Мария Высоцкая – Недетские игры (страница 2)
– Отдохнуть решил, – забираю ксиву. – С девочкой своей, – киваю на Ольку, и та тушуется. – А тут вы, кайфоломы.
Отряхиваю джинсы, пару раз провожу ладонью по футболке. Глаза режет от белого света. После полумрака и стробоскопов сейчас и фонарик на зажигалке ярким покажется.
– Работа такая. Ладно, вали давай.
– Благодарствую, – пожимаю капитану руку. Мужики чисто сработали, явно по наводке. За хозяином клуба давно шлейф из дерьмища тянется. – Пошли, – уже Ольке.
Грицай стоит как потеряшка. Только глазами хлопает. А глаза у нее мама не горюй. Яркие. Синие, как море в шторм. Смотришь и чувствуешь себя тем самым матерящимся моряком. Ну, видели эти видео, где они в полную опу попадают, когда воду на палубу забрасывает? Апокалиптичненько.
Я когда зеленый совсем был, уже на Ольку слюни пускал. Но старался держаться в стороне. Девочка брата – табу.
Да и Грицай, никого в то время кроме своего ненаглядного не видела. Гордилась что Олег ее старше. Никому не верила. Все враги были – потому что такую любовь очерняют.
Ну вот зачем она вернулась?
Лучше б сидела, где она там была? Не важно. Лучше бы не возвращалась.
– Пошли, – повторяюсь, с первого раза явно не услышала.
– А… – открывает рот, как рыба, губами хлопает, а звуков больше не вылетает. Только по дернувшейся в сторону подружаек голове соображаю, чего хочет.
– Подружки тоже. Такси сейчас вызову, – достаю мобильник.
– Бушманов, ты, что ли? – голосит Ритка. Та еще девочка. Ни одного мужика не пропустит. Никогда не пойму этого их трио. Заучка, многодетная мать и Маргарита, блин.
Сканирую размалеванный фейс, по привычке спускаясь взглядом ниже. Декольте – зачет.
– Я, Макарова, я, топай давай.
Боковым зрением замечаю притаившееся на другой стороне дороги такси и взмахиваю рукой. Если чувак свободен, заморачиваться с вызовом машины не придется.
– Я слышала, ты мент, – не унимается Макарова.
– Я про тебя тоже много разного слышал.
Ритка закатывает глаза и плюхается на сиденье подъехавшего «Соляриса».
– Черт!
– Что там, Карин? – Олька, наконец, отмирает после маски-шоу.
– Тут кресло детское. Боже, кажется, вся эта малышовая атрибутика меня просто преследует.
– Я его сейчас в багажник кину, – спохватывается водитель.
– Не кипишуй, – даю отмашку, и водила притормаживает. – Третью я сам подброшу. – Поворачиваюсь к Ольке: – Тебе куда? В гостиницу или у кого-то из них остановилась? – киваю в сторону тачки.
– Меня на Ленина. Я там квартиру сняла.
– Понял. Пошли.
– А девочки…
– Сами доедут.
Тяну ее за руку, пока Грицай окончательно не вышла из ступора.
– Прыгай, – открываю дверь «Финика» и подаю Ольке руку.
Она мой жест игнорит. Забирается в салон своими силами. Ну не хочешь, как хочешь. Огибаю капот и сажусь за руль.
На улице пусто. Встречных машин почти нет.
Бросаю взгляд на Ольку. Она уже успела снять туфли и подтянуть колени к груди. Затылком плотно прижалась к подголовнику. Глаза прикрыты.
– Ты там живая? – будто невзначай задеваю ее ногу. Пальцы неожиданно покалывает. Спокойно, лейтенант. Без рук давай.
Грицай же только головой мотает.
– У тебя обезболивающей таблетки, случайно, нет? – растягивает слова, несколько раз легонько вколачиваясь затылком в подголовник.
У меня-то есть, но вряд ли мы с тобой, Оленька, про одни и те же средства говорим. С моими все куда проще. В коечку, а сверху или снизу, разницы уже нет. Но то, что голова враз пройдет, – факт.
Вслух я, конечно, озвучиваю другое:
– Уже похмелье?
– Шутник. Мозг сейчас лопнет, – трет виски. – Сходила, блин, в клуб.
– Таблетки нет, но могу притормозить у аптеки.
– Если не трудно, пожалуйста.
– Да без проблем. Ты чего вообще в город вернулась?
– По родным краям соскучилась, – хмыкает.
– Это бывает.
– А ты чего вообще меня проводить вызвался? С братом своим конфликта не будет?
Спрашивает, а сама глаза отводит. Вот мы и добрались до самой интересной темы. Всплыл Олежа, как дерьмо в проруби.
Грицай почему из города-то пару лет назад сбежала? Потому что Олег женился.
Она с ним семь лет была, а он все это время, еще с половиной города мутил. Девок менял как перчатки. А этой – лапшу на уши вешал. Потом одна из его мадамок залетела, пришлось жениться. У девчонки отец со связями оказался, рыпаться было поздно.
Да и Олег по стопам папы нашего пойти хотел. В адвокаты. Репутацию подмачивать не велено было. Все всех устраивало. И партия более выигрышная и сразу статус серьезного женатого человека. Таким в определенных кругах проще.
– Мы нечасто пересекаемся.
– М-м-м, а такая семья крепкая была.
– У всего есть срок годности, – пожимаю плечами и прижимаюсь к обочине. По правую сторону зеленым мигает вывеска «Аптека». – Взять чего?
– Я сама.
– Да сиди ты уже. Что брать?
Олька диктует пару названий на случай, если чего-то определенного не окажется.
Улыбаюсь симпатичной девчонке-фармацевту и забираю таблы. На улице делаю вдох поглубже. В груди отдает жаром. Ночка, конечно, та еще выдалась. А завтра, между прочим, на сутки.
По-хорошему, давно пора десятый сон видеть, а я тут по аптекам шляюсь. Девочек-припевочек по домам развожу.
– Держи, – всучиваю ей полиэтиленовый пакет.
– Спасибо. Ты настоящий человек.
– Не, человек я так себе, – не без ухмылки. – Что там по адресу-то?
– А, сто пятьдесят седьмой дом.
Минут через пять притормаживаю по знакомому адресу. Я бы даже сказал родному.. Грицай тянется к ручке двери. На автомате дергаю лямку ремня, которым она до сих пор пристегнута. Рукой упираюсь в сиденье между стройных ног, обтянутых черным капроном.
Олька вздрагивает. Глаза округляются. Расстояние между нашими лицами сантиметра три, не больше.
– Ты что делаешь?