Мария Вэйдер – Спорное утверждение (страница 4)
Глава 3. Я никогда и ни за что не доверюсь родной сестре
Я позволила им сосватать меня канадскому придурку. В конце концов, восемь ведер Ben&Jerry’s и десять пакетиков M&M’s – выгодная сделка.
– А что по этому поводу думает сам Рекс? – интересуюсь у Флинна, нежно поглаживающего руль своего синего «Вольво». Это выглядит даже жутко, но не так жутко по сравнению с тем, что он называет машину «малышкой». Тогда как Ливви для него просто Лив.
– Ну…
– Что «ну»?
Теперь и не знаю, что ненавижу сильнее: «но» или «ну». Хотя любое слово, произнесенное Флинном Бакстером, автоматически переходит в разряд противных.
Он не успевает договорить, поскольку на пассажирское сиденье запрыгивает сестра и громко хлопает дверью, состроив для Флинна пристыженный вид. Для ее парня неаккуратное обращение с автомобильной дверью равносильно пощечине.
– Итак, я все закрыла и проверила, – умело переводит она тему. А затем замечает мой прищуренный взгляд, будто потемневшие от подозрительности серо-зеленые глаза в зеркале заднего вида. – Что у вас случилось?
– Твой парень не хочет рассказывать про Рекса.
– А что ты хочешь знать?
– Что он думает по поводу нашей с ним встречи.
Внезапно Лив смотрит на Флинна и приказывает:
– Гони!
«Вольво» срывается с места. Не проходит и минуты, как мы уже мчим по заполненной разноцветными машинами дороге. О боже… Они серьезно считают, что забрали у меня последнюю возможность передумать? Вероятно, совсем забыли, с кем имеют дело. Я ведь все еще могу выскочить из автомобиля на ходу. Один глупый поступок я недавно уже совершила, когда выпрыгнула из окна туалета, так что сделаю еще один и убью этих двоих.
– Да что происходит?!
К счастью, долго ответа ждать не приходится:
– Дело в том, что он вроде как не знает о твоем существовании… – Флинн говорит спокойно, но в голосе явно слышится тревога. И она может быть связана с двумя вещами: он боится реакции Рекса на меня и прямо сейчас старается ни в кого не врезаться. А может, и то и другое…
– Что значит «не знает»? – спрашиваю я и понимаю, что это не приведет ни к чему хорошему.
– Ну, – мнется он, – дядя позвонил мне тайно.
– Тайно?!
Господи… Во что я ввязалась? Выдыхаю и предпринимаю бог знает какую по счету попытку собраться с мыслями. Всякие психологические практики по отпусканию гнева уже не работают.
Да что они за люди такие? Они еще и смеют себя друзьями называть.
– Позволь уточнить, – вцепившись ногтями в его сиденье, начинаю я. – То есть я еду знакомиться с канадским Фредди Крюгером, и он об этом даже не знает? Вы хотя бы представляете, что вообще делаете?!
– Мы едем отдыхать. – Ливви пробует спасти и без того плачевную ситуацию самой неискренней улыбкой, которую я когда-либо видела, но уголки ее тонких губ стремительно опускаются.
До сестры, похоже, быстро доходит, что я вот-вот вцеплюсь в нее, и она мигом сползает с сиденья. Наивно думать, что, будучи запертым в клетке с тигром, хищник в итоге не нападет на тебя.
– Да я прикончу вас обоих! – Я в бешенстве тянусь к сестре, а она громко визжит, на что мгновенно реагирует Флинн.
– Эй! Эй! Прекратите! Я же за рулем!
Отпустив обманщицу (она должна быть не в себе от счастья, что до сих пор дышит), я складываю руки на груди.
– Да это просто издевательство.
Не желаю больше с ними разговаривать. Чертовы предатели.
– Все будет хорошо, – неуверенно пищит сестра, по-прежнему прячась от моего праведного гнева.
Тем не менее я рада, что ее положение все равно не спасает от моего грозного взгляда в зеркале заднего вида. С накрашенными ресницами и плотно сжатыми губами я выгляжу достаточно сурово, несмотря на всю мою миловидность. И совершенно неважно, что при этом на мне до смешного очаровательный персиковый комбинезон с пятьюдесятью крошечными изображениями кроликов. Их и правда ровно пятьдесят, я считала.
– Хорошо? – поднимаю брови. – Лив, я тебе отомщу.
Пусть моя сестра и сатана в овечьей шкуре, но я тоже могу включить внутреннего монстра. Флинн говорил, что между нами нет общего, однако на первый взгляд мы обе невинны – и втайне способны на убийство.
– Милс, не переживай, мой брат же не чудовище, – успокаивающе произносит Флинн.
Ох уж эта его вечная привычка сокращать и коверкать чужие имена. И нет, дорогуша, одними ободряющими словами ситуацию, увы, уже не спасти. И тебя, кстати говоря, тоже.
– Да ему же отец подружку ищет. Боюсь представить, что он из себя представляет.
Кем надо быть, чтобы твой родитель начал выбирать тебе партнера? Что за безысходность. Мое падение наступит, когда мама напишет: «Сынок моей подруги – твой одногодка». Тогда я пойму, что все бесповоротно разрушено. А до этого момента осталось не так уж и долго – все мои последние свидания тому подтверждение.
– И ты даже не будешь это отрицать?
– Если честно, я вообще не знаю, что мне делать. – Он страшно нервничает. И правильно. Пусть боится меня. – С одной стороны, я хочу тебе соврать, а с другой – подготовить к худшему.
Супер. Именно о таких каникулах я и мечтала. А все вокруг, похоже, не нарадуются, что ведут меня на встречу с каким-то ходячим ужасом. Вот так и бывает в реальной жизни: хочешь принца на белом коне, а получаешь придурка на отцовской шее.
– Ненавижу вас, ясно? – говорю я, в воздухе обводя лживую парочку указательным пальцем, и поудобнее устраиваюсь на сиденье. Меня обычно укачивает в машинах, и, хотя я каждый раз стараюсь сесть прямо и смотреть вперед, сегодня не буду сдерживать рвотные позывы.
Остается лишь думать, насколько кошмарным может оказаться парень с именем динозавра из «Истории игрушек»[6]?
На горизонте виднеется серое строение, но зеленые верхушки высоких деревьев мешают рассмотреть всю картину целиком. Мы едем по удивительно хорошей дороге, отчего меня немного мутит (слишком плавно, лучше бы ехали по кочкам). И вдобавок ко всему я впадаю в небольшую панику. Мне придется провести две недели черт знает где, да еще и с тремя поганцами.
– Все еще дуешься? – Лив первая нарушает напряженную тишину.
– А ты все еще везешь меня черт знает куда?
– Ну хватит, – принимается ныть сестра. Для нее находиться в ссоре до крайности невыносимо, и я ее понимаю. Ненавижу, когда мы долго не разговариваем. Однако нужно наказать ее за вранье, точнее, за умышленное умалчивание важных деталей. – Меня убивает это молчание.
– Надо было думать об этом раньше. – Я вытягиваю ноги, валяясь на заднем сиденье, как довольная кошка. Сброшенные кеды лежат где-то в машине – и мне совершенно безразлично, где именно.
– А если я добавлю к нашей сделке еще одно ведерко мороженого?
Ну вот, это уже другое дело. К тому же стоит зацепиться за выгодное предложение, пока она не передумала.
– Так уж и быть, ты прощена, – вскочив с места, целую ее в румяную щеку, на что сестра мило улыбается.
– И это все? – удивляется Флинн. – Ты же обижалась на нее целых полтора часа. И все, что нужно было, – это просто предложить тебе еще одно мороженое?
Похоже, он совсем ничего не понимает. Глупый мальчишка. Мороженое – путь к сердцу любого члена семейства Дойл. Мы с Ливви нередко пользуемся этим трюком.
– Да, Флинн, запомни раз и навсегда: сестер Дойл легко подкупить, – учу я. Надеюсь, он нечасто будет прибегать к этому грязному методу с Лив. Иначе я прибегну к методу устрашения, правда, пока его не придумала.
– А еще сестры Дойл ненавидят злиться друг на друга, поэтому я дала Миле время поиздеваться надо мной.
– Да, и я это очень ценю.
– То есть ты хочешь сказать, что закатила истерику и потом еще дулась просто так? – Флинн немного раздражается и забавно морщится.
– Именно, – с улыбкой отвечаю я, зная, что его взбесит мой ответ. Впрочем, он уже привык к моим выходкам, поэтому просто качает головой и сдержанно фыркает от досады.
– Впервые в жизни мне вдруг стало жаль брата…
Я же продолжаю улыбаться, но вся моя веселость испаряется, когда вижу за окном трехэтажный дом, отделанный кирпичом серого цвета, и гостевой домик в том же стиле. Теперь понятно, почему Рекс может позволить себе быть не особо приятной личностью. Если бы у моей семьи было столько денег, я бы тоже не парилась насчет своего характера.
– А Рекс уже здесь? – спрашиваю с дрожью в голосе, пока Флинн подъезжает к высоким воротам. Величественность этого участка пугает.
Парень отправляет кому-то сообщение, и через пару минут ворота разъезжаются в разные стороны, отчего я в изумлении разеваю рот. Мы въезжаем на территорию, на которой, кажется, каждый дюйм засажен цветами. Они здесь повсюду – яркие и, очевидно, выращенные с огромным усердием и любовью.
– Да, – бросает Флинн в ответ, а мне уже все равно, потому что…
На выровненный газон падают солнечные лучи, отчего роса на зеленых листьях и разноцветных лепестках блестит, словно бриллианты. Между огромными клумбами пролегают белые гравийные дорожки, создавая изящные узоры. Одна из дорожек ведет к небольшому декоративному фонтану с маленьким купидоном на верхушке, который держит лук. Вода тонкой струей льется из сердечка на конце стрелы.