Мария Высоцкая – Будет больно, моя девочка (страница 82)

— Игнорит? Злится? Предъявляет что-то?

— А? Да нет. Мы же в тот день к ребятам на вечеринку поехали, он весь вечер такой подавленный был. Да и сейчас не лучше. Улыбается при мне, вроде все как раньше, а если отвернуться, и незаметно за ним понаблюдать, весь на нервах, — снова вздыхаю, кажется, тяжелее предыдущего раза.

— Переживет. Не хрустальный. Сам должен понимать, что жениться сразу после школы, огромная глупость.

— Я тоже так думала…

— Думала?

— Уже которую ночь представляю себя в белом платье. Праздник огромный. Гости. А мы такие счастливые, — мечтательно улыбаюсь. — По-моему, это классно.

— По-моему, это дурость. Да и сколько вы встречаетесь? Около года? Слишком мало. Плюс, я считаю, что до свадьбы нужно пожить вместе!

— Думаешь?

— Уверена. Мы с моим вот месяц, как съехались…

— И?

— И это ужас. У мамы с папой мне нравилось больше.

Сашка замолкает. Смотрим друг на друга, а потом начинаем хохотать.

— А в твоей ситуации, дядя Андрей с ума сойдет, если ты съедешь из дома, еще и к Мейхеру.

— Папе нравится Арс. Он к нему хорошо относится.

Сашка замирает. Смотрит на меня внимательно, чуть разомкнув губы.

— Серьезно? — шепчет, а ее брови ползут вверх.

— Да. Арс с ними в хоккей играет.

— Ну это пока вы жениться не надумали, Май.

— Родители говорят, что это моя жизнь, мне решать, с кем быть, кого любить…сначала, конечно, немного повозмущались, но потом узнали Сеньку получше и…

— Ой, Майя, ты такая малышка еще у меня, — Саша улыбается. Кладет свою руку поверх моей ладони. Выходит, это как-то назидательно. Мне не нравится. — На твоем Мейхере свет клином не сошелся. Сейчас поступишь, новая жизнь начнется. Я тебе говорю, — прикладывает ладонь к груди, — универ — это не школа. Да и парней там классных столько, закачаешься просто.

— Мне, кроме моего Сеньки, — давлю голосом, хоть и улыбаюсь, — никто не нужен.

— Посмотрим, конечно. Будет круто, если так.

— Ты как-то враждебно настроена…

— Ничего не враждебно, я просто не понимаю, зачем надевать на себя кабалу в восемнадцать в виде какого-то брака. Вы можете просто встречаться. Штамп в паспорте ничего не меняет, так и зачем он?!

— Тут я с тобой согласна, конечно. Но что делать, ума не приложу. Арс и правда обиделся, кажется.

— Подуется и отойдет. Парни хуже маленьких детей. Тортик будешь?

— Ты же знаешь, я его не люблю.

— Да конечно, а кто в мой прошлый ДР в одно лицо почти полкило захомячил?

— Я просто балуюсь. Иногда.

Снова смеемся. Следующие сорок минут моих отношений с Сеней больше не касаемся. Треплемся о разном, а когда разбегаемся, я не успеваю завернуть за угол от ресторана, как на тротуар заезжает машина. Желтый спорткар. Отпрыгиваю чуть в сторону от неожиданности, наблюдая за тем, как опускается стекло.

— Чего тебе? — смотрю на Кудякова.

— Поговорить нужно.

— Это какой-то прикол очередной?

— Нет. В тачку сядь. Это больше пяти минут не займет.

Оглядываюсь по сторонам, как назло, вокруг ни души. Я секунды назад шла, и меня то и дело люди обгоняли, а сейчас никого. Черт.

Смотрю на Вэла, потом на здание позади себя, переминаюсь с ноги на ногу.

Кудяков закатывает глаза и сам выходит из машины, огибает капот и, подхватив меня под руку, тащит вглубь узкой пешеходной улицы. К счастью, там уже есть люди.

— С прошедшим, кстати, — ухмыляется. — Целовать тебя везде теперь можно, получается? — ржет.

— Идиот!

— Короче, — сжимает мою руку сильнее, — я тебе сейчас кое-что расскажу, но обещай, что не будешь истерить на всю улицу.

— Смотря, что ты расскажешь.

— Майя.

— Ладно-ладно. Слушаю.

— Короче, еще в начале года у нас с Мейхером было маленькое пари, от которого он почти сразу отказался.

— И что?

— Ты слушать будешь вообще?

— Ладно!

— Пари на тебя. Вот сейчас не взрывайся только.

— Он меня использовал?

— Нет. Мы споронули на твою девственность, Панкратова. До Нового года. В Новый год она же осталась с тобой, — смеется. — Арс почти сразу признал себя проигравшим тогда. Влюбился, потому что.

— Как же так…он…вы…

— Ты же умная девка, он сейчас за тобой на коленях везде ползать готов и в рот тебе заглядывать. Он тебя любит. Сказать обо все стремается. Вот поэтому, — дергает меня за руку. — Ты же начнешь его долбить.

— Он меня обманывал.

— А ты тип не видела, с кем встречаешься?! Ха-ха. Все ты видела и понимала. Не надо строить из себя святую сейчас.

— И где же он с этой правдой, если так любит? — стою на своем, потому что злюсь. Все понимаю, но не могу иначе. В голове не укладывается. — Я же…он же…он меня замуж звал. А сам…

— Он тебя замуж позвал? — Вэл хмыкает. — Все ясно.

— Что тебе ясно?

— Это отчаяние.

— Ну да, спорить на людей — это норма, а признаться в этом сил не хватает. Отчаяние сразу.

— Ну ты и язва. Он уже месяц молчит. Стремно ему сознаться. Но все идет к тому, что за него сознается кто-то другой, сильно приувеличив масшат трагедии, пока Арс тормозит.

— И это ты, судя по всему! Зачем ты мне все это рассказал? Мстишь Арсу за тот розыгрыш? За то, что он тебя избил?

— Он мой друг так-то. Ему кто-то с анонима кидает угрозы об этом споре. И вот этот аноним, явно захочет все перевернуть так, как ему удобно.

— Угрозы?

— Кто-то очень хочет вас развести.

— Да вы, мальчики, сами кого угодно разведёте в прямом и переносном смысле!