Мария Высоцкая – Навязанная семья. Наследник (страница 4)
Ежусь и, глотнув воздуха, отвечаю с нервным смешком:
– Судя по тому, что ты звонишь, лично мы не увидимся?
Сама провоцирую, но ничего не могу с собой поделать. Я так зла на всю эту ситуацию и на него.
Мне казалось эти два года, что я забыла. Что отпустила.
Мне казалось, что я на него больше не злюсь, что он для меня просто эпизод, недостойный внимания. А сейчас все перевернулось на сто восемьдесят градусов. Он снова появился в моей жизни, но теперь еще и с обвинениями. С претензиями. С желанием контролировать нашу с Илюшей жизнь.
Он пришел с верой, что он , чертов хозяин жизни. Что я, просто пыль под его ногами и не буду сопротивляться.
Да, два года назад я не сопротивлялась и не боролась. Я просто смирилась с тем, что мы ему не нужны. И для него сейчас было бы лучше, чтобы все так и оставалось. Потому что теперь я не буду молчать. Не буду следовать его указаниям!
Теперь мы будем на равных, несмотря на то, что он этого и не признает.
– Журавлев сообщил, что ты отказалась от нашего предложения. Мне это не нравится, Карина. Очень и очень не нравится.
Стискиваю телефон так, что пальцы немеют, и прикрываю глаза.
«А тебе и не должно нравиться», – вертится на языке, но озвучить пока не хватает сил.
Черт, я не думала, что мне будет так трудно с ним разговаривать. И это только по телефону…
Я была молодой, глупой. Комнатным цветком, у которого в жизни никогда не было проблем. Дима с первого взгляда мне понравился. Показался хорошим, хоть и до безумия серьезным. Важным таким…
Даже сейчас вспоминаю это с улыбкой. Потому что до сих пор помню то волшебное состояние влюбленности. И потому что, несмотря на всю боль, после этих отношений у меня появился Илья!
– То, что ты скрыла от меня сына, мы обсудим позже, конечно. Пойми, ты уже совершила ошибку, Карина. В прошлом. А сейчас только усугубляешь ситуацию.
– Единственная моя ошибка – это ты! – шиплю, и в голосе слышна агрессия. – И сейчас я ни за что не позволю тебе диктовать, как мне жить. Как нам с сыном жить!
– Позволишь, – его голос внезапно теряет всю притворную мягкость и становится стальным. – Потому что альтернатива тебе не понравится. Ты думаешь, юрист тебе поможет? Не смеши, пожалуйста.
– Я…
– Они все вежливо тебе откажут, – продолжает он, абсолютно меня не слушая. – Я тебе это обещаю. Ты согласишься на все мои условия. И если хоть одна душа узнает о ребенке до того, как я решу, что с вами делать…
Во рту тут же пересыхает. Я чувствую, как почва уходит из-под ног, а картинка перед глазами размывается.
– Ты чудовище.
– Ты сама искала со мной встречи.
– Это не твой ребенок. И это не я звонила в ваш дурацкий офис. Не я! Я просто… просто хотела сказать тебе это лично!
– Возможно, я бы тебе и поверил, но теперь это не имеет значения.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что твоя подпись была бы самым простым и безболезненным решением для всех нас. Особенно для тебя. Но ты выбрала сложный путь. А на сложных путях случаются неприятности, – Дима делает паузу, давая словам просочиться в мое сознание, как яд.
– Что это значит?
– А вот об этом мы с тобой поговорим уже лично. Я у твоего подъезда. Спускайся.
– Сейчас?
– Либо ты спускаешься, либо я поднимаюсь к вам. Познакомлюсь с сыном, с твоими родителями, – усмехается. – Думаю, будет интересно.
– Даже не думай! Не приближайся к моей семье, я…
– Десять минут. Я жду ровно десять минут и поднимаюсь.
Глава 7
Десять минут? Он серьезно?
Хочу возразить, но Астахов не дает мне такой возможности – он просто сбрасывает звонок.
Прикладываю ладонь к груди и чувствую, как бешено бьется сердце. Он не посмеет подняться, правда?
Нет… Он не приемлет правил. Ему плевать, что уже поздний вечер, что ребенок спит, а родители отдыхают после тяжелого рабочего дня. Ему на всех плевать.
Втянув побольше воздуха, я крепко сжимаю в руке телефон и выхожу с балкона. Как жаль, что окна нашей квартиры выходят не во двор. То единственное окно, откуда просматривается подъездная территория, находится в родительской спальне, куда я сейчас точно не пойду.
На выдохе бросаю взгляд на спящего сына и вышмыгиваю из комнаты. На кухне прошу Марину, смотрящую сериал, присмотреть за Ильей, пока я сбегаю в магазин – мол, у нас закончились бананы, которые мне к утру кровь из носу понадобятся.
Маринка, не почуяв подвоха, обещает не спускать с Илюши глаз. Успокоив свое материнское сердце, я натягиваю ботинки. Куртку напяливаю уже в подъезде, почти бегом несясь по ступеням.
Перед дверью замедляюсь и, нажав на кнопку, выхожу на улицу с таким видом, будто и не бежала сюда как угорелая минуту назад.
Едва я оказываюсь на улице, машина, стоящая напротив подъезда, мигает фарами.
Это он?
Затаив дыхание, делаю шаг и, оглянувшись на родительское окно, юркаю в теплый кожаный салон.
Я не видела Диму два года, но запах его туалетной воды помню до сих пор. Именно он заставляет отмотать назад время, и перед глазами встают картинки нашей первой встречи.
Я была студенткой. Третий курс. Разгар весны, такой, когда можно уже ходить без колготок под платьем.
Нас собрали в конференц-зале, где предприниматель Астахов должен был читать лекцию как человек, ставший «открытием года». Его бизнес тогда выстрелил, набрав невероятную скорость…
Именно тогда, как я теперь понимаю, он стал медийным. Его везде приглашали, с ним хотели познакомиться. Он был нарасхват.
Я сидела с глупой улыбкой, слушая его взахлеб. Говорил он так, что тебе самой хотелось крушить горы и взбираться на свою вершину успеха. Пылко, горячо, завораживающе.
Ему верили!
Мы переглядывались все время его выступления, потому что я сидела в первом ряду. А когда все закончилось, он подмигнул мне и ушел.
Это было забавно, но самое интересное началось после пар.
Он поймал меня у университета и предложил пообедать. Вот так просто…
Взрослый, красивый, успешный. Разве я могла отказаться?
Я смотрела на него как на бога. Ему было тридцать два, мне – двадцать.
Если честно, до него я встречалась только с ровесниками. Наверное, поэтому меня так тянуло к нему. Он будто понимал меня без слов. Во всем.
– Ну, привет, – прерывает молчание Дима, вырывая меня из воспоминаний.
Поворачиваю голову, глядя на него во все глаза, и чувствую, как в носу щиплет от того самого запаха. Он не сменил туалетную воду. Все тот же древесный, теплый аромат.
– Привет, – киваю, зажимая ладони между коленей.
– Прокатимся?
– У меня ребенок дома спит, поэтому поговорим здесь, – отрезаю, не оставляя права на возражения. Судя по лицу Димы, он такого от меня не ожидал.
– Ла-адно, – произносит, растягивая звук и впиваясь в мое лицо еще более цепким взглядом.
– Я повторю еще раз: я никуда не звонила, никому не угрожала и никого не шантажировала. Понимаешь?
– Тогда кто-то из твоих родственников, – не задумываясь ни на секунду, парирует Астахов.
– Кто? – усмехаюсь. – Ты в своем…