Мария Владыкина – Измена. В ловушке лжи (страница 27)
- Отчего ж не подсказать, подскажем, конечно. Третий подъезд это. А вы к кому?
- Ну, пока не могу точно сказать, мне нужно попасть просто по этому адресу.
- Так опоздали вы, съехала девушка, которая снимала её, – вступила бабушка, которая сидела рядом с той, к которой я обращалась.
- Как съехала? А давно? И что за девушка там была?
- А откуда вопросов столько? Из полиции, что ли?
- Можно сказать и так, - кивнула я, - частное агентство.
- О-о-о, - одобрительно закивали бабки. – Я же говорила, что не простая она. Как чувствовала, что соседка эта, из сорок пятой, какая-то преступница. Редко появлялась тут, а потом вообще мужика стала таскать, – при упоминании мужика в животе появился какой-то спазм. Похоже, тут жила Екатерина, а мужик – это мой Егор.
- А не знаете случайно, где работала эта девушка?
- Знаем, конечно. В школе. Вот учителя сейчас пошли, да? Срамота!
Глава 39
Я начала рыться в сумке в поисках телефона, а в нём открыла нашу семейную фотографию и приблизила лицо Егора.
- Посмотрите, пожалуйста, этот приходил? – бабушка, которая единственная сидела в очках, всё равно сощурилась.
- Да чёрт его знает, они половина сейчас на одно лицо. Вроде бы похож.
- Дайте-ка мне посмотреть, – позвала меня другая, рядом с ней. – Ну… да, один раз точно этот был, и ещё другой приходил. Я говорю, проститутка!
Веры этим милым божьим одуванчикам особой не было. Судя по всему, вполне могло быть, что они за чем-то не уследили, ну или просто не узнали человека.
Так что после них я прямиком направилась в третий подъезд, чтобы лично проверить, что в квартире никого нет.
Интересно, если действительно Егор был здесь всего лишь раз, то кто тот мужчина, который приезжал постоянно? Тот самый другой отец из школы, про которого мне рассказывал Слава? Может, это и было место встреч учительницы с отцами её учеников? Фу, мне было мерзко даже просто думать об этом.
Я постучалась несколько раз в дверь указанной квартиры, но мне и правда никто не открыл. Видимо, тут соседки оказались правы, и в квартире больше никто не жил.
- Слава, открой. Давай нормально поговорим, по-мужски.
- Не хочу. Сначала поступай по-мужски, а потом уже разговаривай.
Я поднял глаза к потолку, сделал глубокий вдох и продолжил стучать. Когда-нибудь он сдастся. Он же не сможет сидеть в своей комнате вечно.
Это произошло почти через двадцать минут. Нервы у моего мальчика были что надо.
- Да перестань, по башке уже долбит!
- Поговори со мной, тогда и перестану.
- Ну, говори, чего хотел, – стоя на пороге своей комнаты, Слава оперся плечом на косяк двери, скрестив при этом руки. Его поза говорила мне, что он вряд ли готов сейчас нормально воспринимать от меня хоть какую-то информацию, но у меня просто не было больше выбора и времени.
- Я тебя очень люблю, – начал я, заметив, как Слава после моих слов поджал губы. – И маму очень люблю и никогда бы не сделал ей ничего плохого.
- Я сейчас развернусь и закрою дверь. Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Я тебя не прощу за измену маме, за то, что она плакала из-за тебя, за то, что не подумал о нас с ней и смог переспать с какой-то тёткой! Да ещё и с моей учительницей! Ты о чём думал вообще? Да я на месте мамы уже давно бы тебя выгнал и даже слушать не стал. Ненавижу тебя!
Видимо, Слава пытался сначала сдержаться, но в итоге не смог и вылил на меня всё это. И это было максимально больно. Намного больнее, чем вся та физическая боль от сломанных костей после аварии.
- Ты на самом деле так не думаешь, ты просто на меня обижен.
Сын одарил меня гневным взглядом с ног до головы, зашел обратно в комнату и захлопнул передо мной дверь.
- Просто помни, что даже если ты ко мне относишься плохо, то я тебя люблю в любом случае, и всегда буду на твоей стороне и поддержу, – проговорил я уже в закрытую дверь, прислонясь к ней лбом.
Неужели это всё? Лера серьезно сказала про то, что собирается отправить меня жить в дом? Самое смешное, что в моей памяти это всё ещё было пустое, необставленное и необжитое жилище.
Я немного постоял у входа в комнату сына, но, поняв, что он не собирается больше выходить и что-то мне говорить, зашел в нашу старую спальню.
Присев на край кровати, я взял в руки фоторамку, которая стояла на прикроватной тумбе. На фото была наша небольшая семья. Все такие счастливые, весёлые. Когда была сделана эта фотография?
Точно, на школьном мероприятии. Новое воспоминание прошибло меня, словно электрический разряд.
Глава 40
Я нащупал в кармане штанов телефон и яростно достал его, начав искать контакт, от которого пришло последнее сообщение.
Нажимая на «вызов», я был настроен крайне решительно. Если это опять она, сейчас я выскажу ей всё, что о ней думаю.
- Да? – раздался мягкий женский голос в трубке, я его как будто не узнавал.
- Кто это? – строго спросил я.
- Ну, это ты мне звонишь, почему я должна отвечать на эти вопросы?
- Екатерина? – после моего вопроса в трубке повисло молчание, и я воспринял это как знак согласия. – Если ты ещё раз напишешь мне или позвонишь, я сделаю так, что от твоей репутации места сырого не останется. Мне терять уже нечего, мою репутацию ты знатно растоптала. И если ты хоть на километр приблизишься к моей семье, то я буду разговаривать уже лично, и тебе это точно не понравится.
- Так чего же ты тянешь тогда? Почему раньше этого не сделал? Брось, тебе же доставляет удовольствие знать, что я тебя хочу.
- Замолчи, похотливая тварь.
- Поосторожнее с выражениями, милый. У меня есть ещё козыри в рукаве, которые, я уверена, ты очень не хотел бы, чтобы стали достояниями общественности.
- Ты врешь, я уверен, что у нас с тобой ничего не было.
- И поэтому ты мне просто звонишь? Поэтому я спокойно могу сейчас сидеть и наблюдать, как твоя семья рушится? Неужели ты и правда настолько наивен? Знаешь, мне уже становится даже не так интересно с тобой играть.
- Ты зря это делаешь, и очень сильно пожалеешь, – я бросил трубку, чтобы последнее слово осталось за мной, и с выдохом упал корпусом на кровать, пытаясь отдышаться.