Мария Воронова – Мой бедный богатый мужчина (страница 7)

Недаром выпускницы Смольного института так высоко котировались на рынке невест, даже не имея приданого. Они удачно выходили замуж, потому что умели себя правильно вести.

Она часами ходила с палкой за спиной, приобретая осанку, приучала себя сидеть, не касаясь спинки стула, сомкнув и немного отведя в сторону колени, руки красиво складывала. Ела она теперь только по правилам, благо деликатные родители над ней не смеялись.

По сто раз пересматривая фильмы о принцессе, она перед зеркалом копировала ее улыбку, училась подавать руку с таким же доброжелательным достоинством… Бедная Женька измучилась сравнивать копию с оригиналом.

Другой вопрос, где блистать новообретенными манерами. Жизненные пути Дианы и олигархов никак не пересекались. Ходить в клубы? Допустим, она потратит всю свою месячную стипендию на единственное посещение клуба. Только правильно ли она распорядится средствами? Ведь всякому понятно, зачем девушка приходит одна в клуб. Действовать нужно наверняка, у нее будет всего одна попытка. Клубная тусовка знает все обо всех, и в итоге можно превратиться хуже чем в проститутку – в женщину, отдающуюся мужчинам ради призрачных обещаний жениться.

Может быть, устроиться медсестрой в элитную клинику и найти богатого жениха среди пациентов?

Поставив такую цель, Диана осуществила только первую ее часть. По окончании училища ей удалось получить работу в частной клинике, но она быстро поняла несбыточность своих надежд. Средний персонал там за людей не считался независимо от манер. Нет, пациенты не грубили, часто совали в карман халата денежку за ловко сделанный укол, но не более того. Впрочем, клиника скоро прогорела, и Диане пришлось искать убежище под крылом государственного здравоохранения.

Дважды она пыталась поступить на исторический факультет, но безуспешно. Потом, раздраженная неудачами, подала документы в медицинский институт, но даже квота для медработников среднего звена не помогла ей. О платном обучении, разумеется, не могло быть и речи.

В общем, жизнь не удалась. Одинокая женщина, обреченная всю жизнь работать медсестрой, – кажется, именно такое будущее ей предстояло.

Нет, ухажеры у нее были. Молодые доктора охотно подбивали клинья к красивой сестричке, но связываться с ними только затем, чтобы услышать потом: «Я тебя не насиловал…» Ну уж нет! Приобретя в больнице репутацию недотроги, Диана очень ею дорожила.

Впрочем, и гипотетическому богатому жениху она не собиралась отдаваться до свадьбы. Ведь раньше считалось, что девственность – главное сокровище девушки. Да, она отдала свое сокровище даром, но об этом никто не знает…

Мама очень переживала, что в двадцать пять лет Диана еще не замужем. Убеждала не ждать принца, а поискать спутника жизни в своей среде. «Жизнь женщины в поисках мужа, – говорила она, – делится на три стадии: до двадцати лет – только он, и больше никто, от двадцати до тридцати – все равно кто, лишь бы богатый и успешный, а после тридцати – хоть кто-нибудь…»

Диана, понимая, что ее шансы на успех тают с каждым годом, все же не готова была похоронить идею о богатой жизни с помощью замужества. Она продолжала искать.

Вместе с Женькой они ходили по театрам и музеям, подолгу гуляли в парках – все безрезультатно. Потом Женька, отчаявшись, выскочила замуж за милиционера. Ей стало некогда гулять с подругой, и теперь для общения Диане остались только родители и товарищи по работе.

«Вот он, мой олигарх! – решила она, глядя на пациента, которого недальновидные доктора определили в бомжи. – Очень хорошо, что его считают бомжом, я сделаю вид, что тоже так думаю. Но я стану вести себя с ним очень внимательно, будто бы я вообще такая милосердная. Ну и с другими пациентами тоже, пусть видит».

Глава 3

Новый пациент выходил из наркоза без дрожи, рвот и неконтролируемого потока сознания, что говорило о его здоровом организме.

– Как вы себя чувствуете? – с улыбкой спросила Диана, когда он открыл глаза. – Давайте смочим губы.

Она аккуратно провела по рту мужчины влажным марлевым тампоном. Пациент благодарно прикрыл веки. Улыбаться и говорить он еще не мог.

Диана поправила сползшее одеяло. Заодно она проверила и остальных больных на своем посту, чтобы пациент не подумал, будто ею движет нечто большее, чем высокий профессионализм и человеческая доброта.

Вообще-то она и без того была ответственной сестрой. Никогда не уходила с поста, не убедившись, что кто-то присматривает за больными. Всегда знала показатели гемодинамики и результаты анализов пациентов, скрупулезно выполняла назначения и вежливо вела себя с больными. Покидая реанимационное отделение, пациенты обычно благодарили ее. Свои безупречные манеры Диана использовала в общении с врачами и другими сотрудниками, поэтому коллеги ее тоже любили. И теперь ей не пришлось особенно менять стиль поведения, нужно было лишь добавить капельку доброжелательного внимания и нежности…

Около двенадцати она сняла специальные ремни с рук и ног мужчины.

– Обещаете, что чертей ловить не будете? – спросила она, лукаво улыбнувшись. – Я нарушаю инструкции, развязывая вас.

Пациент помотал головой из стороны в сторону. Диане было ясно, что белая горячка его не посетит, но вопрос должен был показать, что она считает его таким же опустившимся алкоголиком, как и остальные.

– Сейчас уже поздно, отдыхайте. Я сделала вам обезболивающий укол. А завтра, если хотите, я позвоню вашим родным, сообщу, где вы находитесь. Спокойной ночи.

Ответом ей был благодарный и заинтересованный взгляд.

Кажется, клюнуло!

Диана подошла к зеркалу, поправила воротничок халата и прическу. Шапочку она надевала только в тех случаях, когда делала инъекции и ассистировала на перевязках, в остальное время заплетала свои густые длинные волосы во французскую косу – очень девическая прическа, подчеркивающая молодость и чистоту.

Вглядевшись в зеркало, она остро пожалела, что не научилась использовать свое красивое тело, вызывая в мужчинах эротические мечты. Как это – показать грудь в вырезе блузки, мелькнуть коленкой или бедром, прижаться на мгновение теплым упругим боком? Такие ухищрения всегда казались ей невыносимо пошлыми. А зря! Сейчас они бы ей очень пригодились…

На следующее утро пациент, с трудом выговаривая слова, признался, что ему некому сообщить о своем бедственном положении, и Диана слегка разочаровалась. Вдруг он на самом деле бомж? У нормальных людей всегда есть к кому обратиться в тяжелой ситуации. А может, он просто не хочет, чтоб его видели в таком состоянии? Значит, не женат, уж жене обязательно сообщил бы…

На радостях она покормила его завтраком с ложки, очень аккуратно, чтобы не потревожить больную щеку и губу. Слава богу, она работает на посту каждый день, Лада обещала продержать пациента минимум три дня, и за это время… А может быть, она пожалеет его и оставит на целую неделю, понимая, что на отделении о нем никто заботиться не будет. Диана знала, что хорошие врачи привязываются к пациентам, особенно к тем, в которых вложили много труда…

С хрустом потягиваясь, в комнату дежурных вошел Колдунов.

– Вызываете на консультацию? – грозно спросил он у Лады. – А где стакан, где рюмка с бутербродом?

– Не волнуйтесь, детки, дайте только срок. Будет вам и белка, будет и свисток. – Из шкафа показалась сначала обширная попа, а потом и вся Лада Николаевна целиком. В руках она держала плечики с уличной одеждой – рабочий день уже закончился. – Посмотрите ножки у бабушки?

– Девятая койка? Я и так могу сказать, не глядя: атеросклероз, критическая ишемия, но ампутировать еще рано.

Лада рассмеялась:

– Уважаемый Холмс, каким образом?! Ну, про атеросклероз понятно, но как вы догадались, что ампутировать еще рано?

– Элементарно, Ватсон. Я сегодня иду на барщину, отрабатывать полставки главного хирурга, и просто не успею прооперировать. До завтра ничего с бабушкой не случится, думаю. Так где рюмка с бутербродом?

– Можем у меня пообедать. Диана, ты с нами пойдешь?

– С удовольствием.

У Лады Николаевны любили бывать все. Она жила через дорогу от больницы и часто приглашала сотрудников обедать и пить кофе. Это было хлебосольство одинокого человека. Раз нет детей, мужа, то есть людей, которых надо кормить обязательно, Лада заботилась обо всех понемножку.

Воодушевленный идеей внепланового обеда, Колдунов мчался чуть ли не впереди хозяйки. Уходя из дома в семь утра, он возвращался поздно вечером, в десятом, а то и в одиннадцатом часу. Съедал, конечно, столовский обед, но разве он мог сравниться с домашним?

Квартира Лады Николаевны была под стать хозяйке и поражала старомодным купеческим великолепием. Массивные полированные буфеты, ломящиеся от хрустальной посуды, ковры на полах и стенах, тяжелые портьеры… И все вычищено, натерто до блеска. В просторной кухне – овальный дубовый стол.

Пахнуло лавандой – это хозяйка открыла ящик буфета, где хранила столовое полотно, аккуратно свернутое в ровные одинаковые колбаски.

Лада Николаевна постелила скрипящую от крахмала белоснежную скатерть и стала накрывать.

– Лепота у тебя, Ладушка, – Колдунов развалился на стуле, – чистота, порядок, любо-дорого смотреть. Только знаешь, чего твоему дому катастрофически не хватает? Чтобы кто-нибудь разбрасывал тут свои носки. Нужно тебя срочно замуж выдать.