Мария Воробьева – Наследство (страница 2)

родительской опеки. Варя была шокирована этим открытием: она очень

скучала по маме. В целом мире у них двоих не было никого кроме друг

друга. У Вари была мама – Надежда Павловна, а у мама была Варя.

Сколько Варя себя помнила они всегда были вместе. Мать посвящала

дочери все свое свободное от работы время. Было какое–то священное

таинство в их совместных вылазках на природу по выходным, в чтении

книг по вечерам под тихое тиканье часов, даже в совместном

приготовлении банальных щей они обе ощущали тайный смысл, понятный только им двоим. Варя скучала иногда до боли в сердце по

- 6 -

тихим долгим разговорам в желтом свете старенького абажура. В их

жизни никогда не было бесконечной череды тетушек, бабушек, племяшек, шуринов и прочих многоименных родственников, чему они

(каждая в отдельности) втайне радовались. Жили они с мамой в

обычной

безликой

двухкомнатной

хрущобе

маленького

промышленного городка, сердцем которого был металлургический

комбинат. Мама, как почти все жители городка, работала на этом

гиганте по трехсменному графику. Окружающие их люди по–доброму

завидовали той идиллии, что царила между дочерью и матерью. Но

одновременно с этим удивляла всех несхожесть во внешности между

такими родными людьми. Надежда Павловна не блистала красой: маленького роста, коренастая с каким–то сморщенным обезьяним

личиком, она притягивала к себе взгляды людей, как притягивает их

карлик в цирке. Варвара была абсолютным антиподом: высокая, статная, с величественной осанкой, слегка вьющиеся густые черные

волосы и правильные портретные черты лица в целом создавали

внешность не только красивую, но и одухотворенную живым светом

голубых глаз. Соседки шептались, что Надя де по молодости подлегла

под красавца, да и забрюхатела, а поскольку внешность Бог ее обидел, то и ростит девку одна (кому такая мартышка нужна). Хорошо, что хоть

девчонка в папашу–павлина красива, а характером как мать – мягкая.

Такая байка ходила в городе в качестве объяснения несхожести матери

и дочери, она принималась как научно доказанный факт, и вся женская

половина городка понимающе–сочувственно вздыхала, в очередной раз

убеждаясь в нелегкой бабьей доле на Руси. Для Вари мать была

единственным человеком в чьих добрых глазах можно утопить любую

беду. Она стремилась стать лучше, добрее с этой женщиной, чей

духовный мир нельзя было сравнить ни с какой физической красотой.

Про своего отца Варя никогда не спрашивала.

3

Кроме тоски по маме, Варю немыслимо раздражала

необходимость жить в общаге: где один туалет на весь коридор; где в

душе вечно нет воды; с вездесущими и неистребимыми полчищами

- 7 -

тараканов, которые не только не боялись рассыпаемой СЭС отравы, а

похоже питающиеся ею с удовольствием; с текущими, исправнее душа, в любое время года потолками. Она молча терпела это, зная, что

большего ее мама не может ей дать. Нет, ей нравилось общаться с

сокурсниками, хохотать с девчонками на общей кухне, шептаться здесь

же о том, в кого на этой неделе влюблена Лилька Гурьева, но иногда

хотелось услышать тиканье домашних часов в тишине ночи. В комнате

их обитало шесть человек. За первые несколько месяцев они обжили

комнату: навесили книжных полок и плакатов, прикрывающих

трещины в штукатурке, насадили в большие пластиковые «ведерки»

из–под майонеза цветов, которые всем потоком тырились у химички в

лаборатории, каждая из девчонок привезла из дома те вещички–

безделушки, по которым безошибочно определялась принадлежность

комнаты женскому полу. В этой комнате сразу все стало общим, как и

все в этом старом подтекающем здании. Каждая из девушек мечтала о

том, чтобы снимать отдельную комнату в городе или квартиру (верх

роскоши) с отдельными удобствами. Но это были мечты, так как

стоимость такой жилплощади подчас равнялась месячной зарплате

одного из родителей, работающих на периферии. Так что оставалось

жить дальше и мечтать, что удастся подцепить принца–аборигена с

отдельным жильем. Но, похоже, желающих было немного, да и

аборигены были разборчивы, благодаря своим мамочкам, и на лимиту

особых взглядов не имели. Варя смутно помнила первое полугодие. Все