Мария Заболотская – И.о. поместного чародея. Книга 2 (страница 76)

– Госпожа Арборе, – продолжал Артиморус, точно не расслышав слова герцогини, – позвольте представить вам одну из лучших чародеек Изгарда, Каррен Брогардиус, дочь Сальватора Далерского.

И только увидев, как отшатнулась назад герцогиня, точно увидев перед собой призрака, только заметив, как расширились ее удивительно яркие, голубые глаза, которые были так хорошо знакомы мне по портрету из моего медальона, я поняла, зачем я очутилась здесь сегодня.

– Ах ты ж... – пробормотала я себе под нос, чувствуя, как распирает меня изнутри ярость. Как же я сразу не догадалась, отчего сохраняю ценность в глазах чародеев? Однажды я пригодилась Каспару для того, чтобы поймать моего отца, теперь же с моей помощью намеревались манипулировать матерью! Матерью, которой я не знала, и никогда не хотела знать, посчитав, что одного предательства с ее стороны достаточно для того, чтобы составить мнение об этой женщине. На что именно рассчитывал Артиморус, предъявив меня герцогине? Если она отказалась от меня один раз, то что помешает ей сделать это и во второй?..

Но видя то, как взволнована госпожа Арборе, я поняла, что удар мага пришелся в цель – герцогиня не собиралась делать вид, будто не узнала меня. Артиморус же не останавливался на достигнутом. Пользуясь растерянным молчанием, воцарившимся вокруг, старый маг вновь заговорил:

– Право слово, госпожа Арборе, это очень славная девочка, почти тех же лет, что и ваша воспитанница, светлейшая княгиня Хайда. Она добилась немалых успехов на магическом поприще и предана делу Лиги Чародеев, как никто другой. Ваша любовь к названной дочери столь велика, что я не сомневаюсь – за строгими манерами скрыта добрая душа, способная проникнуться теплыми чувствами к той, что также по возрасту годится вам в дочери...

– Ее светлости дурно! – воскликнула одна из дам, сопровождавших герцогиню, и бросилась к госпоже Арборе, начавшей оседать. Княгиня Хайда испуганно вскрикнула, и, позабыв о правилах приличия, бросилась к своей названной матери. Я же стояла на месте, точно окаменев.

– Господин Артиморус! – вскричал князь. – Если это воздействие каких-то ваших чар, то...

– Что вы, что вы, Ваша светлость! – Артиморус благожелательно улыбался, сохраняя умиротворенный вид. – Клянусь, что не использовал ни крупицы магии. Я бы не посмел так оскорбить госпожу Арборе!

Началась суматоха, беспамятную герцогиню в сопровождении рыдающей Хайды унесли в покои под усиливающийся гомон. Я почувствовала, как нажим пальцев Артиморуса усилился, и поняла, что старый маг хочет меня увести. Стелла, все это время сохранявшая молчание, смотрела на меня с холодным любопытством, точно не зная, расценить ли произошедшее как благо или же как зло. Констан, незаметно появившийся за нашими спинами, сохранял непроницаемое выражение лица, а Мелихаро напряженно прислушивался, не вполне поняв, чему именно став свидетелем.

– Как вы посмели? – процедила я, резко выдернув свою руку из цепких стариковских пальцев. – Как вы посмели воспользоваться мной для этого?!

– Ну же, дитя мое, – Артиморус сохранял спокойный вид, но я видела, что его переполняет ликование, под воздействием которого, как и от гнева, легко лишиться самообладания. – Зачем нам вести беседы здесь, среди толпы? Вернемся в мой дом, остудим головы и там...

– Нет! – почти крикнула я, отступая. – Больше я не подчинюсь вам! Я никогда не прощу вас за то, что вы сделали!

К этому моменту мы оказались поодаль от прочих придворных, разбившихся на небольшие группы и живо обсуждающих происшедшее, с опаской косясь на Артиморуса. Должно быть, никто не поверил в его заверения, и сообща тут же было решено, что старый маг наложил на герцогиню заклятие. С каждой секундой придворные незаметно отступали все дальше от нас, не желая стать новыми жертвами чародейского коварства. Вряд ли кто-то решился бы вмешаться в ссору между чародеями после всех событий сегодняшнего дня. Мне невольно подумалось, что в случае продолжительного беспамятства герцогини нас попросту арестуют, так что желание Артиморуса покинуть дворец побыстрее, воспользовавшись всеобщей растерянностью, вполне разумно.

– Право же, вы совершенно зря устраиваете эту безобразную сцену, – промолвил старый маг с нарастающим раздражением. – Нам нужно уходить и побыстрее. Обещаю вам, что...

– Выполните сначала свое предыдущее обещание, – перебила я его. – Я хочу знать, куда подевался Каспар! И после того, как вы мне скажете правду, я немедленно уйду! – и взгляд мой невольно метнулся в сторону дверей, через которые унесли бесчувственную герцогиню. Мою мать! Я почувствовала, как сбилось мое дыхание, и вновь я вспомнила этот взгляд голубых глаз, в котором не было ненависти или презрения, о нет...

– Ах это... – тон Артиморуса неуловимо изменился, и мне чертовски не понравились эти изменения. – Действительно, сейчас самое время рассказать вам о Каспаре. Видите ли, Каррен, не так давно вы, как и сейчас, продемонстрировали несвоевременное своеволие и упрямство. То, что произошло сегодня, было необходимо для блага Лиги, и вы должны это понимать.

– Мне плевать на благо Лиги, – прорычала я. – Пусть она провалится ко всем чертям, даже не рассчитывайте, что я стану вам помогать в этой низкой затее!

– Но это изначально была затея Каспара! – развел руками старый маг. – И вы безжалостно порушили ее, сбежав из Эсворда. Каспар говорил, что хорошо знает вас, и сумеет сделать так, чтобы вы появились в нужном месте в нужное время. "Почему бы просто не позвать ее?" – спросил я у него. Но он рассмеялся и сказал, что, узнав правду, вы тут же откажетесь участвовать, а простая просьба о помощи вас спугнет, так как вы необычайно подозрительны. "Что ж, действуй, как знаешь!" – сказал я, и он отправился в Эзринген, подготавливать вашу встречу с герцогиней Арборе. Однако, он просчитался и в отношении вас, и в отношении вашей дражайшей матушки... – Артиморус умолк, и сокрушенно покачал головой.

– Что это значит, черт бы вас побрал? – спросила я, чувствуя, как пересохло у меня во рту.

– Это значит, что Каспара стараниями герцогини Арборе отправили в тюрьму, а вы, упрямая девчонка, так и не появились, – взгляд Артиморуса наконец-то выражал честное чувство, и чувством этим был гнев, я не могла ошибиться.

– Так он в тюрьме? – воскликнула я.

– Уже нет, – промолвил Артиморус бесстрастно. – Руки у герцогини Арборе длинны, а правосудие в Эзрингене коротко. План Каспара провалился, и все мои старания помочь ему оказались тщетны...

– Что? – я едва могла говорить.

– Каспара казнили в Эзрингене, Каррен, – с горечью промолвил Артиморус, склонив голову. – По прямому распоряжению герцогини Арборе.

Глава 9, в которой Каррен после всех злоключений и огорчений выпадает возможность прокатиться по княжескому дворцу верхом на демоне

Не веря своим ушам, я повернулась к Констану, которому верила все еще больше, чем прочим чародеям. Но он лишь сжал губы и покачал головой, не произнеся ни слова. Невольно мой взгляд переместился на Стеллу, хотя видеть это красивое фарфоровое личико с колючими глазами-льдинками мне сейчас хотелось меньше всего. Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения чародейки, которая и без того слишком долго игнорировала мое присутствие.

– Как смеешь ты поднимать глаза на меня? – прошипела она, от злости покрывшись нежнейшим розовым румянцем. – Как смеешь стоять перед нами прямо? Ты погубила Каспара! Одного из талантливейших! Одного из умнейших!.. Понимаешь ли ты, что ценность твоей жизни и его были несопоставимы? О, я говорила ему, что таким, как ты, не место в нашем мире! Если уж возникла необходимость использовать подобное ничтожество для блага Лиги – то нужно было просто отправить тебя в подземелья Академии, не давая сделать даже лишний вдох – не то что произнести лишнее слово или сделать лишний шаг. Не стоило увлекаться глупейшей забавой, пытаясь лепить из грязи статуэтку, тогда как из нее и кривой горшок не получился бы... Он начал возиться с тобой, точно и впрямь поверил, что имеет дело с разумным, равным нам существом. И это ты, ты погубила Каспара!..

Я могла не поверить печали в голосе Артиморуса или счесть угрюмое выражение лица Констана притворством, но ненависть Стеллы не могла быть ложью. Ее страстная, яростная речь сказала мне даже больше, чем хотела открыть чародейка: когда-то Стелла любила Каспара и, несмотря на их разногласия, известие о смерти моего самозваного крестного причинило ей страшную боль. Боль эта была неподдельной, и раз уж смерть Каспара подтвердил даже тот, кто стал его верным помощником и компаньоном, следовало поверить словам Артиморуса... Я почувствовала приступ удушья, затем сердце мое заболело так, словно собиралось разорваться. Пусть я об этом порой и забывала, но все, что я делала последние четыре года, преследовало лишь одну цель – доказать Каспару, что я способна справиться с бедами, обрушивающимися на мою голову, что я могу обойтись и без его помощи, что я независима... ах, кого я обманывала? Если уж один человек желает что-то доказать другому – ни о какой независимости не идет и речи. В Каспаре воплотилось все, чего могла жаждать девочка, вступившая во взрослую жизнь: он спас меня из беды, он привел меня в мир чародеев, он позаботился обо мне... он поцеловал меня на прощание. И меньшего хватило бы, чтобы навсегда покорить сердце глупой сиротки – я была обречена.