Мария Высоцкая – Ты моя проблема (страница 8)
– Слушай, мамка пирог с мясом оставила. Может, по чайку? – не унимается Васька.
– Я не ем мясо, – поджимаю губы и жду нравоучений. В большинстве случаев люди не могут реагировать нормально на подобные заявления. Пытаются докопаться до какой-то лишь им известной сути, с оговоркой на ненормальность.
– Прикольно. Прости, я не знала.
У Василисы звонит телефон, и она выбегает из-за стола. Пока она болтает, я умываюсь и забираюсь под одеяло. Очень хочется уснуть. Пусть этот день уже закончится.
***
– Выбрала на экзамен «Грозу»*. Честно, – Юля прикладывает ладошку к груди, – я до жути боюсь опозорится. Солохина сказала, что я хочу прыгнуть выше головы.
– Почему? – незаинтересованно рассматриваю распечатанную на листочках пьессу.
– Я плоха в драме.
– Не говори ерунды. Ты самая талантливая на курсе. Кафедра помрет от экстаза.
Юлька и правда у нас впереди планеты всей. Только сама этого так до сих пор и не понимает. Она реально себя занижает. Ее слова не способ нарваться на похвалу. Они больше о самооценке. Юля из неблагополучной семьи, она прошла через настоящий ад – жила в интернатах, ее даже удочеряли. Правда, потом отказались. Не знаю, как она вообще все это пережила?! Как смогла? Своих родителей Фёдорова вспоминать не любит. Даже фамилию в восемнадцать сменила. Бабушкину взяла, по линии матери. До двенадцати лет, пока та не умерла, Юлька жила у нее и была счастлива. С биологическими родителями Ю не общается. Только знает, что они живы и по-прежнему пьют.
– Так, – Фёдорова отбирает у меня папку и сжимает мои ладошки, – рассказывай, что происходит?
– Ничего, Юль, не обращай внимания.
– Да конечно. С ума сошла?
– В общем, – тру нос, – я не знаю. Просто грустно так.
– Почему?
– Это странно, но меня… понимаешь, меня задевает, что я ему не нравлюсь.
– Кому? Подожди, ты про Соколова, что ли?
– Про него, – бормочу и отворачиваюсь. Чувствую себя дурочкой.
– Ксенечка, – Ю тянется ко мне с объятиями, – не грусти, малышка.
Юля не донимает и ни в коем случае не вспоминает мои пафосные слова о том, что я не хочу быть очередной его девкой. Я так громко их тогда сказала, а теперь, кажется, депрессую из-за того, что действительно не подхожу на эту роль.
Очередной я быть, конечно, не хочу…
Ну вот как мое маленькое приключение могло преобразиться в это?
– Девчушки, привет! – Макар забрасывает руку на мое плечо, по-свойски так.
Он учится на пятом курсе. Но, несмотря на это, мы прекрасно общаемся.
– Привет, – выкручиваюсь из захвата и прижимаюсь ближе к подруге.
Кожа просто горит от прикосновений. Не хочу, чтобы меня трогали.
– Че это с ней?
Юля пожимает плечами и улыбается.
Мы с Макаром знакомы с моего первого дня в училище. Он сам подошел. Сделал комплимент, я по своей наивности развесила уши. Правда, вечером, на тусовке у ребят со второго этажа, куда нас с Юлей пригласили, Макар уже зажимался с Бертой. А ведь я так готовилась к тому вечеру, хотела произвести на него неизгладимое впечатление. Произвела…
Но даже тогда мне не было так паршиво, как сегодня.
В кармане вибрирует сотовый, и я покидаю этих двоих. Забиваюсь в самый дальний угол и отвечаю на мамин звонок.
– Ксеня, я до тебя все утро не могу дозвониться.
– Не знаю, может, связь пропадает.
– Ладно. Квартиру я тебе нашла. Водитель заберет тебя после учебы. Это недалеко от училища, как ты и хотела.
– Спасибо, мама.
– Пожалуйста, – мамин голос становится мягче, – ах, и еще. На эти выходные ничего не планируй. У Миши день рождения, и я очень хочу, чтобы ты наконец-то приехала к нам в гости. Познакомитесь хоть.
– Я не увере…
– Ксеня, – мама вздыхает.
– Ладно, я буду.
Мы прощаемся. Она отключается первой.
За все годы маминого замужества я так и не познакомилась с Мишей. Да и в доме у них была всего пару раз, когда задерживались рейсы Москва – Казань. В такие моменты мамин муж всегда был на работе. Да она и сама особо никогда не настаивала на нашем с ним знакомстве.
Закусываю щеку изнутри и иду к ребятам. Делаю всего несколько шагов, прежде чем меня прошибает понимание. Боже, ведь Денис тоже будет на этом празднике. Кожа покрывается мурашками.
Пока я еще не понимаю, как мне себя с ним вести. А что, если он придет не один? Эта мысль царапает по сердцу острым лезвием.
Обвожу рукой огромное ростовое зеркало с подсветкой и широко улыбаюсь. Никогда не думала, что, переехав в Москву, буду жить в
В этот раз мама меня очень удивила. Поселила в настоящую сказку.
Завязываю тугой хвост на макушке и иду открывать дверь, в которую звонят.
Знаю, что это Олька. Моя старшая сестра. Поворачиваю ключ и почти сразу накидываюсь на эту пропажу с удушающими объятиями.
– Тише ты, – Оля смеется, уворачивается.
Опускаю взгляд и сажусь на корточки.
– Катюша, какая ты уже большая.
Племянница вцепляется в ногу своей матери, прячется. Это неудивительно. Последний раз я видела ее совсем крохой. Ей тогда всего пару месяцев было. А теперь уже три полноценных года.
– Катя, не бойся. Это тетя Ксюша.
– Нашла тетю, – цокаю языком, – просто Ксю. Проходите, так и будем на пороге стоять?
Олька поднимает малявку на руки и шагает вглубь квартиры. Пока они раздеваются, я ставлю чайник и открываю коробку с принесенными сестрой пирожными.
– Хорошая квартира, – констатирует Оля, заглядывая в кухню.
– Мне тоже очень нравится.
– Уехала бы тогда с нами…
– Не начинай, Оль.
У нас с сестрой хорошие отношения. Теплые. Но она никак не может простить мне, что я тогда осталась с отцом. Нет, не так. Она корит себя, что бросила его. Она бросила, а я проявила смелость, хоть и была младше, чтобы остаться.
– Прости. Как там папа?
– Хорошо. Кстати, давай ему позвоним, – тут же загораюсь этой идеей, – по видеосвязи. Он обрадуется. На Катюху посмотрит. Он тоже давно ее не видел.
– Не знаю…
– О-о-о-оль, – закатываю глаза, – сейчас принесу планшет.
Олька мнется, но неуверенно кивает.
Они с отцом редко видятся. И созваниваются тоже редко. У Оли полно предрассудков и колоссальное чувство вины. Она уверена, что папа на нее в обиде, поэтому еще больше трясется идти на контакт.