Мария Волкова – Послевкусие любви (страница 17)
– Свадьбу так до конца и не отрепетировали! – с грустью заметила бабуля Ниннет, следуя за каталкой. – Что с ним произошло?
– Ему стало плохо. Когда я вошла, он со стула упал, не знаю, почему! – оправдывалась я. – Я тут ни при чем, так совпало! Даже позвать его на репетицию толком не успела.
– Полина, не переживай, – успокаивала меня мадам Бонне. – Отец Кловис уже не молод, наоборот, хорошо, что ты рядом оказалась и смогла оказать первую помощь! Ты спасла его.
– Не понимаю, что он постоянно бормочет? Он просит о чем-то? – встревожено спросила я, провожая взглядом несчастного священника.
Адриан подошел поближе к машине скорой помощи, куда заносили отца Кловиса, и внимательно прислушался к нему.
– Изыди, говорит! – тут же ответил он, покосившись в мою сторону.
– Но я тут ни причем! – обиженно завопила я. – Говорила же, что не надо этот средневековый наряд надевать, – и подбежала к скорой помощи. – Отец Кловис! Я нормальный человек, это просто плащ такой от шекспировских трупов! Черт, что я несу! От шекспировской труппы! Я вообще снять его могу, я даже не хотела в этом приходить, – и я быстро распахнула перед ним плащ, как сделала это перед бабулей Ниннет. Глаза священника снова увеличились в несколько раз.
– Это совсем не то, что я хотела вам продемонстрировать, – оправдываясь, я спешно скинула с себя «нянькин» безразмерный балдахин, оставшись в платье для кордебалета.
Отец Кловис сразу же замахал руками.
– Соблазнить хочет, за собой зовет, – прошептал он с испуганными глазами и стал усиленнее дышать в кислородную маску.
– Девушка, пожалуйста, отойдите! – рявкнули медики. – Не мешайте нам!
– И как у тебя это получается? – серьезно произнес Адриан, качая головой.
– Да, я-то тут причем! – было жутко обидно, настолько, что по щекам тут же покатились слезы. – Мне сказали этот мешок надеть, я надела, сказали плащ нацепить и это сделать! Я делала все, что вы мне велели!
Скорая помощь уехала, и в саду наступила гробовая тишина. Адриан с ужасом провел рукой по лицу, мадам Бонне и Камилла находились в жутко напряженном состоянии. Единственные из присутствующих, кто сохранял спокойствие, были Робер и бабуля Ниннет.
– А зачем они велели тебе это сделать? – вдруг спросила бабуля Ниннет, – Зачем вы заставили ее надеть этот средневековый балдахин? – и она вопрошающе посмотрела на Камиллу и мадам Бонне, – Есть что-то, чего я не знаю?
Камилла тяжко вздохнула и потупила взгляд.
– У нас проблемы с платьями для подружек невесты, – печально ответила она, – А театральных одеяний из шекспировских пьес много! Вот мы и подумали, может, костюмированная свадьба тебе понравилась бы?
– Поэтому вы попросили Полину надеть одно из них?
– Ну да, – виновато произнесла Камилла.
– Милая моя, я люблю, когда все красиво! Поэтому такой наряд, который вы выбрали для Полины, я бы точно никогда не одобрила даже на собственных похоронах, так что ждем мои лиловые платья! – сдержано сообщила бабуля Ниннет.
Я перевела взгляд на Адриана, который, зажав губы, вместе со всеми, молча, выслушивал наставления бабули. В конце концов, если бы не его ревность, то этого и не произошло бы. Ругаемся мы, а страдают из-за этого совсем другие люди. Надеюсь, что отец Кловис придет в чувство и еще долго прослужит своей церкви. Мне урок: отныне не буду слушать чужие советы, буду делать только так, как сама считаю нужным.
Глава 8
Карты
Что уж говорить, состояние отца Кловиса омрачало всех. Бабуля Ниннет гадала на картах, успеет ли он выздороветь ко дню свадьбу или нет, и, судя по недовольному лицу, гадание явно складывалось не в ее пользу. Вдобавок к этому Робер постоянно делал ошибки, когда зачитывал клятву верности, что напрягало ее еще больше. Мадам Бонне, вспомнив о том, что ей было поручено организовать шекспировский спектакль, распечатала несколько куплетов, выбрав «Ромео и Джульетту», и раздала их мне, Адриану, Люка и Камилле. Кто будет кем, мы так и не поняли. Мадам Бонне пояснила, что та из нас, у которой получится наилучшим образом вжиться в роль, и станет Джульеттой, соответственно, также обстояли дела и с Ромео. Если честно, то я уже не хотела никакого театра, да и перспектива играть Джульетту не доставляла мне большой радости. Уж лучше бы я няньку сыграла, хотя, судя по реакции отца Кловиса, мне и до няньки было далеко! Полдня мы репетировали куплеты, и по правде говоря, вариант Камиллы и Люка мне нравился гораздо больше моего с Адрианом. У них он был немного эпатажным, в особенности, когда Люка-Ромео повесил на себя в очередной раз кенгурятник с Полем. Со стороны выглядело так, словно у Ромео и Джульетты в их юном возрасте уже был затяжной склероз, и они решили договориться о своих чувствах после того, как опытный и очень трепетный папаша вспомнил, что у них есть совместный ребенок, которого почему-то повесели именно ему на шею во всех смыслах слова. Правда, их интерпретация была все равно гораздо лучше унылого и пресного пересказа, который получался у меня с Адрианом без какого-либо энтузиазма. Я присела на банкетку в холле и стала наблюдать за дебютом друзей.
–
– громко произнесла Камилла на лестничном пролете второго этажа, делая вид, что она совершенно не видит стоящего внизу Люка, у которого в кингурятнике сидит удивленный Поль и, глядя на маму, тычет маленьким пальчиком вверх, прям как отец Кловис сегодня, когда узрел меня в нянькином плаще.
– Да, там, на лестнице, красивая тетя, – радостно произнес Ромео, глядя на Поля.
– Люка, какая я тебе тетя! Твоя реплика! – шепотом проворчала Камилла. – Ты предлагаешь мне ее читать?
– Нет, что ты милая, сейчас, – и он внимательно вгляделся в распечатку мадам Бонне.
–
– с чувством произнес он и, чуть приподняв Поля, понюхал его пятую точку.
– Пора менять, Ромео мой? – поинтересовалась Камилла, озадачено следя за его действиями.
– Нет, милая Джульетта, показалось! – ответил он.
Камилла тотчас же заулыбалась и отправила с лестницы воздушный поцелуй, а затем вновь вошла в роль чувственной Джульетты, метнулась к другому краю лестницы и, зачем-то оттопырив свое правое ухо, произнесла:
– Па-па! – вдруг произнес по слогам маленький Поль, и все тут же замерли на месте, позабыв о своих репликах.
– Правильно, я папа, – сияя ответил Люка, а затем поднял глаза на прослезившуюся от чувств Джульетту. – Его первое слово, Камилла! Он сказал папа!
– Мой внук гений, – залепетала мадам Капулетти. – Он уже говорит в девять месяцев! Скоро он скажет «бабушка», ведь скажет? – и она, подойдя к Полю, начала с ним нянчиться.
Все это время я следила за реакцией Адриана, который с большим теплом смотрел на происходящее в семье его друзей. На его лице проскользнула еле заметная грустная улыбка, но никто, кроме меня, этого не заметил. Ведь я хорошо его знала и понимала, о чем он думает. Мне очень захотелось подойти к нему первой, но я почему-то не решалась. В этот момент в холле появилась недовольная бабуля Ниннет и, скрестив руки на груди, прислонилась к стене.
– Кризис в отношениях Джульетты и Ромео, страдающих склерозом, наконец-то миновал? – вымолвила она. – И, судя по всему, в решении вопроса помог мой чудо-правнук!
– Он заговорил, бабуля! – воодушевленно произнесла Камилла.
– Я слышала, поэтому такое дело надо отметить, и у меня к вам есть одно интереснейшее предложение!
– Какое?
– Приглашаю всех поучаствовать в карточно-спиритическом сеансе.
Надо признаться, что первое слово Поля и такое нестандартное предложение от бабули Ниннет воодушевило всех присутствующих. Мы тут же отложили свои распечатки с репликами и, сперва достав бокалы и «Шато Монроз», выпили за здоровье Поля, а затем стали готовиться к спиритическому сеансу!
Инициатором была бабуля Ниннет, которая, как оказалось, увлекается не только покером, а буквально всем, что связано с картами. Все шторы в гостиной были плотно задернуты, двери закрыты, свет выключен. Горело лишь несколько свечей, ощущение складывалось такое, словно мы попали в Средневековье. Все участники этого сеанса чувствовали себя немного волнительно. Было страшно, но безумно интересно.
За гладким лакированным столом из красного дерева собралась почти вся семья Камиллы, Адриан, я и, безусловно, ведущая данного мероприятия – бабуля Ниннет. Она попросила нас взяться за руки, чтобы внутри нашего кольца сформировалась нужная энергетика, и закрыть на время глаза. Я сидела между Камиллой и бабулей Ниннет, напротив меня был Адриан. Издав какой-то странный звук, бабуля Ниннет, принялась что-то неразборчиво лепетать себе под нос. Еще немного, и я подумала бы, что рядом со мной сидит не старушка Ниннет, а старушка Изергиль. «Интересно, на каком языке она сейчас говорит?»
– Румынский? – шепотом спросила я у Камиллы.
– Бретонский, – пояснила она. – Бабуля Ниннет долго жила в Бретани, она его хорошо знает.
– Как интересно! Если в следующий раз потребуется зачитать что-то на непонятном языке, то я могу сделать это на русском. – предложила я.