Он попробовал обратиться к другим певцам, в частности к верному и испытанному Тихачеку. Тот приехать в Вену не смог, но напомнил композитору о молодом и талантливом певце Людвиге Шнорре фон Карольсфельде, которого рекомендовал его вниманию еще в 1856 году. Однако Вагнер имел против Шнорра предубеждение — до него дошли слухи, что тот считает третий акт «Тристана» неисполнимым — и даже не стал предлагать ему принять участие в спектакле. Правда, очень скоро он сумел по достоинству оценить талант певца и это предубеждение сменилось самой сердечной дружбой. Пока же надежды на постановку «Тристана» таяли с каждым днем. А между тем прошло уже более трех месяцев!

Чтобы хоть как-то справиться с надвигавшейся из-за вынужденного бездействия депрессией, Вагнер предпринял несколько коротких путешествий за пределы Вены. В частности, совершенно неожиданно он получил от Везендонков приглашение посетить вместе с ними Венецию. Композитор вспоминал: «Бог весть, на что я рассчитывал, когда в один серый ноябрьский день отправился по железной дороге в Триест, в оттуда на пароходе, где мне снова пришлось пережить неприятные часы (Вагнер страдал морской болезнью. — М. З.), в Венецию… Друзья мои, отношения которых показались мне очень хорошими, наслаждались, бегая по картинным галереям. Они стремились приобщить к этому и меня, рассчитывая таким образом рассеять мои мрачные мысли… При всей моей безучастности я должен сознаться, что „Вознесение“ Тициана произвело на меня настолько сильное впечатление, что я вдруг почувствовал приток прежних внутренних сил. Я решил написать „Мейстерзингеров“»^[364].

Прилив вдохновения заставил Вагнера спешно покинуть Венецию, к немалому удивлению супругов Везендонк. На обратном пути в Вену перед мысленным взором Вагнера проносились образы Ганса Сакса и других «мастеров пения из Нюрнберга», «рожденные» им еще в 1845 году и теперь настойчиво «потребовавшие» воплощения.

Все огорчения по поводу так и не состоявшегося представления «Тристана» были забыты. Вагнеру не терпелось тут же окунуться в работу. Пока он детально разрабатывал сценическую концепцию будущего спектакля — на этот раз не драмы, а комедии, — в Вену приехали князь и княгиня Меттернихи (Metternich), давно уже принимавшие участие в его судьбе. Узнав о желании композитора найти тихое уединенное жилище, в котором можно было бы спокойно работать, они тут же предложили ему приют… в Париже, в своей уютной и удобной квартире, выходящей окнами в сад. Тот с радостью принял любезное приглашение и стал собираться в Париж. Но было бы странно, если бы у Вагнера на этот раз в Париже всё сложилось благополучно.

Выехав в середине декабря из Вены, композитор проездом через Майнц прибыл в столицу Франции — и тут же был озадачен письмом княгини Меттерних, сообщавшей, что в связи с внезапной смертью своей матери, повлекшей за собой и другие непредвиденные обстоятельства, она не может в ближайшее время предоставить Вагнеру обещанную квартиру. Вагнеру ничего не оставалось, как снять недорогую комнату в отеле «Вольтер» с приятным видом на одноименную набережную и всецело отдаться работе, по возможности избегая встреч с кем бы то ни было. Он не забывал о провале «Тангейзера», и ему было неприятно общаться с теми, кто мог быть тому свидетелем.

Как всегда во время серьезной работы, Вагнер параллельно изучал научные и литературные источники, относящиеся к описываемой им эпохе. Чтобы быть предельно достоверным, он досконально познакомился не только с творчеством самого Ганса Сакса, но и с обычаями ремесленных цехов, правилами мейстерзанга, повседневной жизнью средневекового Нюрнберга. 30 января 1862 года поэтический текст «Мейстерзингеров» был завершен.