Мария Высоцкая – Она моя зависимость (страница 62)
– Спасибо, – бросаю взгляд на часы, еще минут двадцать, и дочь потребует еды. – Мамуль, я пойду, Майюшу скоро кормить, да я бы и сама поесть не отказалась.
– Конечно-конечно, не отвлекаю. А в гости – жду!
– Ладно, – смеюсь, – пока.
Бросаю телефон на кровать и снова заглядываю в люльку. Такая она сладкая – наша девочка. Трогаю пухленький животик и буквально на минутку выскальзываю из спальни.
Пока вожусь на кухне с обедом для себя, из динамика радионяни отчетливо доносится голос свекрови.
Боже! Я так надеялась, что хотя бы сегодня ее здесь не будет.
– Мне нужно ее покормить, – говорю с порога.
Свекровь скептически приподнимает бровь, как бы говоря: «А я-то тебе чем мешаю?»
Всем, блин!
– Выйдите.
– Я в вашем холодильнике видела клубнику.
Она еще и в холодильник заглядывала. Прелесть.
– И?
– Это сильнейший аллерген. Совсем не соображаешь, что ли? Никаких конфет, цитрусовых, клубники и прочей дряни, пока кормишь ребенка грудью. Нам нужно здоровое потомство.
– Вам? – теперь уже мои брови ползут вверх.
– Ну тебе, видимо, точно нет, – хмыкает. – И что за кондиционер? Запах слишком резкий, чувствуешь? Если сама без головы, сдавай вещи в химчистку. А лучше я сама этим буду заниматься.
– Едой и пеленками? – уточняю уже чисто по инерции. Чтобы не молчать.
– И воспитанием. Кого ты из нее вырастишь вообще?
– Деревенщину? – снова предполагаю, вытаскивая ребенка из кроватки. Майя уже открыла глазки. Помалкивает. Зевает только.
– Хуже! В деревне люди достойные живут, а ты…
– А я, видимо, не очень достойна, да? Ни вашего сына, ни жизни в этом доме. Помню я. Не переживайте, вы своими визитами ни на минуту мне об этом забыть не даете. А вообще, вам бы лучше к психиатру обратиться, пусть он вас полечит. Давно пора.
– Что ты сказала?
– Вы все прекрасно слышали. Дурка по вам, Оксана Николаевна, давно плачет. Зовет, я бы сказала.
Оксана белеет на глазах, только мочки ушей пунцовыми становятся.
– Ну знаешь, – фыркает, – ноги моей в этом доме больше не будет!
– Скатертью дорога.
Дверь за моей спиной хлопает.
Вот теперь можно выдохнуть. Присаживаюсь на кровать, прижимая Майю к себе еще крепче.
– Все будет хорошо, родная. Я никому нас в обиду не дам. Не переживай.
33
«–А вообще, вам бы лучше к психиатру обратиться, пусть он вас полечит. Давно пора.
– Что ты сказала?
– Вы все прекрасно слышали. Дурка по вам, Оксана Николаевна, давно плачет. Зовет, я бы сказала.
– Ну знаешь, ноги моей в этом доме больше не будет!
– Скатертью дорога».
Андрей откидывается на спинку стула, пока я ошарашенно смотрю на смартфон. Его смартфон, из динамиков которого льется все это дерьмо. Она меня записала. Когда только успела?
Становится гадко. Видимо, моя мама была права. Пора вооружаться диктофоном.
Перевожу взгляд с черного экрана на мужа. Надеюсь, он не собирается устраивать из-за этого разборок? Такой выпад я точно не пойму.
– Ты же знаешь, что они с отцом развелись, она одна осталась. Смерть брата еще не пережила до сих пор…
Он ее оправдывает, да?
– Андрей, это часть разговора. Как-то выборочно твоя мать меня сдает. О себе любимой забывает. Она тоже…
– Я лучше тебя знаю, какой она человек, – Панкратов вздыхает. – Просто в следующий раз посылай ее так, чтобы у нее не было повода записать подобную хрень и звонить мне в слезах.
– Ладно, – киваю. – Ты только из-за этого посередине дня вернулся?
Андрей приподымает бровь, в стиле – не мели чушь.
– Забыл бумаги в кабинете.
– М, кофе будешь?
– Я бы поел.
– Клубнички или апельсинчиков?
– Чего?
– Не бери в голову. Я так… Сейчас что-нибудь разогрею.
– Спасибо.
Пока Андрей уходит наверх, быстро запихиваю в микроволновку тарелку с жарки́м.
Меня колотит. Все еще прокручиваю в голове запись, впиваясь ногтями в полотенце. Щеки пылают. Вот стерва!
Если так и дальше продолжится, мы просто не будем вылезать из скандалов. Все втроем.
Чувствую легкое прикосновение к плечу и вздрагиваю. Даже не заметила, как Андрей вернулся. В ушах такой громкий шум, мне кажется, я сейчас сама себя не услышу.
В глазах скапливаются предательские слезы.
Всхлипываю и поворачиваюсь к Андрею лицом.
– Есь… – его пальцы касаются моей щеки.
– Она каждый раз, – трясу головой, – каждый раз говорит мне, что я недостойна тебя, этого дома, – обвожу взглядом кухню. – Что неправильно ухаживаю за Майей, воспитываю не так, кормлю. И…
– Не обращай на нее внимания. Кто виноват, что моя мать с приветом, – Андрей улыбается. Трогает мои волосы. Целует в лоб и прижимает к себе.
Цепляюсь за его плечи. Дышу равномерно, куда-то в область его шеи. Так вот, Оксана Николаевна, я тоже умею жаловаться.
– Не хочу, чтобы она сюда приезжала.
– Я не могу посадить ее на цепь.
– Запрети ей сюда ездить, иначе я сама сойду с ума, а наша дочь вырастет с явным психическим расстройством, – прищуриваюсь. Знаю, что сейчас им манипулирую. И слезами, и словами, и, можно сказать, ребенком. Знаю. Но как мне еще избавиться от свекрови? Как?
– Что-нибудь решим.