Мария Вой – Отцеубийцы (страница 32)

Баронесса уселась в тени ясеня, прячась от безжалостного солнца позднего июля. Лагерь раскинулся перед ней, оживленный и гудящий, как улей. Над ним вяло трепетали знамена с алым жуком, а рядом – новые, с иголочки, желтые флаги Митровиц. Но крылатый пес, освободивший Морру, не спешил ей на выручку; ни разу с тех пор, как освободил ее, Рейнар не протянул ей руки и не перекинулся с ней и словечком. Как все эти годы в Хасгуте, он избегал ее, а при встрече надевал маску равнодушия – и вряд ли это можно было считать обещанием покровительства.

Задумавшись, Морра не заметила, как к ней подскочила лохматая тень и, вывалив мокрый язык, принялась тыкаться в лицо. Только этот черный пес, но не крылатый и сотканный из мрака, а настоящий, совсем еще щенок, по неведомой причине радовался ее присутствию. Хотя все были ей рады, пока не узнавали поближе…

– Эй! Это не тебе! Пусти его, жадная ты морда!

Морра упрямо вцепилась в щенка. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось слышать этот голос, который некогда приказал бросить ее в темницу в Козьем Граде. Латерфольт схватил щенка за лапу и принялся оттаскивать от баронессы.

– Это Кнедлик! Я одолжил его у стрелков Петлича. Отличная же идея?

– Идея? – переспросила Морра.

– Идея? – передразнил Латерфольт и, видя, что до нее не доходит, с деланым раздражением закатил глаза: – Приведем его Шарке. Она любила собак, у нее в захолустье была целая свора. А его еще и зовут Кнедлик. Больше, чем меня, Шарка любит только…

– Все.

– Собак и кнедлики, пани магистр.

Морра выпустила Кнедлика из рук – щенок, забыв о ней, бросился в объятия хохочущего хинна. А ведь идея и впрямь неплоха… Но не та – другая, которая завладела Моррой, пока она рассматривала смуглое лицо с острыми скулами, подпорченными оспинами. Играющий с щенком Латерфольт, не озабоченный военными делами, показался ей простым и легким, в отличие от Хроуста, Рейнара и всех остальных.

– Латерф, это отличная идея, – прошептала она, и егермейстер захохотал:

– О, меня похвалила сама баронесса! Этот день войдет в историю!

Она улыбнулась в ответ и открыла было рот, как вдруг почувствовала на себе чью-то широкую тень.

– Латерф.

Еще один пес – но этот уже не бросится облизывать ей лицо и уж тем более визжать от восторга. Латерфольт отпустил щенка, нахально откинулся на спину и фыркнул:

– Чего тебе, величество?

– Твои хинны столпились там, на конюшне, как стадо баранов, а ты нежишься с… песиком? – Рейнар, как и Хроуст, был раздражен. Что его злит? Латерфольт или что-то другое? Может, меньше всего на свете Рейнар ожидал, что играть с щенком Латерфольт будет в компании Морры? Но большего ей не удалось прочитать по его хмурым бровям. Латерфольт разразился ругательствами, подхватил Кнедлика за ошейник и покорно поплелся за Рейнаром обратно в лагерь.

Морра снова осталась в одиночестве – но на сей раз вместо отчаянья ее переполняла досада. И как она сразу не заметила этой возможности, пока та вертелась прямо перед ее носом? Однако за досадой пришло предвкушение легкой добычи.

С площадки башни открывался приятный вид на городишко. В Хасгуте Морре доводилось видеть куда более впечатляющие закаты. Солнце отражалось там в витражах и черепице, словно город тонул в огне без дыма. Но здесь, в Тршеботове, никаких витражей и черепицы не было, и ничего не мешало солнцу безраздельно блистать в роскошном алом одеянии.

Привалившись спиной к бойнице, Латерфольт тоже любовался закатом. К Морре он не повернулся, но вот Кнедлик у его ног дернулся и подполз к ней на брюхе. Хвостом щенок вилял вяло, словно разочарование Латерфольта пригибало его к земле.

– Ты не виноват, – Морра ласково потрепала щенка за ухо.

– Да, ты не виноват, дружище, – Латерфольт обхватил Кнедлика за шею и поцеловал в лоб. – Черт, я так надеялся, что получится! Ты видела ее? Она и бровью не повела! Как будто мы принесли ей камень.

– Мы что-нибудь придумаем, Латерф. – Баронесса протянула ему флягу. Он, не раздумывая, взял пойло и поморщился, сделав большой глоток.

– С каждым днем в ней все меньше Шарки и все больше твоего Свортека, – сипло сказал он. – Я никак не ожидал, что мне придется делить со Свортеком постель. Фу! – Его перекосило, на сей раз не от настойки. – Хотя, наверное, ты была бы в восторге.

– Какой же ты грубиян! Мне тоже горько видеть Шарку такой. Я люблю ее не меньше, чем ты.

Латерфольт язвительно рассмеялся и снова сделал глоток. Когда он заговорил, голос его дрожал: настойка делала свое дело.

– Не нам говорить о любви. Не мне, не тебе, не кому-либо здесь…

«Это оно», – почувствовала Морра и взяла Латерфольта за руку. Он не отодвинулся: пальцы обмякли, позволяя Морре изучать каждую мозоль и шрам. Ничто не переменилось в его лице, и он по-прежнему на нее не смотрел. Кнедлик отскочил, увлеченный птичкой на бойнице; рука Латерфольта упала на пол, но Морра подхватила ее, устраиваясь поближе.

– Я знаю, что ты делаешь, – сказал Латерфольт. – И догадываюсь зачем. И мне это не льстит. Ты вообще с кем-нибудь спала по любви?

– Ты сам сказал, что любви здесь не место. Но с тех пор, как меня вытащили из темницы, куда ты меня кинул, я сумела рассмотреть тебя поближе.

Она шептала в пахнущие костром волосы, с удивлением ощущая прилив острого, не наигранного возбуждения. Никогда раньше на ее ласки не отзывались с таким равнодушием – и это неистово волновало.

– Вообще-то я помолвлен с твоей подругой.

– Со Свортеком, как ты верно подметил.

– Прекрати! Это все еще Шарка, и я ее вытащу.

– О, не смеши! – воскликнула Морра, и Латерфольт удостоил ее прищура. – Только не говори, будто хранишь верность Шарке! Признавайся, сколько у тебя девок помимо нее? Ни за что не поверю, что та белобрысая была единственной, с кем ты трахался за спиной Шарки. Ты же хинн! Верность – не твое. – Она уже шептала в самое его ухо: – Да и Шарка не дура. Она все о тебе знает.

– С чего ты взяла?

– Да с того, что она бывшая шлюха. Такие за версту чуют, кто женат, кто нет, кому нравятся девчонки помоложе, кто любит пожестче, а кто и вовсе по мальчикам. Зуб даю, тебя она раскусила еще в Галласе, но будет терпеть твои выходки, потому что знает: тебя не исправить.

– Ну, тебе ли не разбираться в шлюхах, – усмехнулся Латерфольт. Его пальцы плотно сомкнулись на локте Морры и притянули ее ближе. Баронессе достаточно было протянуться самую малость, чтобы впиться в искусанные губы, но послевкусие от его слов остановило ее.

«Нет, Морра, заткни свою гордыню! Ты не можешь упустить и эту добычу. Она сама просится в руки».

– Вот почему ты мне нравишься, Латерф. Ты никогда этого не признаешь, но мы с тобой очень похожи. Мелкие хищники в тени больших. Лжецы…

– Ничтожества, – подхватил Латерфольт, и его губы скользнули от уха Морры к краю ее рта.

Она уже чувствовала на языке сладковатый запах настойки, могла из-под прикрытых век сосчитать каждую его ресницу, чувствуя, как огрубевшие от тетивы пальцы играют мочкой ее уха, как вдруг Латерфольт выпалил:

– Если ты такая умная, Морра, почему так глупо просрала Рейнара?

Возбуждение превратилось в свинцовую тяжесть. Его пальцы, мгновением ранее блуждавшие у ворота ее рубашки, принялись аккуратно застегивать пуговицы:

– Ты могла бы остаться его любовницей, сделать его королем, заручившись поддержкой Свортека, и верховодить Бракадией из-за его спины. Полоумная Кришана так ничего бы и не поняла. Рейнар до конца своих дней исполнял бы все твои хотелки, даже слова бы против не сказал. Морра, бывшая подавальщица в курильне, а ныне – самая могущественная женщина королевства… Как же ты так облажалась? А Свортек оставил тебя ни с чем. Ну да, принял в Гильдию, но Дара тебе не дал. Даже сейчас ты могла просто попросить защиты, и я бы не отказал. Но ты снова решила насолить Рейнару – нашему будущему королю!

– Откуда ты все это знаешь? – только и сумела выдавить баронесса, отстраняясь. – О Кришане… Обо мне?

Латерфольт сделал большой глоток из фляги. Взгляд его помрачнел. Странная игра: теперь Морра подцепила его на крючок, но сама не поняла как.

– Рейнар рассказал? Тебе? Я думала, вы только грызетесь, а оказывается, обсуждаете меня – как интересно!

– Рассказал. Давно, – буркнул Латерфольт. – Не сейчас.

– О, какая прелесть! – Морра звонко рассмеялась. – Никогда бы не подумала, что Рейнар открыл душу такому, как ты. Да еще и когда просто воспользовался тобой, прежде чем выкинуть. Ох, мальчики…

– Заткнись!

Он вскочил и подхватил Кнедлика. Морра не стала его останавливать. Уже спускаясь в люк башни, Латерфольт обернулся и сухо бросил:

– Ты, конечно, растреплешь об этом Шарке. Но выставишь дурой только себя.

– Ничего не было, – отозвалась Морра и приложилась к фляге. – Спокойной ночи, егермейстер.

– Раскручивай давай!

Тарра подтолкнул Нанью к мечу. «Так себе затея», – думал Латерфольт, наблюдая, как юнец пытается подняться с бревна. Хроуст решил задержаться в городке на пару дней, и таворцы с хиннами не придумали ничего лучше, чем надраться и сыграть в «клинок». Правила у игры были проще не придумаешь: один участник раскручивал меч на земле и дрался на палках со вторым, на кого указало острие. Играли до трех падений. Надолго раунды не затягивались: играющие без всяких палок то и дело теряли равновесие, и ноги сами роняли пьяные тела в пыль.