Мария Волконская – Скальпель против волшебства (страница 7)
Плечо опухло и покраснело. Арис Каэлин покрылся липким потом и шумно дышал.
– Сознание теряли? – разговаривая, Рита принялась ощупывать плечо, – Ну, упали в обморок, лишились чувств? – ответила на непонимающий взгляд пациента.
– Не-е, что я вам, девица на выданье? – храбрился тот, но зашипел, когда девушка попробовала отвести травмированную руку в сторону.
– Может, кровь из носа шла? Или из уха?
В комнату набилось народа. Некоторые замотали головами, подтверждая слова потерпевшего, что крови не было. Кто-то ахал, вспоминая, что крови было немерено.
– Да точно рука сломана. – В трактир ввалился нечесаный мужик отталкивающе неряшливого вида. Несмотря на раннее утро, он едва стоял на ногах. – У нашего прошлого старосты также было. Помните, как он с яблони упал, а потом помер?
Собравшиеся в ответ согласно закивали.
– Умер в результате падения с дерева? Или из-за перелома? – растерялась Рита.
– Да не-е-е-е, – мужик махнул рукой, – мы узнали, что он из городской казны ворует. Так его стража дубинами забила.
– Так, ладно. – Девушка решила, что пора заканчивать этот балаган. – Мне нужна тишина для работы. И я, пожалуй, обойдусь без зрителей.
Ивель вытолкала за дверь большую часть собравшихся зевак. Особенно любопытным вдогонку заехала по спине скрученным полотенцем. Бэлкинг предусмотрительно отошел к стене.
Рита улыбнулась и осмотрела уши пациента сама:
– Рвоты не было? А сейчас не тошнит? Поясните, как именно все произошло.
Трактирщик принялся рассказывать, как, свалившись с лестницы, повис на веревке, а затем упал. Иногда он ворчливо прерывался на пререкания с женой, а Рита тем временем проводила осмотр. Знала, что чем больше пациент расслабиться, тем проще пройдут самые болезненные моменты.
«Так, что имеем: отечность, боль, кровоизлияние в мягкие ткани. Это понятно. Нарушение мобильности сустава. Акромиальный отросток выступает, рука согнута и отведена назад. Передний вывих».
– Арис, вы чувствуете пальцы? – Рита прервала супружескую перебранку.
– Зовите меня, Севин, ара, – улыбнулся мужчина. – Да, шевелить могу, только больно очень. А вот плечо как все равно не мое стало.
«Эх, мне бы рентген… Вдруг перелом?»
Доктор не слышала крепитации и не чувствовала движения отломков, но все же работать без привычных КТ и МРТ было страшновато.
Решив все проверить еще раз, Рита коснулась спины трактирщика, и вдруг картинка перед глазами дрогнула. Девушка увидела сначала мышцы и связки, затем белую, словно баскетбольный мячик, суставную головку плечевой кости, застрявшую под клювовидным отростком лопатки. Все кости были целыми.
Девушка тряхнула головой и вспомнила, что дышать вообще-то полезно для здоровья.
«Я просто все слишком живо представила. Вот и всплыло изображение из атласа».
– Арис Каэлин, скажите, вы сегодня выпивали? – Где-то в подсознание маячила назойливая мысль, что она удивительно легко приноровилась к местным формам уважительного обращения.
– Простите, госпожа лекарка, виноват. – Мужчина потупил взгляд. – Просто так больно было… Вот Ивель рому-то и налила.
– Ничего. На самом деле в вашем случае это даже хорошо.
«Возможно, мне ром тоже скоро понадобится».
– Перелома у вас нет, только плечо вывихнуто. Я могу вправить, но вы должны мне доверять и… постараться расслабиться.
О том, что последний раз вправляла вывихи восемь лет назад на практике в травматологии, Рита решила не упоминать.
«У меня нет анестезии, снимков, нет седации и, видимо, мозгов, если я добровольно ввязалась в эту авантюру. Зато у меня есть одна попытка помочь этому человеку. Поехали».
– Севин, хотите лечь? – Рита согнула локоть пострадавшего на девяносто градусов.
Мужчина поморщился и замотал головой:
– А сидя можно?
– Можно. Только помните, вы должны расслабиться и просто дышать.
– Вы так смотрите на меня, ара. Что-то мне кажется, будет больно, – нервно усмехнулся Каэлин.
– Это вам руны предсказали? – прошептала Рита и сделала первое вращательное движение.
Севин хохотнул и тут же скривился, сжав зубы.
Минут десять доктор осторожно поворачивала поврежденную руку кнаружи, давая трактирщику время отдышаться, а спазмированным мышцам – расслабиться.
Наконец, Рита услышала характерный глухой звук – кость встала на место. Лицо Севина прояснилось:
– Ну, дела. Ивель, сегодня всем по рюмке! Бесплатно, задери меня каралиск!
Девушка попросила мужчину повторить пальцами жест «ОК», чтобы проверить моторные функции, и удовлетворенно кивнула.
– Ну, что ж. Мы почти закончили. Не шевелите рукой, арис. Совсем, – строго предупредила пациента и обратилась к Ивель: – Бинтов у вас, конечно, нет?
Та в ответ только нахмурилась.
Сейчас Маргарита мысленно благодарила старого преподавателя по десмургии[1], его скучнейшие лекции и бесконечные занятия по отработке практических навыков. Съемные протезы профессора плохо держались, отчего в разговоре тот забавно клацал зубами и нещадно брызгал слюной, оставляя весь первый ряд студенческих столов пустым.
– Окей, – вздохнула Рита. – Несите простыни.
***
Тарис наблюдал, как Маргарита умело зафиксировала трактирщику руку. Сначала подвесила на импровизированной косынке, а затем для верности примотала к телу бинтами, перехваченными через здоровое плечо. Девушка не обращала внимания ни на оханья Ивель, суетливо хлопочущей рядом, ни на гомон горожан за дверью. Лицо оставалось сосредоточенным, а взгляд жестким.
«Интересно, в ее мире женщины все такие?»
Девушка расслабилась, только полностью закончив. И тут же принялась за наставления:
– Так недельку походить придется. Рукой двигать нельзя. Да, совсем нельзя, арис. Даже пробовать нельзя. Нет, показать жене, как двигается тоже нельзя, – ответила трактирщику, сдерживая улыбку. – Обещаете?
– Госпожа лекарка! Приходите завтра на праздник. Отдохнете и с горожанами познакомитесь. Все на вас посмотреть захотят, ара, – смущенно произнесла Ивель.
– Спасибо за приглашение, арисса Каэлин. Но у меня еще столько дел. Нужно разобраться со старым домиком в лесу, тем, который до меня занимала покойная знахарка.
Трактирщица понимающе кивнула в ответ. Маргарита продолжила, машинально скручивая оставшиеся лоскуты простыни в рулон:
– Я надеюсь найти там книги или может быть какие-нибудь предметы, которые смогут помочь мне. Вы уже, наверное, поняли, что я приехала из далеких мест. Там лечат иначе.
Рита покосилась на него, и лорд на мгновение ощутил себя ребенком, подслушавшим разговор взрослых.
– Может быть, мне удастся найти какие-нибудь средства, чтобы облегчить вашу боль, Севин. Какие-нибудь лекарства… – задумчиво произнесла лекарка.
Тарис почему-то совсем не обрадовался факту, что на него обратили внимание. Он переминулся с ноги на ноги под задумчивым взглядом Риты.
– Разе что Лорд Бэлкинг не захочет облегчить ваши страдания, используя свою пресловутую магию.
Тарис прочистил горло и хрипло выдавил:
– Возможно, в другой раз.
И выскочил на улицу.
Толпа рассосалась. Но площади деловито копошились люди, развешивая украшения, расставляя столы и подметая дорожки. Детвора кидалась камешками, прячась в чаше облезлого неработающего фонтана.
Бэлкинг подобрал один и с удивлением обнаружил, что это кусочек лазурной мозаики с облицовки. Потрескавшийся фрагмент былого величия. Полупрозрачная глазурь с золотыми вкраплениями.
Тарис узнал бы ее из тысячи – такой же была выложена ванная его матери в родовом поместье. Адикканская работа.
«Дорогая штука. Неужели это и вправду некогда был процветающий город. Надо бы узнать о нем побольше».
Размышления прервало отрывистое «кьяк-кьяк» с неба. Сложив в пике крылья с черными кончиками, сокол вспыхнул голубым светом и растворился в воздухе. Тарис подпрыгнул и поймал письмо, в которое превратилась птица. Вскрыл конверт и принялся читать прямо на площади, и плевать, что подумают эти простолюдины: