Мария Якунина – Круг (страница 3)

Номер не клеился.

Ладно, номер не клеился у меня.

Инна продолжала поглощать булочки и со спокойствием удава готовить материал о спортсменках с ограниченными возможностями. Вика, вдохновенно, с раскрасневшимися щеками, строчила статью о женщинах, пострадавших от семейного насилия, которые не только смогли вырваться из домашнего ада, но и возглавили различные благотворительные организации.

В другое время тема бы меня тронула. Иногда я все еще просыпалась ночью от маминого крика в голове, и тогда особенно остро ощущала, что Леши больше нет рядом. Он распознавал пробуждения от повторяющихся кошмаров и научился быстро успокаивать меня, потому что в первые минуты мне казалось, будто я в родительском доме, и за стеной папа вот-вот убьет маму, если я не сделаю что-то немедленно.

Но сейчас я была слишком занята собственными мрачными мыслями, поэтому чужой героизм слегка подбешивал.

Не слегка подбешивал Игорь, который, как всегда, ни черта не делал, совался ко всем с бесценными советами и отпускал замечания типа: «Для женского взгляда на проблему, конечно, неплохо, но….», всем своим видом демонстрируя, что помимо «женского взгляда» есть правильный.

Я всегда недоумевала (иногда вслух), зачем он пришел работать в женский журнал. Возможно, видел свою миссию в спасении несчастных сотрудниц и читательниц от природного слабоумия.

Нам прислали с десяток душераздирающих сюжетов для потенциальных статей, но ни один из них не то что не разорвал мне сердце, даже слегка не оцарапал. Все это казалось натянутым, скучным и неправдоподобным (хотя могу предположить, что проблема в сердце, а не в статьях). Я никак не могла отобрать материал, не то что приступить к работе.

– Может, тебе нужен небольшой отпуск, пара выходных? – Катя озабоченно разглядывала меня после планерки.

Я старалась не злоупотреблять нашими приятельскими отношениями. В детстве мы жили в одном подъезде и были «экстренными подружками»: в обычной жизни у каждой была своя компания, школа, увлечения, но в те дни, когда отец бывал не в духе с самого утра или Катины родители опять задерживались на работе, было приятно знать, что нам обеим есть к кому пойти, пересидеть хотя бы часик, пока страх или грусть не перестанут казаться единственным, что есть на свете. В подростковом возрасте мы виделись еще реже, хотя тоже приходилось пару раз выручать друг друга. Однажды я спускалась вниз, чтобы втихую передать Кате, болтающей на скамейке во дворе со своим парнем, мятную жвачку. Она заподозрила, что назревает первый поцелуй и пришла в ужас, потому что до этого они ели бургеры с луком. Кстати, несмотря на то, что поцелуй в тот раз так и не случился, спустя шесть лет Катя вышла замуж за ту самую первую любовь, которая к сегодняшнему дню превратилась в высоченного бородатого дядьку, но Катя все еще иногда называла его «луковым мальчиком». Мило.

Что касается моих просьб, на долю самой Кати выпадали задачи посложнее: однажды ночью ей пришлось сбежать из квартиры, чтобы затащить меня на четвертый этаж и спрятать в своей комнате. По легенде для родителей, я ночевала у приятельницы, а на самом деле собиралась остаться у одноклассника, в которого была влюблена до чертиков. Вместо этого мы с ним разругались в хлам, я с горя купила в ближайшем подвальчике, где «папа послал» служило вполне убедительной заменой паспорта, бутылку вина и вместо «первого раза», которому были посвящены все разговоры перед физкультурой в женской раздевалке, впервые в жизни напилась.

У меня все же хватило ума не появляться в таком виде в доме подруги, родители которой хорошо знали моих. Вместо этого я осчастливила звонком Катю. Ночь помню плохо, но боюсь, что меня не раз тошнило, а из комнаты я не выходила. Утром Катя кое-как привела меня в порядок, и я вернулась домой, дождавшись, пока и ее, и мои родители уйдут на работу, и по телефону заверив маму максимально бодрым голосом, что у меня все отлично и мы с подругой уже собираемся в школу. К возвращению родителей была в более или менее сносном состоянии.

Потом мама наконец ушла от отца, и в студенческие годы я очень редко появлялась в этом доме, хотя неизменно вспоминала Катю, когда ноги снова отказывались подходить к двери нашей квартиры, и мне, как в детстве, хотелось свернуть к лестнице, ведущей наверх.

Мы совсем не общались несколько лет. Каково же было мое удивление, когда Катя встретила меня в кабинете, куда я, волнуясь, пришла на первое в жизни собеседование по профессии. Она начала работать параллельно с учебой, и, пока я металась между несколькими видами деятельности после окончания института, а потом была очень занята внезапными и слишком серьезными отношениями с Лешей, возглавила журнал.

Иногда мы пили кофе после работы или в обеденный перерыв, пару раз даже встречались семьями, но по-настоящему близко не сходились, продолжая жить каждая в своем мире. Надеюсь, она никогда не жалела об очередной «экстренной помощи» (а работа на тот момент мне и правда была очень нужна), по крайней мере, до недавнего времени я старалась оправдать ее доверие. Нет, старалась я и сейчас, но оказалось, что иногда одного старания недостаточно.

– Нет, – я помотала головой. Надо было как-то выдержать еще два дня, дотянуть до пятницы, а потом начать в понедельник с чистого листа. Во всех смыслах. – Все ок, извини, через неделю черновик будет готов.

– Отлично, – Катя еще раз улыбнулась и вернулась к себе.

Глава 6

– Анюта, скорей, я тебя спасу, – Сонька приподняла край одеяла и яростно зазывала меня к себе, «в домик».

Я с удовольствием заползла к ней и поцеловала раскрасневшуюся щечку, мысленно пожалев, что нельзя остаться в пододеяльном убежище навсегда.

Мы болтали о ерунде. Точнее, Соня заказывала истории, а я плела всякую чушь, приводившую ее в полнейший восторг.

Она почти уснула, хитрые глазки постепенно сдавались в плен уютной сонной тяжести; лежащая на моем плече горячая ручка уже несколько раз соскальзывала вниз, но каждый раз упорно возвращалась на место.

– А Леша придет потом, – сонно пробормотала Соня, и меня немедленно выбросило из нежной полудремы.

Когда она окончательно уснула, я поняла, что вырубиться рядом как вчера не удастся. Неохотно выбралась из-под пледа, поплотней подоткнула его вокруг сопящего клубочка, потушила свет, оставив только купленный ради таких ночей светильник в виде белого мишки, обнимающего полумесяц (не стоит искать логику в детских игрушках, не стоит!), и вышла на кухню. Вымыла тарелку и кружку с муми-троллями, на которой остался еле заметный розовый след. Это был один из самых страшных наших секретов: Соня просто обожала, когда я разрешала ей «накраситься» – провести по губам гигиенической помадой, припудрить щечки спонжем из моей старой пудреницы и – верх наслаждения – брызнуть на спутанные светло-русые кудряшки духами.

Потихоньку налила вина, подошла к окну. Заканчивалась суббота. А значит, завтра я отвезу Соню домой и снова останусь одна в квартире, с которой давно пора что-то решать. Леша, конечно, как всегда, сверкал ослепительными доспехами, оставив меня здесь, но я ни на минуту не забывала, что это его квартира и отложенное на потом обсуждение рано или поздно должно случиться.

Один на один с работой и обещанием привести дела в порядок, казавшимся такими реалистичными в среду и невыполнимым – сейчас.

С этой жизнью, в которой что-то всерьез сломалось, раз уж я потеряла способность к самоиронии и все чаще срываюсь на пафосно-драматический тон.

«А Леша придет потом», – дети удивительно упрямы, когда не хотят что-то слышать и понимать. Я любила Соньку и иногда вообще забывала, что она Лешина племянница, а значит, имеет к нему такое же, а если честно – большее, отношение, чем ко мне; не хотела ни огорчать ее, ни пудрить мозги (терпеть не могу этого по отношению к детям, да и к взрослым тоже), поэтому, как только мы разошлись, честно объяснила ей и двойняшкам, что теперь мы с Лёшей будем жить по отдельности, но очень любим их всех по-прежнему. Это объяснение далось мне чуть ли не тяжелее, чем расставание с Лешей. Как с этим справляются разводящиеся родители, которым вообще приходится рушить мир ребенка?! Мальчишки скривили недовольные рожицы (типа – что возьмешь с этих взрослых придурков?), а Сонька предпочла пропустить информацию мимо ушей. И повторяла этот трюк, сколько бы раз я ни пыталась объяснить ей, что это «по правде».

Бесцельно открыла шкаф, посмотрела на жалкую коллекцию лимонов, допила вино и сгребла их в мусорное ведро.

По правде так по правде.

Глава 7

Сначала на лошадке, потом на мотоцикле, потом на лебеде (и в парках аттракционов логику искать тоже бесполезно), потом еще на какой-то хрени, напоминающей овцу под кайфом (Соня уверяла что это верблюд). В общем, дел было много, а у меня не хватало духу отказать, поэтому к назначенному времени возвращения мы опоздали.

– Ничего, – Кристина улыбалась, но нотку беспокойства в ее голосе я все же уловила. И, наклонившись, чтобы развязать розовые шнурочки на Сонькиных кедах, обнаружила причину.

– Лёша! – радостно закричала Соня. Вряд ли она, как и я, узнала его туфли, но оживленные голоса в гостиной не оставляли сомнений.

Она умчалась по коридору, а я осталась стоять у двери, сжимая в руках дутую жилетку.