Мария Высоцкая – Будет больно, моя девочка (страница 15)
— Прости. Ты просто слишком много болтаешь. Нужно уходить отсюда.
— Ты вообще слушала, что он нес? — включаю свет.
Майя морщится и быстро отшагивает в сторону.
— В смысле?
— Панкратова, он дверь закрывал.
— Да? Блин…
— Так что поздравляю.
— С чем?
— Ночевать тебе придется здесь, — ухмыляюсь, рассматривая, как меняются эмоции на ее лице.
Только с информацией, которую я до нее пытаюсь донести, они не связаны. Майя, судя по всему, думает о своем. В какой-то момент начинает возмущаться вслух.
— Капец, Голубева, конечно, мне, значит, лекции читает о том, как себя нужно вести, а сама с физруком, блюстительница морали, блин!
— А че такого? Имеют право.
— Он женат, вообще-то, Мейхер!
— И когда это кого останавливало?
— Все понятно с тобой. Пошли отсюда.
Панкратова выходит в коридор. Напоминать ей, что мы как бы заперты, считаю нерациональным. Опускаюсь на скамейку, погасив перед этим свет, и достаю Майкин телефон. Захожу в галерею. Куча фоточек. Оказывается, за пределами школы Панкратова у нас, блин, Барби. Сумки, платья, цветы. Все это в разнообразных оттенках розового.
Буквально через полминуты слышу шаги. Судя по всему, Майя топает обратно. При этом сильно возмущается. Шепотом.
— Сколько времени? — спрашивает, усаживаясь на скамейку рядом со мной. На рефлексах отодвигаюсь от нее сантиметров на десять.
— Одиннадцать двадцать.
— Черт, — скулит. — Ты фотки мои, что ли, смотришь? — пялится в свой телефон, потом на меня. — Блин, сколько мы тут просидим?! Дай, — тянется за мобильником.
— Зачем?
— Нужно предупредить маму, что я задерживаюсь.
— Она в курсе, что ты здесь?
— Ты дурак? Нет, конечно. Я у Веры, вообще-то, — цокает языком.
— На, — возвращаю ей телефон. Временно, естественно.
Панкратова закусывает кончик языка и начинает активно набирать текст, абсолютно не реагируя на то, что я за ней наблюдаю и все вижу.
Ответ приходит мгновенно. Даже интересно, если я своей матери напишу, через сколько часов она мне ответит. И произойдет ли это вообще в первые сутки…
— Любопытной Варваре, вообще-то, — Панкратова ловит мой взгляд.
— Телефон гони обратно, — отбираю у нее смартфон.
— Боже, с кем я связалась?! — бормочет, роняя лицо в ладони.
— Сама виновата.
— Я? Это ты начал, между прочим. Нес у директора всякую чушь и думал, что я все это вот так проглочу?
Пожимаю плечами.
— Если честно, мне ровно.
— Я уже поняла, что эмпатия не твое. Слушай, у тебя хоть какие-то табу вообще есть? Чем ты запугал Захарова? — пялится на меня.
Вижу ее лицо лишь потому, что кручу в руке мобильник, свет от экрана которого слегка рассеивает темноту.
— Окна здесь есть? — решаю не ввязываться в эту ее полемику и просто перевести тему.
Плюс реально достало здесь сидеть. В принципе, я давно могу просто уйти. Либо снова выбить дверь — уверен, что мне за это ничего не будет, даже если это произойдет на глазах физрука и классной. Либо тупо завалиться к этой парочке, чтобы взять ключ. Второй вариант даже забавней.
Могу, но какого-то фига продолжаю тут сидеть. Снова бросаю взгляд на Майю.
Я ее не понимаю. Совершенно не понимаю. Она для меня максимально странная и нелогичная. Уложить в голове мотивы ее поступков до конца не получается, как бы я ни старался.
— Мы в раздевалке. Какие окна, блин?! — возмущается Панкратова у меня под ухом. — Хотя, — прищуривается, наконец запуская свой мозговой процесс, — в коридоре, рядом с кабинетом физрука есть. Точно же!
— Супер, — тут же поднимаюсь на ноги и, сунув Майкин телефон в карман, двигаю туда.
— Ты сошел сума? — семенит следом максимально бесшумно.
Оказавшись у окошка, смотрю ей на ноги. Она сняла туфли. Без комментариев просто.
Из-за двери, где заперся физрук с Голубевой, доносятся характерные звуки. Майя морщится.
Тянусь к оконной ручке, сразу ощущая, как мое запястье огибают тонкие и за этот вечер уже не раз коснувшиеся меня пальцы.
— Они услышат, — шепчет, озираясь по сторонам.
Закрываю глаза на мгновение. Выдыхаю. Когда снова фокусируюсь на картинке перед собой, сжимаю Панкратовскую руку. Она глухая или тупая? Сколько раз мне еще нужно повторить, чтобы она меня не трогала?
— Прекрати, — отцепляю ее пальцы, — меня, — прижимаю Майю к подоконнику, — трогать.
— Ладно-ладно, — выставляет ладони перед собой. — Подумаешь. Какие мы нежные.
Смотрю на нее несколько секунд. Мысленно точно уже придушил.
— И не надо так на меня смотреть, Мейхер!
Поворачиваю ручку, тяну оконную створку на себя.
— А если сигнализация сработает?