Мария Вельская – Тонкости укрощения теневых драконов (страница 22)

– Нет уж, – мелькнули острые клыки. – Это мое, господа.

Когти легко расцарапали собственную ладонь, и не менее древние знаки легли на её кожу. Тьма девчонку сломает. Пока призывать её рано. А, значит, следовало воспользоваться подсказкой магии на испытаниях. Золотая искра магии нагов.

– Иди-ка сюда, хвостатенькая, – пропел нелюдь, щуря довольные наглые глаза, – иди сюда, маленькая стесняшка, не испытывай нервы старого больного лорда.

Магия мерцала на кончиках его когтей, паутиной оплетала замершую девчонку, золотой сетью удерживала на месте, хотя с «той» стороны тянуть старалась от самой широты чьей-то черной души. Ничего-ничего, оттиск чужой магии он сохранил, будет что предъявить.

Что у нас тут? Древняя сила отзывалась болью в груди и покалыванием. Все же он совсем не наг, и даже ни единой песчинки крови чешуйчатых в нем нет. Зато есть кое-что большее… власть над всеми тварями человекоподобными и не очень.

И Тьма радостно отзывается, шипя золотой змеей на пальцах. Ему не нужны места силы, не нужны храмы, не нужны обряды. Он сам есть воплощение Силы и Воли магии. И разлетаются вихрем золотистые песчинки, кружатся водоворотом. И, отзываясь на его призывное шипение, появляется на груди девчонки маленькая пока перламутровая змейка – родовой знак одного из кланов нагов.

– С-свал с-старш-ший? – Смотрят с любопытством бусинки-глаза.

– С-свал, – соглашается. – Охраняй род, охраняй хос-сяйку.

– Молоденькая… едва ли четвертая кровь… но кровь с-сильная, – ворчит змейка, трепеща раздвоенным язычком.

Значит, четвертое поколение после чистокровной носительницы крови нагов. И кровь все ещё сильна! Неплохо! Эдак лет через двести даже обернется… наверное. Не силен он в нажьих традициях.

– Вот и хорош-шо… береги хос-сяйку, – выдохнул, утирая мысленно пот.

Портал исчез. Ощущение опасности практически ушло, но какая-то неправильность продолжала терзать, пока змейка, снова не подняла голову, медленно шевеля хвостом:

– Кровь с-сапечатана. С-сила запечатана. Дурная магия отравляет кровь, убивает хос-сяйку.

Хотелось выругаться. Не коротко, а витиевато, с оттяжкой. Да чтоб вас! Не одно – так другое, да? Не можешь ты без проблем, девочка! И все же…

Когти бережно приподняли безвольную ладонь. Расцарапали запястье. Он склонился, слизнул чужую кровь. Горьковатую на вкус. Отравленную чужой магией. И как настороженные заклятья Университета её не разглядели? Девчонка просто ходячая бомба, как выражается его приемная дочь – а на самом деле далекая пра-правнучка Реджина. Да, она тоже долгое время жила на Земле, удивительно плодовитая в плане интересных женщин планета.

И именно тогда, когда он облизывался, пробуя разобрать чужие заклятья на вкус, девчонка пришла в себя. Очень быстро. Вот дрогнули ресницы, вот распахнулись веки, а вот она уже дёрнулась с тихим вскриком. Что ей виделось? Взгляд постепенно прояснился, успокоился. Медленно-медленно она выдохнула, уже вполне осмысленно глядя на него.

– Вкусно? – Спросила.

Что?! Вот так просто? И это все? Никакого скандала, визга, бега с препятствиями? Кажется, его разочарование её тоже рассмешило – залилась нервным коротким смехом. А потом спросила серьезно:

– Это же вы меня выдернули, да? Лорд Сейлир? – В её голосе прятался страх.

– Я, – признал, ничего не скрывая, – и мне бы очень хотелось знать, – склонился над ней, жадно впитывая фонтан чужих эмоций.

Ммм… какой букет! Благодарность, усталость, запоздалый ужас, восторг оттого что все обошлось, гнев, ярость на кого-то далекого, признательность, радость оттого… что она его видит? Даже так? Сейлир снова облизнулся. Её эмоции были слишком яркие, слишком вкусные.

Наверное, именно поэтому он не смог удержаться. Все же они – не люди. Часто ими руководят инстинкты, мимолетные порывы, желания внутреннего «зверя». Именно поэтому он позволил себе поддаться мощному внутреннему желанию, какой-то неоспоримой нужде – и склониться, впиваясь поцелуем в бледно-розовые манящие губы.

– Ммм! Омным! Опути, вы… фыр… завец!

«Фырзавец» и «мургодяй» решил на этом не останавливаться. Слишком сладкими были чужие губы, слишком сильно было противостояние, слишком жарким ответ. Смутилась девочка лишь на миг – а потом так же, как и он, потерялась в этом поцелуе. Их связь зазвенела, засияла, его тьма устремилась к ней, гармонично вплетаясь в новые золотистые нити.

– Прекратите! – Уперлась ладошками ему в грудь и шипит, как котенок.

– Ты уверена? – Внимательный, ленивый взгляд.

Её тело чуть вздрагивает в его руках. И хочется – как же хочется на один-единственный миг сделать так, чтобы только он вызывал у неё самые яркие, самые вкусные эмоции. Чтобы он был её центром, сосредоточием, путеводным маяком. Чтобы этот непередаваемый внутренний фейерверк продолжал сопровождать его в каждом шаге, каждом крохотном жизненно важном событии. Но…

Он отшатнулся первым. Усмехнулся в ответ на негодование Тьмы внутри. Обойдешься. Сколько их… вкус-сных вокруг бегает. Ах, ты гурманка, драгоценная сила? Ничего, придется перебиваться тем, что дают.

И все-таки он сказал, глядя прямо в широко распахнутые глаза с легкими золотистыми крапинками:

– Когда-нибудь ты мне все расскажешь, Ки-ина Вартек, – когти накрутили прядь её волос, – когда-нибудь… очень скоро. Ни у кого в этом месте нет и не будет секретов от меня, – мягко рокотала тьма. – Я заслужил маленькую благодарность за помощь, не так ли? – Усмешка.

Отчетливое желание придушить одну наглую тварь в чужом взгляде.

Его это забавляло. Увлекало. Отчего-то радовало, что она не стелется перед ним в порыве верноподданнических чувств, склоняясь ли перед его силой, или просто в жажде получить что-то от всесильного Владыки. Конечно, она просто не знала. Понятия не имела, что может хоть что-то от него получить, но… тем это было и интереснее. И их маленькое пари, скрепленное магией. Пожалуй, он пока не будет его аннулировать, хоть и разобрался в природе их связи.

– Ты знаешь, что твою силу практически уничтожили? Не знаю уж, каким чудом при этом ты показала такие высокие результаты на экзамене, но если ничего не предпринять – ты не сможешь использовать свою магию и, следовательно, учиться в Университете Даласского, – заметил Сейлир, наблюдая с искренним интересом за тем, как сменяются одно за другим чувства Кины.

Недоумение. Бешенство. Обжигающая ярость. Злое бессилие. Усталость. А потом, перекрывая все это – холодная решимость и ненависть, отточенная, ясная, как занесенный над головой клинок. Изумительно! Он чуть не захлопал в ладоши, наслаждаясь каждым оттенком её эмоций! Какая сила духа! Боец!

– Вот же тварь, – буркнула девчонка и отвела взгляд.

Значит, уже столкнулась с тем, что магию использовать не может… Что же, у него снова есть что ей предложить.

Однако в тот самый момент, когда он собирался заговорить, произошло сразу несколько вещей…

Кина Вартек

Очнуться после кошмара – ничем не передаваемое чувство! Особенно когда клыкастый нелюдь не только смотрит на тебя как на свою любимую сосиску в тесте, но и лезет попробовать на вкус! Уж не знаю, как не заорала – наверное, остановило то, что так бы поступило большинство девчонок. Я большинством быть не хотела, поэтому… тьфу на него ещё раз. Остановилась.

Тело наливалось тяжестью и слабостью, а в душе царило ликование пополам с растерянностью. Ещё и целоваться полез! Неужели я выгляжу настолько… доступной?! Злость на себя, на него, на демонова папеньку, чтоб его все тварьи владыки когтями задрали полным составом, всколыхнулась валом – и позволила взять себя в руки. А тут ещё и пушистый мой и слегка крылатый рург подлез под руку, замурлыкал, заурчал, успокаивая, защекотал усами.

Не знаю уж, что хотел мне в этот момент сказать тварь-лорд, которого я сейчас отчего-то совершенно не боялась – только испытывала легкую неловкость, но в этот момент нас прервали самым бессовестным образом. Дверь в маленькую комнатушку общежития с грохотом распахнулась, и туда ввалились по порядку: два братца-из-ларца – то есть золотистый блондин и серебристый блондин с едва выговариваемыми именами. За ними – староста. А за головой старосты отчего-то маячил мой знакомец, недоброй памяти Сантро.

При их появлении лорд Сейлир мгновенно закутался в темный плащ, а потом и вовсе растворился в тенях, словно его и не было. Только донесся до меня тихий, как будто змея прошуршала, шелест-шепот:

– Зачем я это сделал?! Как будто избавиться от девчонки было бы не проще…

Душу на миг кольнуло странное сожаление, смешанное с печалью – уже губу развесила? Но я, как подобает порядочной девице, вернулась в реальность, громко взвизгнула и натянула одеяло повыше с трагичным криком:

– А что это-о вы тут делаете, лессы?!

Вопрос непраздный. Да, здесь не было отдельно женского и мужского общежития. Они находились в одном здании, хотя и в разных крыльях. Но как сюда добрались эти парни мимо нашего цербера – дамы за шестьдесят со взглядом медузы-горгоны – я не знаю. И даже предположить не могу, зачем им это понадобилось.

– Мы хотели проверить, – пропел, кажется, Тэлькаанен.

– Все ли с тобой в порядке… – фыркнул серебристый Рейатарнен.

– Мы ощутили кое-что… странное, – драконы переглянулись, но при посторонних продолжать не стали.