Мария Владыкина – Женимся! Это приказ (страница 42)
- Значит, ты ему не сказала про тесты?
Оля отрицательно покачала головой.
- А зачем говорить человеку, который мне открытым текстом сказал о том, что не хочет и не планирует детей? Избавляться от ребёнка я не собираюсь. Как-нибудь сама разберусь, значит. А ты почему спросила? Знаешь, куда он поехал?
- Да, знаю. Я его видела. Расскажу дома, почти уже приехали. Просто хотела тебя предупредить, что ему сейчас тоже нужна будет поддержка, наверное. Я не против, не подумай, но ты уверена, что надо вот так уходить и прятаться?
- Я ни в чём не уверена. И просто устала от этих качелей, а мне с моим положением сейчас, это, наверное, не очень хорошо.
- Ладно. В любом случае, решение за тобой. Ты же хоть как-то обозначила, что уходишь? А то, зная Тимофея, он может и в полицию о твоей пропаже заявить.
- Да, оставила записку ему. На большее меня не хватило.
Машина затормозила у нашего с мамой старого дома. Всё знакомое, почти родное. Только вот радости в этот раз это не приносило.
- Идём? – Повернулась я к Оле. – У тебя последний шанс передумать и вернуться.
- Идём. Покончим с этим. С меня хватит. – Сказал Оля, и вышла из такси.
66 глава
Я не помнил, когда мне последний раз было так хреново.
Внутри просто всё разрывало. Глаза кололо, словно в них песка насыпало. Это было из-за того, что они бесконечно слезились, когда я думал обо всём, но сдерживал слёзы.
Мама выглядела плохо. Как я мог не замечать столько времени её болезнь? Что я за сын был такой, который не видел, что маме было плохо? Почему она решила смолчать и ничего не говорить?
После того, как Аня ушла, в сердце возникла зияющая дыра. Но мне будто и этого было мало. Я словно хотел наказать себя за неведение. Что столько лет жил припеваючи, пока мама страдала.
Нужно было, чтобы мне сделали ещё больнее, я недостаточно был наказан.
- Где Аня? – Раздался голос отца от входа в комнату.
- Ушла. Играть в брак нам больше незачем. Сказала, что сможем развестись позже, когда будет нужно.
Отец резко сократил дистанцию до меня, и замахнулся, словно хотел отвесить мне оплеуху. Я вовремя увернулся на инстинктах, хоть и не ожидал подобного.
Родители, несмотря на наш характер, никогда не поднимали на нас руку. Даже по попе особо не шлёпали. А отец явно собирался сейчас меня ударить.
- Ты чего?
- Ты совсем идиот, Матвей? Скажи мне, я таким тебя растил? Тем, кто может вот так обращаться с женщинами?
- О чём ты, вообще? Ты же в курсе был, что брак фиктивный.
- Ага. А ещё я в курсе, что впервые у моего сына горели глаза при виде девушки. Он впервые стал более эмоционально стабилен, дела в бизнесе пошли в гору тоже не просто так. Я в курсе, что вы постоянно ходили на свидания, видел, как смотрели друг на друга. И не тебе мне заливать про ненастоящие отношения. Твоя Аня поступила порядочнее с нашей семьей, чем любой бы поступил на её месте. Таких женщин ещё поискать, а ты всё просрал. Молодец, сын.
- То есть ты придумал этот дебильный план со свадьбами, скрывал от нас болезнь мамы, а идиот я? Отличная у тебя логика, отец.
- Когда-нибудь ты поймешь, что был не прав, а попросить прощения будет уже не у кого. Как видишь, мы с матерью не бессмертные.
Мне хотелось ещё сказать что-нибудь, задеть отца, из меня сочился этот яд обиды, боли, всего плохого, что было во мне вообще. Но я, сжав зубы, просто пошёл на выход. У мамы был Тимофей. Когда я выходил, он стоял на коленях у её кровати, и словно мальчишка стирал слёзы с щек. Всегда был более эмоциональным, чем я
Мама сказала, что вечером её положат в больницу, и навещать её мы сможем уже там, если захотим.
Сел за руль, в свою машину, посмотрел на соседнее сидение, а там был небольшой блеск для губ Ани. Видимо, выпал у неё откуда-то. Взял в руки, покрутив маленькую баночку в руках несколько раз. Потом не выдержал, и начал долбить по рулю с такой силой, что, казалось, он вот-вот развалится от моих ударов.
Звук клаксона было слышно на всю округу.
Только когда окончательно выдохся, я откинулся на спинку водительского сидения, и закрыл лицо руками.
Нет, сам за рулем я поехать не мог. Это было просто напросто небезопасно. Поэтому пришлось вызвать такси.
Я честно думал, что Аня ждала меня дома. Что это был мой урок за несдержанные слова, то, что она ушла. Она же всегда была такой рациональной и рассудительной, не могла уйти, толком не поговорив.
Но только ступив за порог я понял: это конец.
Квартира, я не знаю, как это было возможно, выглядела так, словно мы с ней несколько месяцев не жили здесь вдвоём. Словно это всё было игрой моей больной фантазии, а Аня – плодом воображения.
Скинув обувь, сразу напрямую пошёл в комнату, которая была её изначально, но после она переехала, конечно, в мою спальню.
Там было то же самое. Чисто, только вещей чуть больше. Не взяла ничего, что я ей дарил.
Резкое движение рукой, и вот, всё, что лежало на полке аккуратно, было на полу. Ещё одно, и покрывало, вместе с подушками, полетели туда же, превращая помещение в хаос, такой же, что бушевал у меня внутри.
Осел тоже на пол прямо здесь. Не хотел выходить в другую часть квартиры. Ту, одинокую.
Если бы она была здесь, то обязательно нашла бы правильные слова для меня. Поддержала, сказала, что я не один. Мы могли бы сидеть, обнявшись, и не говорить, но чувствовать тепло друг друга, а это уже было немало.
Звонок в дверь заставил подорваться. Я почти бегом побежал открывать, думая, что она вернулась. Просто, наверное, выходила куда-то. Да, я сказал лишнего, но ведь лишь на эмоциях. Она должна была понять.
Открыл дверь, и столкнулся практически с собственным отражением. Тимофей.
Он, заходя внутрь не спрашивая, ткнул мне в грудь какой-то запиской, и пошёл дальше, в сторону кухни. Где, судя по звукам, сразу направился к бару, и начал открывать какую-то бутылку.
Я, постояв пару секунд, отнял записку от груди, и прочитал текст, выведенный красивым почерком.
«Я устала, не хочу больше так. И плевать на контракт. Я заслуживаю лучшего. Чтобы меня любили, и хотели со мной большего. Если нужно, скажешь, что я в длительном отпуске, после я всё подтвержу. Надеюсь, ты будешь счастлив, как и мечтал, один.»
И небольшая тёмная клякса в конце. Словно та, что писала эту записку плакала, и обронила слезу на бумагу.
Похоже, мы оба снова были холостяками.
Но что-то никто из нас не выглядел счастливым от этого. Вот так сюрприз.
67 глава
Я была в итоге рада, что вернулась в квартиру, где мы жили с мамой, не одна. Потому что даже не представляла, как тяжело мне бы было без возможности выговориться, услышать, что я всё сделала правильно.
Так важно было знать, что хотя бы один человек в мире тебя понимал.
Что касалось Оли, я её поддерживала, конечно, но сказала ей, что считала неправильным то, что она не рассказала Тимофею о беременности. Всё-таки, ответственность, пусть за ещё не родившегося малыша, должны были нести двое. И не важно, в каких они после планировали остаться отношениях.
Только вот подруга была непреклонна. Судя по всему, на данный момент она планировала сходить к врачу, чтобы подтвердить беременность, и что она протекает нормально. Потом переехать обратно к себе в квартиру, выносить ребёнка, уйти в декрет, и воспитывать его или её самостоятельно, став матерью-одиночкой.
Всё, только бы не общаться с Тимофеем, не слышать напрямую, что ему не нужен ребёнок. Как я поняла, это был её основной страх, хоть она и не проговаривала его вслух.
Нам никто не звонил, не пытался с нами связаться, и это, если честно, немного било по самолюбию. Как будто Матвей и Тимофей даже и не заметили нашего ухода. Я, конечно, понимала, что у них возникла проблема посерьезнее, но всё-таки…
Дала себе сутки на то, чтобы немного прийти в себя, и начала действовать.
Пока Оля страдала от токсикоза и неразделенной любви, лежа на диване, я составила себе обновленное резюме, это оказалось не так сложно, потому что я обновляла его не так давно. Разослала резюме по всем имеющимся в моменте вакансиям.
После чего, позвонила начальнику нашего отдела кадров, и попросила рассчитать себя завтрашним днём и уволить. Помогло то, что в компании были в курсе того, что я была супругой начальника. А значит, никто «против» ничего мне даже сказать не мог. Надо, так надо.
Именно где-то через пару часов после звонка отделу кадров, ко мне в квартиру позвонили. Так как мы не заказывали доставку, не ждали никого, то обе с Олей напряглись, понимая, кто скорей всего мог быть за дверью.
Я видела, с какой надеждой Оля смотрела на меня, когда я шла к дверному глазку, и как потух её взгляд, когда я сообщила ей, что пришёл Матвей, а не его брат, которого она, что бы не говорила, всё-таки ждала.
Дверь я не открывала. Какой был смысл? Поругаться ещё и здесь? Я только отошла от вчерашних слёз, и чуть успокоилась. Хватит с меня драмы в жизни. Больше я не собиралась ни к кому привязываться, чтобы терять людей не было так больно.
Но стук был настойчивым.
- Аня, открой! Я знаю, что ты дома. Видел свет в окнах. Нам надо поговорить.