Мария Воронова – Семейная кухня эпохи кризиса (страница 2)

Теперь о предметах личной гигиены. Рискуя навлечь на себя презрение всех женщин мира, скажу – дешевые шампуни и мыло ничуть не хуже дорогих, если выбрать подходящие для вашей кожи и волос. Ведь даже самый дорогой шампунь не сделает волосы в три раза гуще.

Кремы и косметика – дело, конечно, слишком интимное, чтобы что-то советовать. Замечу только, что кремы от морщин нужно использовать с осторожностью, они вызывают привыкание и синдром отмены. Обещания, что с помощью крема можно восстановить овал лица… Возможно, крем и подберет физиономию благодаря цементирующей клеевой основе, но как только он закончится, получится не овал, а обвал лица. Так что, пока возраст позволяет, лучше пользоваться простенькими кремами без биологически активных препаратов. Оптимально, если крем для вас выберет беспристрастный врач-косметолог, то есть специалист, не занимающийся распространением косметики. Но это совет почти утопический – подобные экземпляры встречаются в природе так же редко, как саблезубые тигры.

Что касается мужской косметики, задача облегчается тем, что обычно ее дарят в достаточных количествах на Новый год и Двадцать третье февраля.

Уязвимое место в этом списке – средства для укладки волос. К моему огромному сожалению, хороших дешевых лаков и муссов не существует. И здесь придется либо разоряться на дорогие, либо отпускать длинные волосы – заодно на парикмахерской сэкономите.

Итак, базовые закупки сделаны, и у вас на руках остался огрызок зарплаты, с помощью которого надо продержаться целый месяц. Что же делать?

Профессор Царев был некрасив той завораживающей некрасивостью, которая часто заставляет женщин сходить с ума. Высокий костлявый брюнет с длинными крупными руками. Худое лицо с большим носом и острым подбородком в профиль напоминало Месяц Месяцович, как его рисуют в детских книжках. В юности Георгий занимался боксом, его нос, первоначально задуманный природой как орлиный, был в свое время сломан и анфас повторял очертаниями молнию. Широкие, высоко поднятые брови, большие карие глаза и тонкогубый рот… Словом, мать-природа снабдила его всеми необходимыми атрибутами Дон Жуана, но Георгий Иванович был слишком порядочным человеком для того, чтобы пополнить ряды соблазнителей. В нем угадывались скрытая сила и недюжинный талант любовника, однако профессор, не подозревая о впечатлении, производимом на женщин, оставался верным мужем и добросовестным работником. Он был из тех людей, которых тридцатилетние называют фанатами науки, а молодежь – ботанами. Главным в жизни Георгия Ивановича была фармакология, а все остальное происходило на периферии его сознания. Научные изыскания отнимали все время и силы, поэтому большой карьеры он не сделал, хотя снискал мировую известность как ведущий специалист по проблемам биотерапии опухолей. Он трудился в медицинском институте старшим научным сотрудником, но не заботился ни о том, чтобы занять руководящую должность, ни о коммерческом использовании своих разработок. Наоборот, щедро делился собственными идеями, считая, что чем больше он их раздаст, тем больше новых мыслей придет в его освободившуюся голову. Царев закрыл вытяжной шкаф, загрузил лед в термос с жидким азотом, сложил туда готовые вакцины и отправился в свой кабинет. Лена, молодая симпатичная женщина с легкой мальчишеской фигуркой, уже поджидала его.

– Задержал?

– Нет, это я раньше приехала. Представляете, на Тучковом мосту не было пробки!

– Странно, – поддакнул Георгий Иванович.

Сам он передвигался на метро либо пешком и в проблемы уличных заторов не вникал.

Лена расшнуровала смешной пестрый рюкзачок, достала папку с документами и такой же, как у Царева, термос.

– Вот, посмотрите, какие получаются результаты. – Она раскрыла папку. – Тут у меня все в таблицах отмечено, каждый случай. А вот сводные таблицы.

– Полюбопытствуем.

Он склонился над бумагами, и Лена, стараясь помочь ему разобраться, неожиданно оказалась очень близко. В азарте водя колпачком ручки по таблице, она не замечала, что ее легкие белокурые волосы щекочут лицо Георгия. А он, наоборот, вдыхая аромат ее удивительно свежего дыхания, вдруг совершенно забыл о науке.

«Какая же она хорошенькая, почему я раньше не видел? Серые глазищи, носик… Прелесть же! Господи, о чем я думаю?»

– А вот результаты томографии. Отчетливо видно, что за время терапии опухоль уменьшилась на три сантиметра.

Царев многозначительно посмотрел на пленки.

– Придется поверить вам на слово, – признался он, – сам я в этом мало что понимаю. Тогда надо бы сделать контрольную томографию всем пациентам, ведь один случай еще ни о чем не говорит.

– Хотелось бы, но это дорого, мало кто из больных может позволить себе выкинуть четыре тысячи для удовлетворения нашего любопытства. Вот если бы вы получили грант…

– Мечтать не вредно, – улыбнулся Георгий Иванович.

Несколько лет назад он взялся за разработку противоопухолевой вакцины. В раковых клетках достаточно антигенов, но они маскируются таким образом, что иммунная система перестает их распознавать как чужеродные. Задача Георгия Ивановича состояла в том, чтобы выделить эти антигены и заставить работать иммунитет. Своей вакциной он занимался преимущественно в свободное время, потому что основная направленность научной работы кафедры была другой. Доходило до того, что приходилось покупать лабораторных мышей на собственные деньги. На кафедре мало кто верил, что у Царева что-нибудь получится, но исследованиям не препятствовали, полагая, что гений имеет право на безобидные причуды. Отработав технологию и получив кое-какие обнадеживающие результаты на мышах, Георгий задумался, что делать дальше. Никто из официальных лиц его открытием не заинтересовался, зато на горизонте появился профессор Спирин, человек, одержимый идеей победить рак. Он заведовал хирургическим отделением в больнице, где трудилась жена Георгия. Спирин разместил у себя клиническую базу кафедры хирургии мединститута и устроил центр лечения больных с распространенными формами рака. Центр принимал пациентов, от которых отказались все остальные врачи, и иногда добивался потрясающих результатов. Узнав от жены Георгия о его разработках, Спирин воодушевился и решил попробовать применить вакцины на совсем безнадежных больных. Георгий некоторое время сомневался, этично ли экспериментировать на людях, но потом успокоил свою совесть – этим больным было нечего терять. И вот уже второй год Спирин оперировал пациентов, удалял то, что можно удалить, а Георгий готовил для больного индивидуальную вакцину из его же собственной опухоли. Сотрудница Спирина Лена выполняла львиную долю работы – она возила Георгию материал, забирала у него готовую вакцину, вводила ее больным и контролировала состояние пациентов.

Каждый раз, получая от нее подробнейший отчет с таблицами, Георгий маялся угрызениями совести. По идее он должен был все это делать сам. Лена – обычный врач, не сотрудник кафедры, значит, даже не сможет защитить на этом материале диссертацию. Получается, девушка старается за «спасибо».

– Если мою вакцину когда-нибудь признают, я назову ее… Лена, как ваша фамилия?

– Королева.

– Правда? – Георгий неожиданно расхохотался.

– Что смешного? Нормальная фамилия.

– Да, но согласитесь, «вакцина Царева – Королевой» звучит очень смешно!

– Что вы, Георгий Иванович! Я не заслужила такой чести. Просто помогаю вам чем могу.

– Не скромничайте. Впрочем, не будем зря мечтать. Пройдет еще много лет, прежде чем мы сможем официально зарегистрировать нашу вакцину. Вы успеете внуков женить к тому времени. Я забираю папку?

– Конечно.

– А компьютерные пленки?

– Пожалуйста. Я их отсканировала. Я вообще всю информацию дублирую, ей же цены нет.

Георгий усмехнулся. Так ли это? Хорошо было изобретателям пенициллина: ввели препарат умирающему от сепсиса, и через пару дней он выздоровел! Чудо, и всем сразу ясно, что лекарство действует. А ему на что ориентироваться? Единственный убедительный критерий – продолжительность жизни больного, но она зависит от стольких факторов… Любой недоброжелатель легко докажет, что вакцина ни при чем.

Лена поднялась, а Георгий вдруг подумал, что не хочет, чтобы она уходила. Но задержать ее было нечем. Он накинул куртку и пошел провожать ее до остановки.

Марина искала в сумочке ключ. Ручка от тяжелого пакета с продуктами безжалостно впивалась в запястье. Может быть, позвонить в дверь? Но Славика нет дома, а муж рассердится, что она отвлекает его от занятий.

Она шумно хлопнула дверью, долго возилась в прихожей, но Георгий не реагировал.

– Привет! – Марина сама заглянула к нему.

Муж, естественно, сидел за компьютером.

– Здравствуй, Марина. Прости, у меня ответственный момент, боюсь сбиться с мысли.

Теперь она увидит его только за ужином, и то если он не попросит принести еду в комнату.

Переодевшись, Марина занялась готовкой.

«Я стала для него безликой служанкой, – меланхолично размышляла она, нарезая помидоры. – Хотя почему стала? Всегда была. Я – существо, полностью обслуживающее и обеспечивающее семью, чтобы он мог не думать ни о чем, кроме своей дебильной науки. Носится с этой вакциной как с писаной торбой, хотя ежу понятно, что это полная туфта. Можно подумать, его первого озарило! Были же ученые, не глупее его, и противораковые вакцины разрабатывали, и доказали уже, что идея не работает! Что расстройство иммунитета при раке не главное. А Жора решил ковырять эту жилу до конца, на кафедре все уже над ним смеются. Увы, мне досталась роль самоотверженной спутницы непризнанного гения. Он никогда не спрашивает, хватает ли мне денег на хозяйство, не говоря уже о том, чтобы помогать. Мы называемся супругами, значит, „в одной упряжке“. На деле же я одна тяну этот чертов воз под названием „семейная жизнь“, а он восседает на телеге в роли беззаботного пассажира! И ради чего я его волоку? Получается, только ради статуса замужней дамы. Квартира досталась мне от бабушки. Деньги? То, что он несет в семью, еле хватает на прокорм и одежду для него самого. Душевная поддержка? Мы почти не разговариваем. Постель? Ха-ха! Ребенок? Интересно, узнает ли Георгий собственного сына, случайно встретив на улице?