Мария Высоцкая – Будет больно, моя девочка (страница 21)

— Ты в хороших отношениях с неразлучниками, тебя они никогда не презирали. Беляков слюни по тебе пускает, вся команда по баскету тоже твои друзья, даже с новенькими ты успела задружиться, — не без ехидства перечисляет Алексеева.

— Потому что я не поддерживаю все, что тут происходит. И вам советую на эту вечеринку не ходить. Пономарева врет. Красиво говорит, но…

— Правда? А может, это ты хочешь выслужиться перед Мейхером, а, Май? Сидишь тут, уши греешь, а потом все ему докладываешь?!

— И зачем это мне, раз я со всеми в таких хороших отношениях?

— Ты в него влюблена!

Поперхнувшись кофе, начинаю кашлять. Когда речь возвращается, в глазах до сих пор стоят слезы. Я кашляла на всю столовую, как кашалот.

— Чего? Ты там совсем уже ку-ку? — кручу пальцем у виска.

— Может быть, но это ты сидишь с ним за одной партой весь сегодняшний день.

— Он сам подсаживается.

— Ну-ну.

Набираю в грудь побольше воздуха. Что-то им сейчас доказывать особого смысла не вижу. Рита верит Лизе. Пономарева намеренно настроила их против меня. Причина очевидна. Мейхер, чтоб его. Вот кто в него, кажется, влюблен. Она, не я.

Лиза решила гадить мне исподтишка. У нас с ней конфликтов раньше не случалось, но тем не менее подругами мы никогда не были. Скорее, между нами всегда веяло легкой прохладой.

Лиза любит быть в центре внимания, часто несет всякую чушь, а я не могу промолчать, если кто-то мелет откровенный бред. Мы вечно пререкались. Но чтобы устраивать подлянки, это впервые…

— Мне без разницы, что ты там себе придумала или кого послушала. Одно я знаю точно: если вы пойдете на эту вечеринку, то с вероятностью в сто процентов пожалеете.

— Это угроза? — подключается Панов.

Артур смотрит на меня исподлобья. Они с Шиловым и Алексеевой с первого класса дружат. Глупо думать, что он прислушается ко мне, а не к Ритке.

— Я же говорю, выслуживается перед новеньким, — повторяет Рита. — Сидит тут, вся такая святая, а сама хочет сделать нас не просто изгоями, а…

— Боже, — перебиваю этот бред, накрываю лоб руками, а потом давлю на глаза пальцами. — Это дружеский совет. Но вы вправе поступить, как считаете нужным.

Собираю пустую посуду на поднос и выхожу из-за стола.

— Что и требовалось доказать, — летит мне в спину.

Сильнее сжимаю поднос и направляюсь к стойке для грязной посуды.

Уже у двери чувствую взгляд. Между лопаток в этот момент разгорается настоящий пожар, мельком поворачиваю голову. Смотрю через плечо.

Арс пялится на меня в упор. На губах усмешка. Сидит, развалившись на стуле, и делает вид, что слушает болтовню Пономаревой.

Остаток дня я прихожу в класс самой последней и каждый раз занимаю любую свободную парту, а не свою, за которой, конечно, уже сидит Арсений.

Пусть, в конце концов, влюбленным дураком, если пошел такой слушок о нас, уже выглядит он, а не я.

После занятий звоню маме и сообщаю, что уже освободилась.

— Май, я минут через двадцать буду. В салон заезжала, там снова черт-те что.

— Хорошо. Буду ждать тебя на парковке.

Отключаюсь и, застегнув школьный пиджак на все пуговицы, выхожу на улицу.

Лиза под ручку с Антохой идет следом. Все втроем притормаживаем на крыльце, чуть в стороне от двери.

— Да-да, будет супер, — хохочет Лизка, а потом зыркает на меня.

Вижу у нее в глазах килотонны злости, которую она изо всех сил пытается скрыть за белоснежной улыбкой.

Очень хочется спросить, что за чушь она наплела Рите. Разлепляю губы даже, но в самый последний момент себя останавливаю.

Бросаю взгляд на открывшуюся дверь. Она-то меня и отвлекает окончательно.

Марат выходит на крыльцо, огибает Тоху с Лизой и останавливается рядом со мной.

— Все в силе? — спрашивает, абсолютно не обращая внимания на ребят. Для него их здесь будто нет.

— Да. Да. В семь. Я помню, — улыбаюсь, а потом зачем-то касаюсь ладонью его предплечья. Сама не знаю, почему так делаю. Но в моменте кажется, словно ищу поддержки.

Лизкино лицо тут же вытягивается. Тоха тоже пялится с таким видом, будто падающий метеорит видит.

Мейхер кивает. Улыбается. Вскользь касается моих пальцев и практически сразу сбегает вниз по ступенькам.

Когда смотрю в спину уходящему Марату, понимаю, что Арс все это время стоял у машины, которая за ними приехала. И судя по выражению его лица, мое общение с Маратом ему не нравится.

В семь, как и договаривались, приезжаю во «Время вышло».

Как назло, на улице начинается дождь, от такси до козырька ресторана передвигаюсь на бегу. Оказавшись внутри, стряхиваю мелкие капли с примятых дождем локонов. Марата и его девушку нахожу сразу. Совпадение, но, когда я забегаю сюда перекусить, всегда занимаю этот же круглый стол недалеко от окна.

Лавирую по проходу и еще в пути прошу меню у официанта, прихватив с собой папку, зажимаю ее под мышкой и, откинув волосы за спину, останавливаюсь у диванчика, на котором сидит таинственная Тая.

— Всем привет, — кладу меню на стол. — Я Майя, — улыбаюсь, обращаясь к девочке.

— Таисия.

— Приятно познакомиться.

Прежде чем сесть, чуть-чуть подтягиваю свои широкие джинсы. Весь день ходила и светила в школе синяком через колготки. Поехать в юбке по магазинам было бы перебором.

Бросаю сумку на полукруглый диванчик, расстегиваю пуговицу пиджака, поддергиваю вверх манжеты торчащей рубашки, а когда поднимаю взгляд, понимаю, что и Марат, и Тая все это время за мной наблюдали.

— Там дождь, — выдаю первое, что приходит в голову.

Они переглядываются и слегка неуклюже кивают. Чувствую, как между нами тремя повисает напряжение. То самое, когда надо о чем-то говорить, но тему подобрать сложно. Нужно привыкнуть друг к другу.

Улыбаюсь, а мозг в этот момент анализирует. За эту неделю Арс занимался полнейшей ерундой, но, несмотря на это, общался с одноклассниками, в своих корыстных целях, но все же. А вот Марат даже с кем-то болтающим после первого дня в школе мной замечен не был.

Немного поразмыслив, решаю все же с чего-то начать. Разрядить обстановку, так сказать.

— Слушай, — обращаюсь к Марату, — я видела почти все фильмы с твоей мамой. Можешь попросить у нее для меня автограф?

Тая удивленно переводит взгляд на Мейхера.

— Твоя мама — актриса?

— Мирослава Дибич, — выдаю с улыбкой. — Ты не знала? Мы с мамой сейчас досмотрели сериал, тот, что про маньяка, и…

Мейхер бросает на меня раздраженный взгляд, который в секунды превращается во взгляд побитой собаки.

— Я что-то не то сказала? — бормочу полушепотом, чувствуя, как улыбка сползает с моего лица.

После такой странной реакции ко мне в голову неожиданно закрадывается мысль — а что эта Тая вообще о нем знает? Как давно они вместе? И почему знакомить ее он решил именно со мной? Он меня неделю знает.

— Здорово, — слышу ее приглушенный голос. — Я тоже смотрела этот сериал, — обращается уже ко мне.

Марат тем временем сидит как гипсовая статуя. С застывшим лицом и мышцами.

— Я до последних минут надеялась, что убийца не он, — включаюсь в разговор мгновенно, уж сидеть здесь с кислой миной, как Мейхер, я точно не буду.

— Да, я тоже.

Тая улыбается. Она милая. Красивая, бесспорно, но ее красота не роковая, напротив, очень и очень няшная, что ли…

Длинные пшеничные волосы, серые глаза, немного курносый нос, узкие плечи, запястья. Даже я по сравнению с ней выгляжу совсем не худышкой, несмотря на талию в пятьдесят девять сантиметров.