Мария Волкова – Послевкусие любви (страница 28)

От моих печальных мыслей меня снова отвлек Адриан:

– Ты хочешь появиться в церкви в костюме Супермена? Я лично не собираюсь позориться! Так что все эти бабские тряпки хочу куда-нибудь запихнуть далеко и надолго! Никогда в жизни больше не надену ничего женского! – и он стал на ходу стягивать с себя платье.

– Никогда не говори: «Никогда»! – произнесла я вдогонку и тут же замолчала. – Платья подружек! Я не знаю, успели ли их привезти? У меня ведь нет ни одного нарядного платья и парика теперь тоже нет! – с ужасом взревела я.

– Не похоже, чтобы у тебя с собой не было ни одного платья.

– Первоначально я ехала на похороны, если ты еще помнишь эту историю, но…

– Помню! – перебил меня Адриан. – Но уверен, что ты что-нибудь обязательно придумаешь! – и с этими словами он быстро направился в свою комнату, оставив меня в холе первого этажа в костюме супергероя.

Я озадачено подошла к большому зеркалу и внимательно оглядела себя с ног до головы. В принципе, так тоже неплохо, очень даже оригинально… Боже! Кого я пытаюсь этим обмануть? И пулей метнулась по лестнице в свою спальню.

В ожидании счастья я даже пальцы скрестила на руках и стала рыскать взглядом по комнате, но платья нигде не было: ни в шкафах, ни на кресле, ни в ванной… Спешно приняв душ, я еще раз оббежала всю комнату, но ничего, в чем можно было бы явиться в церковь, так и не нашла! Упав на кровать, я закрыла лицо руками и издала жалобный писк. Три потери за один день – это слишком даже для меня: парик, тональник и наряд подружки невесты!

Действительно, а в чем я появлюсь на свадьбе? Наверное, так и останусь в костюме Супермена, к тому же я к нему уже почти привыкла. Все будут красивыми во время торжества, а я страшненькой. В тот момент, когда я уже почти смирилась со своей участью, я вдруг спохватилась, вспомнив, что на чердаке хранятся театральные костюмы. Живо метнувшись наверх, я стала копаться во всех коробках с надписью «Гранд Театр» в надежде найти хоть что-то современное и яркое, но таких нарядов здесь не оказалось. На нервной почве я не смогла найти даже платье танцовщиц канкана: видимо, их уже куда-то убрали от греха подальше. Ситуация была патовая, время на часах неслось неимоверно быстро. Меня еще потрясывало от нашего ночного приключения в лодке и перспективы быть спасенной сотней полуголых мужиков, а теперь я должна снова выкручиваться. Я присела на одну из коробок и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Мне бы сейчас не помешал бокальчик хорошего вина, чтобы снять напряжение. Вспомнив, что бабуля Ниннет не сразу согласилась жить на чердаке и даже составила личный райдер, в котором указала несколько прекрасных вин, я тут же стала оглядываться по сторонам в поисках холодильника. Коробки, еще раз коробки, старые игрушки, инструменты.

Разгребая хлам, я наконец-то наткнулась на тот самый винный холодильник, и с победоносным видом принялась изучать его ассортимент. Как ни странно, но одна из бутылок была уже на треть опустошена и, судя по бокалу, на котором еще остались свежие подтеки, сделали это совсем недавно. Думаю, я бы запросто могла работать детективом. Взяв чистый бокал, я присела на какую-то старую табуретку и налила себе содержимое отпитого «Шато Д’Армайяка, 5-й Гран Крю Классе» из коммуны Пойяк, принадлежащее семейству Ротшильдов. Сразу же чувствуется мощь каберне совиньона и его сильные танины. Вино очень откровенное, в нем все прекрасно улавливается: и перец, и черная смородина со сливой, легкие оттенки бочки, тона кедра, кофейные нюансы и кожа. Такое честное, какой я в своей жизни никогда не была и вряд ли стану! Я почувствовала, как волнение сходит на «нет», а закуска, которая находилась в холодильнике, добавила энергии и бодрости. Сделав еще несколько глотков, я встала со своего места и ощутила, как меня немного повело в сторону. Как же это несвойственно моей натуре, от одного лишь бокала? Видимо, потому что мало поела. С другой стороны, пребывая в легком опьянении, гениальные идеи посещают мой мозг гораздо охотнее!

Что ж, слегка расслабившись, я открыла еще несколько коробок с костюмами шекспировских персонажей. В одной из них лежало на удивление привлекательное длинное платье из золотой парчи с тонкими замысловатыми узорами и с небольшим квадратным декольте, обрамленным белым кружевом и жемчугом. Рукава платья были длинные и узкие. Они расширялись в области плеч и напоминали форму фонариков. Украшениями на них служили ленты, расположенные в области локтей и запястий. Самое главное, что этот наряд пришелся впору, словно мерки с меня снимали. На коробке, в которой я нашла его, было написано «Укрощение строптивой!» Ну тогда это точно для меня, поэтому и не удивительно, что оно так хорошо село. «Что ж смотрится вполне сносно», – подумала я, поправив шлейф. «Фасончик, конечно, устаревший, но лучше так, чем одно траурное платье с дырой на попе». К этому прекрасному наряду прилагался еще и головной убор в виде тонкой сетки с ободком, который был украшен таким же жемчугом, что и декольте на платье. Учитывая тот факт, что моя прическа «неописуемой красоты» оставляла желать лучшего, то данный убор оказался как нельзя кстати. Уложив волосы в сетку, я осторожно поместила обруч по центру головы, а затем немного придвинула его ко лбу, создав тем самым небольшой объем. Зафиксировав новый образ лаком и подправив макияж, я вышла на лестницу. Адриан уже поджидал меня в холе в элегантном черном костюме.

– Прекрасно! – произнес он, радостно улыбаясь. А вот моя улыбка тотчас же исчезла с лица.

– Я буду выглядеть, как средневековая дамочка, а ты… – я замолчала, подбирая слова. – А ты как совершенно нормальный мужчина, в современной одежде?

– А что я, по-твоему, должен был надеть?

Будучи крайне предусмотрительной, я знала, что он обязательно задаст мне этот вопрос, поэтому заранее подобрала на чердаке подходящий для него костюмчик. Он, конечно, ругался, но все же надел его. Перекусив бутербродами с бретонским маслом и, выпив еще немного – для смелости – «Шато Д’Армайяк», мы направились на церемонию.

Двери в церковь распахнулись, и на пороге своей новой жизни появились мы. Не очень прочно и уверенно стоящие на своих двоих, но все же появились. Главное – не начать икать! Хотя, в конце концов, после того стресса, который мы пережили, нам простительно, и потом, мы же должны были немного расслабиться. Несмотря на содержащийся в моем организме алкоголь, я все прекрасно осознавала и продолжала здраво мыслить, по крайней мере мне так казалось.

Как же здесь было красиво! Церковь утопала в цветах, белые лилии были повсюду, мужчины в элегантных костюмах, дамы в строгих, но шикарных платьях и в шляпках!

Я гордо приподняла свою средневековую голову, немного повиснув на руке Адриана, и обвела взглядом всех присутствующих. Кто-то смотрел на нас с удивлением – в основном это были гости, с которыми мы еще не успели познакомиться, кто-то с радостью – к таким относились Камилла и Люка, а кто-то поглядывал в нашу сторону с явным недоверием и опаской. Огромная церковная книга, которую держал в руках священник, с шумом захлопнулась, и мы тут же попали под его пристальное внимание.

– Снова ты! – изрек отец Кловис. Не могу сказать, чтоб такое приветствие меня порадовало, но то, что он был на своих двоих и мог провести службу, уже казалось неплохим началом. – И ведь не одна! – злобно прищурившись, продолжил он. – Такого же чудика себе нашла, еще и в чулках! Странно, что не в доспехах: от такой дамочки, как эта, – и он направил в мою сторону свой длинный указательный палец, – надо держаться на расстоянии!

Он строгим взглядом окинул Адриана. На нем был богато украшенный кафтан, великолепно подчеркивающий его широкие плечи, короткие, но пышные бриджи и белые чулки, обтягивающие стройные мужские ноги. Пожалуй, последнее возмущало Адриана больше всего, хотя не понимаю, почему? Футболисты же бегают по полю в шортах и гольфах – выглядит эффектно и никого не смущает! В принципе, это и был мой главный и единственный довод, благодаря которому он согласился все это нацепить, а еще тот факт, что все другие брюки были с кошмарными, нарочито подчеркнутыми гульфиками, которые так любили делать в мужских средневековых костюмах.

– Я хотел снять бабские тряпки, а в результате появился в чулках! – прошептал Адриан, стоя на пороге церкви и натянуто улыбаясь собравшимся в ней гостям. – Ты сделаешь из меня мужа-подкаблучника!

– Сначала стань когда-нибудь просто моим мужем, – спокойно ответила я, радостно озираясь по сторонам и не обращая более никакого внимания на глупости отца Кловиса, – и потом, я же специально прикрепила к твоему поясу муляж шпаги, чтобы у присутствующих здесь господ не было ни малейших сомнений в твоей мужественности! – а вот это реальный довод, со шпагой он был единственный на церемонии.

Затем мой взгляд зацепился за образы подружек невест, и в этот момент я поняла, куда исчезли все платья из кордебалета.

– Ты только посмотри на них! – и я кивнула в сторону бабули Ниннет и ее свиты. – Не знаю, кто из нас выглядит нелепее: мы или престарелые кордебалетчицы!

Они сперли мою идею и забрали все платья, докупив к ним одинаковые атласные болеро, которыми прикрыли грудь и плечи. Ну, хотя бы до этого додумались без моей помощи.