Мария Заболотская – Красавица, чудовище и волшебник без лицензии (страница 36)

И Мимулус, позабывший обо всем на свете, начал вдохновенно рассказывать Джуп о том, из чего состоят чары Лесного края.

— …Яд! — восклицал он, и глаза его сияли не хуже, чем у принца Ирисов. — Любимый элемент дамы Эсфер, ведь сама ее молочная кровь содержит схожую магию! Стоит добавить Яд в заклятие, как оно становится куда разрушительнее, чем чары с добавлением Стали — быстрые и болезненные, бьющие кратковременно, но очень точно. Яд куда опаснее, ведь он придает заклятиям свойство убивать тихо и исподволь. Такие чары сложно заметить и почти невозможно отвратить!.. Затем — Сладость, без которой не обходится ни одно тайное проклятие. Этот традиционный компонент магии делает чары обманчиво-приятными для жертвы, скрывая их опасность… И, конечно же, говоря о магии Лесного Края, нельзя не вспомнить Жгучие Ноты, заставляющие впоследствии жертву страдать вдвое сильнее от ощущений, сходных со стыдом или унижением, невозможностью мстить или бороться. Очень долговременный и действенный элемент!..

— Мне кажется, Ноа и вправду ощущает стыд время от времени, — ввернула Джуп, но Мимулус продолжал, ничего не замечая.

— Тлен!.. О, Тлен в высшей степени превосходен! Он придает магии очарование упадка, лишает воли к сопротивлению, повергает жертву в черную меланхолию. И все это отлично сочетается с таким компонентом, как Шип — на первый взгляд, маловажным и крошечным. Его чаще всего используют вместе с Ядом. Позволяет разрушительной магии проникнуть глубже, чтобы она могла быстро распространиться по всей душе. Шип очень сложно найти и еще сложнее — извлечь!..

— Звучит очень неприятно… — пробормотала Джуп, вконец подавленная этими красочными описаниями, которые, как она догадывалась, имели к ней самой прямое отношение.

— …Почти всегда дама Эсфер использует Сердечные Ноты — хотя в них часто нет особой нужды. Этот элемент можно охарактеризовать, как очарование фальшивой страсти. Люди просят избавить их от страданий, причиненных прочими составляющими, но лишаются не только боли, но и сопутствующего приятного томления, а затем ощущают горькое сожаление, осложняющее исцеление…

— Да что ж такое!.. — Джуп огорчалась все сильнее. — То есть, придется страдать, даже если проклятие удастся снять?!

— Некоторое время, — деловито отвечал мэтр Абревиль, который увлекся своей лекцией настолько, что позабыл, почему Джуп расстроена, и даже немного обижался из-за того, что она его постоянно перебивает. — Но благодаря прогулкам на свежем воздухе и правильному питанию пагубное действие Сердечных Нот обычно проходит без следа.

— Надеюсь что так, — неуверенно сказала Джуп — по большей части обращаясь к самой себе, поскольку Мимулус ее совершенно не слушал.

— …И, наконец, Камень! Относится к заклятиям, лишающим жертву движения, в прямом и переносном смысле. Постепенно у нее пропадает способность живо мыслить, чувствовать, разумно рассуждать, а затем приводит к заболеваниям, которые обездвиживают и приводят к достаточно мучительной смерти. Само по себе весьма опасно, но в сочетании с предыдущими приобретает убийственную силу!..

Тут мэтр Абревиль наконец-то спохватился, и лицо его вытянулось, как это бывает при запоздалом осознании собственной бестактности.

— Увы, — сказал он, ощущая сильнейшую неловкость, — почти все эти составляющие дама Эсфер тайно вплела в свое проклятие, как ты, должно быть, догадалась, Джунипер… И все это вместо обычного проклятия, превращающего жертву в чудовище! Представь себе, как мы с мессиром Перренсом были потрясены, увидев это великолепное и ужасающее плетение!

— Уж не больше, чем я, узнав, что все это меня ожидает! — промолвила Джуп, потирая лоб, который ей пришлось сегодня морщить так часто, что, казалось, он вовек больше не разгладится.

— Вот поэтому-то я и говорил, что нам следует как можно быстрее попасть в Росендаль! — воскликнул Мимулус. — Но проклятая магическая девиация…

— Это еще что? — в отчаянии вскричала Джуп. — Она тоже засела где-то внутри меня?!

— Тише! Тише! — Мимулус испуганно выглянул из-под пледа, чтобы убедиться в том, что сороки не проснулись. — Нет-нет, магическая девиация — это мой вид проклятия с тех пор, как я лишился лицензии за нарушение закона… Видишь ли, чем сильнее магическое поле, тем сильнее и его искажения. Больше всего магии, разумеется, в Истинных Мирах, и лицензия позволяет нам, росендальским магам, защищаться от искажений. Как только мы ее лишаемся, то наши чары начинают срабатывать непредсказуемо. Именно поэтому маги без лицензии считаются опасными шарлатанами, ведь они сами зачастую не знают, что у них получится наколдовать, — тут он вздохнул с унынием. — Как и я не знаю, в какой мир мы угодим, если еще раз попытаюсь совершить переход. Разумеется, я буду пытаться снова и снова, и даже если придется путешествовать по самым убогим задворкам миров, даже если я израсходую все свои силы — я попытаюсь доставить тебя в Росендаль, обещаю!..

Голос его задрожал, и Джунипер очень осторожно пожала его руку, которая тоже подрагивала: волшебник на самом деле волновался.

— Спасибо, Мимму, — шепнула она.

Глава 35. Великое Купание в Ирисовой Горечи

Разговор с Мимму, на который Джуп еще недавно возлагала столько надежд, оставил после себя гнетущие ощущения, которые не получилось бы преодолеть и у самого жизнерадостного человека. Притихшая Джунипер не задавала более никаких вопросов, не перебивала мэтра Абревиля, и он, не знающий, как ее утешить, тоже окончательно пал духом.

— Пожалуй, мне нужно идти, — уныло сказала Джуп, так и не придумав, что еще спросить у волшебника. — Если домоправители заподозрят, что мы втайне видимся, то непременно от тебя избавятся, Мимму.

— За меня заступится птичий двор, — с преувеличенной легкомысленностью отозвался Мимулус, который совершенно не умел принимать уверенный вид и оттого прозвучало это напрочь фальшиво. — Мои сороки ближе к ночи решили, что я еще сгожусь для нескольких шуток, и даже поделились со мной куском пирога. Ну и, к тому же, им нравится, как я вскрикиваю, когда они меня щиплют и клюют.

— Точь-в-точь как старшие сестры… — машинально пробормотала Джуп, думая о чем-то своем.

Мимулус благоразумно удержался от замечаний, но про себя возблагодарил высшие силы за то, что не одарили его старшими братьями или сестрами — и даже кузенов в детстве он видел лишь изредка на семейных торжествах!.. Позже, разумеется, он сталкивался с ними в учебном заведении — почти все его двоюродные и троюродные родичи избрали магическую стезю, — но к тому времени они уже переросли прежние интересы и не пытались таскать друг друга за волосы, ставить подножки и подбрасывать дохлых мышей в карманы, как это принято среди детей всех миров и сословий. «Ну что ж, — мысленно сказал мэтр Абревиль сам себе, покосившись на грустную Джунипер с некоторым сочувствием, — зато ей будет проще освоиться среди гоблинов!..».

Вслух он согласился, что Джуп надо идти к себе спальню — как можно тише и незаметнее.

— …Ни в коем случае не выдай ни словом, ни делом то, что знаешь так много о принце и его проклятии! — очень взволнованно предостерег он ее на прощание. — Нам повезло, что Заразиха думает, будто я уехал с прочими магами в Росендаль сразу после оглашения приговора, да и вообще считает меня кем-то вроде прислуги при настоящих магах. Если бы он хоть на миг заподозрил, что я до сих пор имею отношение к этому делу и очутился тут не случайно — нам вместе тут же пришел бы конец!..

…Над озером, все так же залитым непроницаемым туманом, уже начало розоветь бледное небо, когда Джуп украдкой пробиралась к своей спальне. Усадьба была тиха, словно в ней не осталось ни единой живой души. Но она знала, что это впечатление обманчиво, и упившимся гоблинам вскоре придется возвращаться к своей обычной службе. Господа домоправители хоть и закрыли глаза на ночную попойку, однако вряд ли подарили бы челяди сверх того еще и выходной день — любой, кто хоть немного узнал господина Заразиху и госпожу Живокость, не сомневался бы в этом.

И в самом деле, едва только она прилегла на свою мягкую кровать, от усталости даже не попытавшись переодеться в ночную сорочку или расчесаться, как ее сон нарушил нарастающий грозный шум. Сначала было не разобрать, что происходит — гул был глухим и неясным. Затем — то ближе, то дальше, то выше, то ниже — глухой гомон разделился на взвизгивания, грохот, звяканье, крики и топот десятков ног. Вскоре вся Ирисова Горечь загудела и задрожала сверху донизу, как растревоженный пчелиный улей. Джуп, которой поначалу казалось, что она слышит сквозь сон шум ветра, завывание ветра в каминной трубе и скрип еловых ветвей, резко вскочила с кровати, подумав спросонья, что случилась какая-то большая беда. Но вместо бури, гнущей до земли могучие ели, или землетрясения, рушащего остров до основания, ее глазам предстал господин Заразиха — помятый и такой же не выспавшийся, как и сама Джуп, но куда более довольный жизнью.

— Доброе утро, сударыня! — произнес он угодливо, протирая осоловевшие красные глаза. — Надеюсь, вы отдохнули как следует после вчерашнего праздника?..

Тут он просеменил вперед, кланяясь и расшаркиваясь на каждом шагу, попытался поцеловать руку Джуп, и прошептал со слащаво-заговорщицким видом: