Мария Высоцкая – Будет больно, моя девочка (страница 36)
— Тебе в сценаристы надо, — засовываю грязные шмотки в сумку.
— Не, не, не… Это интересно. Очень. Арс, с чего такая забота?
— Отвали, — беру полотенце и иду в душ. Марат двигает следом.
Передергивает. Чего он ко мне прикопался? Подыграл и подыграл. Какая, на фиг, разница-то? Луна после этого под ноги не упала.
— Если бы это был спор, Кудяков бы уже давно растрепал все в чате. Получается, — снова лыбится, — она тебе нравится, и ты решил…
— Я ничего не решил. Отвали от меня, — взрываюсь, отталкивая Марата, бросаю полотенце на пол и, круто развернувшись на пятках, возвращаюсь в раздевалку. Хватаю свои шмотки, быстро натягивая все на себя.
Бесит. Все это дико бесит.
— Да погоди, я же…
— На фиг иди, — беру сумку и вылетаю за дверь. Сбегаю по ступеням, игнорируя лифт.
Влад ждет на парковке, но я вызываю такси. Машина приезжает за пять минут. Запрыгиваю назад и, сунув в уши наушники, закрываю глаза, откидываясь затылком на подголовник.
Понравилась? Мне? Панкратова?
Самое тупое, что я слышал за свою жизнь.
— Я ее просто пожалел, — бормочу себе под нос.
Да. Я это сделал, чтобы она не выглядела жалкой. Особенно после своей королевской проходки на тусовке. Пусть ее хрупкий мир остается целым. Вот и все. Вот, блин, и все.
Это ничего не значит. Ничего, кроме жалости…
Смотрю на свои подрагивающие пальцы и сжимаю их в кулак. Какого черта вообще?
Меняю в телефоне адрес на городскую квартиру и еду туда. После разговора с Маратом хочется свалить куда-нибудь подальше и никого не видеть как минимум сутки.
Утром решаю забить на школу. Живу так всю неделю. Рублюсь в комп и сливаю все входящие.
Панкратова пишет мне в среду, спрашивает, долго ли я собираюсь прогуливать. Трясется за выпускные экзамены. Ну вот не дура ли?! Игнорирую ее. Оставляю сообщение непрочитанным. После бредней Марата на ситуацию с Майей смотрю иначе. Я и правда как-то на ней зациклился, а это не вписывалось в мои планы.
В пятницу мать прилетает с островов. Загорелая, отдохнувшая. Притаскивает гору пакетов с подарками. Налетаю на нее почти у двери, когда возвращаюсь домой за чистыми шмотками.
— Арсений, за тобой кто-то гонится? — смотрит мне за спину, заострив губы в улыбке.
— Ты чего хотела? — бросаю зло, поправляя сумку, висящую на плече.
— Для начала здравствуй. Я тебя столько не видела.
Мама улыбается и тянется ко мне, чтобы обнять. Делаю шаг назад, складывая руки на груди.
— Какая разница?!
Обхожу ее стороной, направляясь к лестнице.
— Сеня! — мама семенит следом. — Я тебе подарок привезла.
— Ага, там где-нибудь положи.
— Арсений!
— Что? — притормаживаю, выпуская воздух через рот.
— Как твои дела? Почему так рано из школы вернулся?
— Я там неделю не появлялся, — пожимаю плечами. — А, ну ты, наверное, не в курсе, — улыбаюсь.
Мама поджимает губы. Смотрит на меня и хлопает ресницами.
— Почему?
— Настроения не было.
— Сеня…
— Все? Могу идти? — разворачиваюсь к двери.
— У нас ужин сегодня… — бормочет мне в спину.
— Рад за вас, — достаю ключ и открываю дверь.
— Спустишься? Гости будут.
Какая радость. Нет. Дались мне ее гости.
— Посмотрим, — захлопываю дверь прямо у матери перед носом и скидываю все свои шмотки на пол.
На телефон падает сообщение. Читаю.
Принцесска — это Панкратова. Они сговорились все, что ли?
Сжимаю телефон в кулак.
Чем там Маратик бредил? Спорили мы, говорил? Супер. Спасибо, брат, подкинул идею.
Быстро излагаю свою мысль Вэлу и бросаю телефон на кровать.
Иду в душ, переодеваюсь. В столовую спускаюсь в домашних штанах и майке, около семи. Мать с отцом сидят за столом, как и Марат. Из гостей близкая подруга матери с мужем, партнер отца с любовницей и еще несколько незнакомых мне людей.
— Всем хай, — махнув рукой, с шумом выдвигаю для себя стул.
Отец стискивает вилку. Краснеет весь, как закипающий чайник.
— Не паясничай, — цедит сквозь зубы, оттягивая галстук.
— Ладно-ладно, не кипятись, па, я за кофе спустился. Тухните тут дальше. У меня сегодня еще дел по горло.
— Сядь! — отец бьет ладонью по столу. Тарелки подпрыгивают. Слышу перезвон стоящих рядом бокалов.
Мать вздрагивает. Подмечаю невольно. Телефон в кармане вибрирует, а в чат класса падает сообщение.
Застываю на пару секунд. Пялюсь на ее сообщение. Постукиваю носком тапка по полу и, хлебнув побольше воздуха, заношу палец над контактом Майи. Отец в этот момент, кстати, рвет глотку. Кажется, он дошел до обвинений в том, что я живу на всем готовом. Сел ему на шею. Обнаглел.
— Надо было задушить в роддоме, — поднимаю на него взгляд. — Сейчас уже поздно.
Папа давится воздухом. Кашляет и краснеет еще больше. Вижу, как его лицо идет пятнами, и, поднявшись со стула, поднимаюсь к себе.
Глава 14
Майя