Мария Заболотская – И.о. поместного чародея. Книга 2 (страница 3)

Следующей весной маг несколько дней кряду порывался сбежать, влекомый запахами, что приносил южный ветер, затем, терзаясь сомнениями, запил, и через неделю объявил, что осознал свою ошибку – его дом и призвание всегда были здесь, но он не сразу их узнал из-за будничного обличья.

К тому времени я трезво оценила пользу, которую приносила прямолинейность и наглость Виктредиса во время обсуждения с клиентом вознаграждения, и была благодарна ему за компанию, которую он составлял мне. Недовольным в сложившейся ситуации остался разве что Виро да его коты, но дом был достаточно велик, чтобы вмещать и кошачью стаю, и гору пустых бутылок.

Жизнь в который раз показала, что мои представления о ее устройстве весьма наивны. Помнится, когда-то мне казалось, что стоит мне стать поместным магом, как существование мое приобретет черты размеренности и добропорядочности, а я, обретя уважение и почет, буду ценить каждый миг долгожданного благоденствия. Картина моего будущего была сплошь увита розами, а где-то вдали, на самом горизонте виднелся силуэт магистра Каспара, торопящегося из неведомых краев, чтобы сказать мне что-то очень важное. На самом же деле по прошествии нескольких лет я, не изменив к лучшему ничего ни в себе, ни в своей жизни в целом, с досадой ворочалась в своей постели, в который раз тягостно размышляя о том, что хуже – опасность или забвение. Добропорядочности в моем облике так и не прибавилось, и, подозреваю, вместе с Виктредисом мы могли бы побороться за звание самых распустившихся поместных чародеев Эпфельредда. Завидев мою тощую фигуру, увенчанную невообразимой гривой спутанных волос, эсвордцы все так же торопились перейти на другую сторону улицы, прибегая к моим услугам только в случае крайней необходимости, что, к их вящему сожалению, случалось все чаще.

...Ветер все не утихал. Его завывания чередовались с отголосками унылой песни, которую тянул где-то на кухне пьянствующий Виктредис. "Время приключений закончилось, – сказала себе я, чувствуя, что сон все-таки одолевает меня. – Началась обычная жизнь, и, пожалуй, стоит смириться с тем, что она так неказиста".

Резкая боль заставила меня с проклятиями вскочить с кровати, отбросив одеяло. Спросонья не сразу удалось понять, где же находится средоточие этой жгучей пульсации. А когда я все же обнаружила его, то замерла в растерянности, несмотря на то, что раскаленное кольцо продолжало жечь мне палец. Покрасневший ободок светился в темноте.

Я сорвала его с руки, обжегшись еще раз, и швырнула куда-то в угол, сопроводив коротким и беспомощным ругательством. Запахло паленым – начал тлеть половик. Я в растерянности стояла посреди комнаты, прижав обожженные руки к груди.

"Так не должно было случиться! – одна мысль билась у меня в голове. – Это я должна была позвать его на помощь, а не наоборот!"

Шум разбудил Виро, который замер в дверях с лампой в лапах. Его, как всегда, сопровождало несколько котов, один из которых немедленно подбежал к остывающему на полу кольцу и начал деловито закапывать в половик, словно соглашаясь с моими мыслями о том, что ситуация – хуже не придумаешь.

– Что, во имя всех богов, тут произо... – начал было демон, недовольно и сонно на меня глядя, но я перебила его, наконец-то сообразив самое главное.

– Кажется, нашей привычной жизни пришел конец.

– Но...

– Не знаю, что именно случилось, но, несомненно, нужно ждать крупных неприятностей, – я торопливо одевалась, с трудом попадая руками в рукава из-за дрожи, которая начала меня сотрясать, едва я только осознала произошедшее в полной мере. – Магистр Каспар попал в беду, и, следовательно, я тоже в опасности, лишившись его защиты. Если я теперь бесполезна для магов, то они сделают так, чтобы меня больше никто и никогда не увидал. После всей той несуразной истории с Сальватором я для них, как бельмо на глазу. Если меня как-то можно использовать, то за мной тоже придут – и очень скоро. Вряд ли хоть кого-то, кроме меня самой, устроит вариант, при котором я буду продолжать выполнять обязанности поместного мага до глубокой старости...

– Каспар попал в беду?.. – переспросил демон, расплывшись в довольной улыбке.

– Чума на вас, господин Виро! – я от досады даже сплюнула. – Из всего, что я сказала, вас заинтересовало только это?!!

– Именно так, – согласился демон и сладчайше улыбнулся. – Неужто вы думаете, что стоит этому мерзавцу получить по заслугам, как у нашего порога появятся враги? Он просто заморочил вам голову, чтобы вы чувствовали себя зависимой от его благосклонности, и вы с радостью...

Не успел он развить свою излюбленную мысль, как внизу раздался грохот. Кто-то неистово ломился в наши двери – в ненастную ночь, когда все обычные люди давно спят в своих кроватях. Демон умолк с глупейшим видом, а я, обреченно хмыкнув, направилась к лестнице, прихватив с собой лампу. Кто бы ни стоял за дверью, вряд ли можно было что-то изменить, просто ее не открыв.

"Главное – не сболтнуть ничего лишнего, – говорила я себе, пытаясь усмирить сильное биение сердца. – Надо изобразить, что я ничего не знаю... Дьявольщина, о чем это я?! Я ведь и впрямь не знаю ничегошеньки! Если в это не поверят, моя простодушная неосведомленность будет стоить мне немалых неприятностей. Уж лучше б я хоть что-то понимала..."

У самых дверей я почувствовала боль в ухе – долгих четыре года верой и правдой ухо служило мне и предупреждало о чарах, творящихся поблизости, о нежити и о близящейся перемене погоды. Порой я думала с тоской, что к старости мне следует подумать о переезде в те места, где колдовство объявлено вне закона, чудовища – истреблены, а погода меняется не в каждый третий день, но, к сожалению, таких краев в нашем мире не водилось, иначе туда бы сбежали все, кто еще способен передвигаться.

"Магия, – хмуро подумала я. – А ну как я открою дверь и тут же получу огненным шаром в голову? Или, напротив – ледяным?.. Быть может, я переоцениваю свою значимость, когда думаю, что кому-то понадобится меня пытать?". Однако, не придумав ничего толкового, я все же распахнула дверь и вышла на крыльцо.

Глава 2, где Каррен убеждается в том, что магистр Каспар вспомнил о ней и принялся за старое

Не думаю, что кто-то обрадовался бы, увидев перед собой то, с чем я столкнулась носом к носу, и, следовательно, никто не осудил бы меня за все те бранные слова, что я громко произнесла, приходя в себя. У порога дома находился сгусток голубоватого света, отдаленно своими очертаниями напоминавший человеческую фигуру. Порывы ветра самую малость колебали его, а капли дождя беспрепятственно пролетали сквозь светящуюся дымку. Когда глаза привыкли к неприятной люминесценции, я к своему ужасу поняла, что у странного видения имеется лицо и черты его очень напоминают того, о ком я совсем недавно вспоминала – Констана.

Мне вспомнилось, что те призраки, о которых я ранее слыхала, обычно имели при себе отметины, что рассказывали о причине их смерти. Но на шее того духа, что явился мне, не болтались остатки веревки, в груди не торчал кинжал, да и голова находилась на положенном ей месте. Загробного голоса, сообщающего, кому мне следует отомстить за смерть моего бывшего ученика, я тоже не услыхала. Вместо этого видение протянуло мне руку, подавая письмо, а его губы шевельнулись, и я угадала, что призрачный Констан просит: "Поторопись!". Сразу после этого призрак бесследно исчез.

Совокупность всех этих событий объяснила мне, с чем я имею дело, и мне удалось перевести дух. "Позеры!" – с чувством сказала я про себя, распечатывая письмо. Ладно еще магистр Каспар, без участия которого здесь явно не обошлось, но ведь Констан проявлял время от времени здравое чувство меры, когда речь заходила о внешней эффектности действий! Вот что значит – дурное влияние!

– Кто это был? – с тревогой спросил демон, благоразумно ожидавший меня в гостиной. Любопытен он был ровно в той мере, что позволяет не подвергать себя излишней опасности. Иными словами, никакая сила не заставила бы его приблизиться к дверям, в которые постучали среди ночи, особенно – при подобных обстоятельствах.

– Фантом, – отозвалась я и, видя, что выражение лица моего собеседника стало недоверчиво-недоуменным, пояснила:

– Фантом, созданный при помощи заклятия, которое маги изредка применяют, чтобы доставить послание адресату. Это что-то вроде проекции, сохраняющей в некоторой степени черты своего создателя. Другими словами, люди, завидев подобное непотребство среди ночи у своего порога, обычно истошно кричат, осеняют себя всяческими знамениями и не желают брать письмо из рук бесплотного духа. Оттого способ этот годится лишь для того, чтобы поддерживать связь между двумя магами, ну а у них для передачи сообщений друг другу имеется множество куда более простых, пусть и менее зрелищных методов...

Произносила я это почти машинально, ведь все мое внимание было сосредоточено на письме, которое я держала в руках, вновь и вновь перечитывая несколько строчек, в нем содержащихся.

Написаны они были быстрой легкой рукой, которую я сразу узнала, хоть никогда до сих пор и не получала писем от этого человека. Но только у него мог быть столь причудливый почерк, изобилующий множеством небрежных завитушек, в которых чудилось что-то хищное. В руках я, вне всякого сомнения, держала послание от магистра Каспара. То самое, о котором я так долго грезила, отгоняя от себя мысль, что желание это иначе как самоубийственным не назовешь. Как всегда, мне следовало внимательнее прислушиваться к голосу моего разума, который хоть и отличался редкой неприятностью интонаций, но редко ошибался. Содержание письма оказалось далеко не из приятных – и дело было даже не в тех нескольких словах, что соизволил адресовать мне мой крестный.