Мария Вой – Отцеубийцы (страница 39)

– Расскажи мне о Ниневе! – взмолился он – и мгновенно получил звонкую пощечину, которая едва не уронила его обратно на пол.

– Зачем ты меня мучаешь? Почему не даешь просто уйти? – визгливо закричала Бликса. – У тебя будут все наши воспоминания – сам узнаешь!

– Но твоя внучка… Если Нинева твоя дочь, то твоя внучка…

– Заткнись, заткнись, заткнись!

Не давая ему шанса опомниться, она спрыгнула в бассейн, подняв тучу брызг, и встала в центре, выжидающе глядя на Свортека. Вода доходила ей до самого горла. Бликса приняла свой любимый молодой облик и протянула руку, моля:

– Верой, правдой и любовью я служила тебе все эти годы! Сжалься, птенец! Я устала…

Свортек вошел в воду, встал напротив нее, закрыл глаза и ощутил на своем лице ее дыхание, затем жадный гнилостный поцелуй. Ощутил, как ее тело примыкает к нему в последний раз, ища тепла. Голова Бликсы откинулась, взлетела рука; ведьма тонко вскрикнула, и горячая кровь хлынула ему на грудь из распоротого горла. Свортек подхватил дергающееся тело Бликсы, опустил в ярко-алую воду, а затем погрузился сам целиком.

…Башня разбилась вдребезги, словно построенная из глины, когда огромный дракон, сотканный из мрака, раскрыл крылья и ударил по стенам шипастым хвостом. Он выполз из развалин, цепляясь за камни, и ненадолго взмыл в воздух, чтобы в следующий миг упасть прямо в пламя, срывающееся с рук маленького, жалкого аллурийского кьенгара. Как тот ни старался, пламя не причинило зубастой пасти вреда и ни на миг не остановило ее. Клыки с хрустом пробили доспех, и призрачный язык оросился кровью. Вкус Трофея раздул драконью грудь шире, укрепил его крылья, и уродливая рогатая голова с множеством белых глаз, рассыпанных по черепу, как мелкий жемчуг, обернулась ко второму аллурийцу с Даром Воздуха. Совсем еще мальчишка, тот отчаянно верещал, пока солдаты вокруг него разбегались во все стороны, бросая оружие.

Свортек помедлил, и дракон задумчиво поводил змеиной шеей над утопающей в огне и крови крепости, словно на мгновение пробудился от кошмара. Но насмешливые синие глаза Бликсы вспыхнули перед ним в дыму и мраке, а с ними пришел и вкус ее губ – пепел, гниль и мор. Выбросив вперед голову дракона, Свортек легко прорвался сквозь вихри Дара и проглотил мальчишку. Пламя уже щекотало ему горло изнутри, а ветер раздувал крылья, когда он одним огромным прыжком атаковал пришвартованные в бухте корабли Аллурии. Море закипело, суда вспыхнули, как щепки в лесном пожаре, и матросы стали прыгать в дымящийся соленый кипяток, тщетно пытаясь спастись.

Дракон издал рев, прокатившийся по всей Бракадии, а может, и по Аллурии с Волайной, пока внутри него Свортек, единственный обладатель всех Даров, захлебывался безумным смехом.

– Вот и весь план.

Морра открыла глаза. Свортек снова сидел на своем троне с Шаркой между коленей и наблюдал, как освобожденные от демонов Рейнар и Латерфольт поднимаются на ноги.

Будь у нее тело из плоти и крови, Морра наверняка потеряла бы сознание, или закричала, или даже попыталась убить себя. Никогда в жизни она не испытывала такого отвращения и обиды, никогда ей не было так больно. Но Изнанка не была к ней милостива, и разум Морры мог лишь вопить внутри призрака.

– Так вот оно что, – Рейнар первым пришел в себя. – Тебе плевать на королей и на Сироток тоже. Ты просто хотел свободы себе и себе подобным. Ах ты старый ублюдок!

Он пытался сказать что-то еще, но не смог и расхохотался, словно ему рассказали отличную шутку. «Наверное, он просто ничего не понял», – подумала Морра. А если и понял, какое ему дело до ее боли?

– В конце концов я все же освободился. – Свортек погладил Шарку по голове. – Хоть Рейнар и выбрал верность своему королю, а Латерфольт – гетману. Они присягнули двум безумцам, которые никогда не прекратят войну и будут жаждать лишь нового оружия. Впрочем, глупо было ждать от вас чего-то большего. Бликса была права, я простак… Я устал полагаться на недоумков и бороться с судьбой. Вот почему я сдался и дал себя убить, когда Редрих на это решился. Я же не ты, Рейн, чтобы вскрываться самому – на мне и без того достаточно грехов.

– Но почему ты не унес Дар с собой в могилу? – вскричал Латерфольт. – Зачем впутал в это Шарку?

– Мне стало жаль их, – Свортек указал им на коридор неподвижных призраков, стоявших за спинами живых, словно немые свидетели. – Они рассказали мне, сколько крови было пролито за их Дары и сколько добра они принесли. Неужели все эти кьенгары хранили свои Дары, растили их, умирали за них, чтобы те просто исчезли вместе со мной? Я не решился так поступить с мертвецами, поэтому отдал Дар первой встречной, – он ласково коснулся щеки Шарки. – Выбрал девчонку, которая никак не соприкасалась ни с Редрихом, ни с Хроустом. Конечно, глупо было рассчитывать, что вы не кинетесь за ней охотиться. Но ты…

Его взгляд пронзил Морру насквозь.

– Я думал, что хотя бы ты меня не подведешь. Мы же столько раз об этом говорили. Ты знала, чего я хотел, или, по крайней мере, догадывалась… Я надеялся, что ты поможешь Шарке сбежать и направишь ее, сохранишь Дар, начнешь новую историю, подобно тому, как твоя бабка наставляла меня. Увы!

«Как же больно…»

– Ладно, черт с тобой, – Латерфольт прервал затянувшееся молчание. – Покажи, как ты передал Дар Шарке! Пусть она отдаст его нам, и хватит с нее этого кошмара!

Свортек рассмеялся, и все трое явственно расслышали в его смехе безумную Бликсу:

– Поверь, мой ревнивый, чувствительный Вилем, тебе это точно не понравится!

Он погрузил их в воспоминание мягко, не прибегая к демонам. Изнанка сменилась темной комнатой «Хмельного Кабанчика» с ее красными занавесками, в центре которой стоял нагой Свортек. Его большой палец обсасывала, подогревая возбуждение, стоявшая на коленях Шарка, одетая как деревенская шлюха. Потом Свортек вытащил палец из ее рта и положил руку ей на голову.

– Ты знаешь, что делать. – И Шарка проворно взяла в рот его длинный кривой член.

Не в силах пошевельнуться, они смотрели, как Свортек закатывает от удовольствия глаза, пока голова Шарки движется взад-вперед у его паха. Наконец Латерфольт и Морра не выдержали и завопили в один голос:

– ХВАТИТ!

Изнанка выплюнула их.

За бесконечным головокружительным полетом в пустоту пришел удар от падения. Очнувшись, все трое обнаружили себя в том же доме, на тех же местах, даже, кажется, в ту же самую минуту, когда ступили на Изнанку. Рейнар пришел в себя первым и с наслаждением задышал полной грудью: после затхлого безвременья Изнанки запах костра показался блаженством. Жизнь вернулась в тело, и он рад был даже вечной своей спутнице – боли в шрамах.

Затем «вернулась» Морра – Рейнар понял это по сдавленным рыданиям. Ее ноги судорожно дергались, руки вцепились в короткие волосы, будто баронесса пыталась самой себе оторвать голову. Рейнар схватил ее за руки и придержал, пока Морра не успокоилась, а затем увидел, что Латерфольт все еще сжимает Шарку так, что едва не душит, и тоже пришел на помощь, оттащив его от девушки.

– Больной ублюдок! – прошипел егермейстер, едва к нему вернулся дар речи. – Все они!

Снова послышались рыдания Морры. Рейнар быстро осмотрел все еще спящую Шарку, из-под светлых ресниц которой проглядывали глаза кьенгара. Последняя сцена из воспоминаний Свортека возникла в его мозгу, и он, думавший, что пережил Изнанку лучше своих спутников, согнулся от внезапной рези в животе.

– Рейн! – В голосе Латерфольта звенела истерика, и Рейнар похолодел, уже зная, что тот у него спросит. – Тебе он так же Щит передал?

– А тебе – Нить?

– Нет, просто отдал свиток. А вот ты был без сознания, хе-хе-хе!

– А ты понятия не имеешь, чем он мог обмазать тот свиток перед тем, как дать тебе!

Они нервно рассмеялись, пытаясь спрятаться за смехом, судорожно копаясь в воспоминаниях, чтобы хоть как-то оспорить увиденное. Мысль о том, что их мужественность могла быть задета, затмила все остальные насущные вопросы. Чертов голый Свортек с Шаркой у паха не желал идти из головы.

– Но послушай, это же полная чушь! – воскликнул Рейнар. Фальшивый смех Латерфольта тотчас же оборвался. – Свортек таким же образом мог передать Дар куче народа. Как говорил Редрих, он был похотливым, как кролик, причем не только с женщинами…

– Как минимум Шарка уже передала бы Дар мне! – торопливо добавил Латерфольт. – И вообще, в мире не осталось бы ни единого некьенгара! Значит, дело не в близости! Боги, какое счастье!

– Нет, дело в ней, – хрипло сказала Морра. Ее чужой, глухой голос заставил мужчин замолчать. – Мужское семя и намерение. Одной близости недостаточно.

– Как тогда Бликса передала его? Он, конечно, поцеловал ее, – Латерфольт поморщился, – но семени-то там не было?

– Вы так ничего и не поняли. – Морра судорожно соображала, что сказать. Только бы они оба продолжали тупить, занятые своей мужской гордыней! Они не должны догадаться… – Свортек забрал у нее Трофей. Иначе зачем бы она себя убивала?

На глаза вновь навернулись слезы, но Морра усилием воли сдержала их и выпрямилась. От того, поверят они ей или нет, зависело теперь все.

– Значит, мы не сможем разделить Дар. Просто потрясающий план, – проворчал Латерфольт.

– Постой, но неужели… – Рейнар долго боролся с собой, с этими словами, и все же выдавил: – Ты же была его первой ученицей и любовницей, да еще и внучкой Бликсы! Он был тебе должен. Неужели он не передал ничего тебе за все те разы, что вы…