Мария Вельская – Драконовы поцелуи, или фиктивная пара для некроманта (страница 48)

Губы пересохли. Грудь сперло от нахлынувшей ядовитой злости и чего-то ещё более опасного. Невесомого, как крыло бабочки. Но порой один удар этих прекрасных хрупких крыльев способен обрушить на род людской огромные беды. Если эта бабочка — Мертвая голова. То были не мои чувства — Тиарграта. И, боюсь, он был готов ответить матери уже не вполне куртуазно. Мне показалось, что ярость не человека — зверя — сейчас станет овеществленной, обрушится и на правых, и на виноватых огромным штормовым валом. А ещё понимала, что допустить этого никак нельзя. Все ждут срыва некроманта. Все боятся его. Намерено ли собственная мать его провоцировала? Это было не так важно. Гораздо важнее — иное. Я с трудом развернулась, упираясь ладонями в грудь дракона. Столкнулась с грозовым чернеющим взглядом. — Ты обещал мне свидание, милый! — Капризно протянула. И коснулась ладонью ледяной щеки. Тени в чужих глазах тянули ко мне костлявые пальцы. — Ну, свидание, — скривила и надула губы и делано засмеялась, — прогулка, обед в лучшем ресторане, роскошный праздник... И ещё ты мне должен двадцать поцелуев! Нет, уже двадцать один, — цокнула языком. Дрожь прошла по сильному телу, переходя ко мне. Стальные пальцы сжали до боли плечо. Наверняка синяки останутся. — Ты все время меня обманываешь, милый! А о детях мы пока и не думаем, мама, — небрежно отмахнулась я от озверевший леди, — да, Тир? Я ещё слишком юна для этого! Но раз ты опять забыл про свой долг — придется самой взыскать! Я приподнялась на цыпочках — и потянулась к нему. Запах мяты, благовоний, едва уловимой свежести и блестящей в траве росы защекотал ноздри. Щеки вспыхнули, я покачнулась — и неловко ткнулась губами в твердые губы дракона. — Давай-ка запишем, Кейрин, что я действительно прискорбно плохо обучил тебя целоваться, — низкий вкрадчивый голос пробрал до мурашек, — мне даже стало стыдно. Совсем немного. Придется давать тебе дополнительные уроки...Если бы могла — покраснела бы до корней волос. — Не думаю, что... — Это абсолютно необходимо, — в голосе прозвучали суровые нотки, а в черных как тьма пещер глазах — едва заметные смешинки. — Но сейчас... — я не желала становиться объектом насмешек драконьей леди и сжала пальцы на вороте рубашки мужа. — Не задушишь, Кейрин, пока руки слабоваты. Но с этим мы тоже поработаем, — шепнули мне на ухо. А в следующий миг губы накрыл поцелуй. Жаркий, как летняя ночь, кружащий голову, как аромат зёрен каффы, и опасный, как занесённый над головой меч. Пальцы дракона сжали мой затылок, не давая вырваться. Другая рука легла на грудь, выбивая дыхание. Он не целовал — пил. Требовательно и жадно, покоряя и завоевывая, увлекая, доводя до точки невозврата, парения, взлета, за которой — только звезды. — Вернусь, когда ты очнешься, сын, и будешь готов поговорить, — сквозь шум в ушах донёсся холодный голос. Большего оскорбления для драконьей леди сложно было придумать. Пока — лишь пока — мы не стали вовлекаться в скандал, который грозил некроманту взрывом силы. Забегая вперёд, замечу, что причудливые перепады характера свекробушки, как оказалось, были изрядно обусловлены местным обществом. Накрутит ее муж, прополощет мозги, застыдят таким сыном подруги — и почти адекватная женщина становится безумной фурией. Впрочем, об адекватности... в это ещё мог верить дракон (где-то в глубине души). Я же видела в этой женщине лишь глубокое лицемерие и искусное притворство, с которого порой срывали маски. Что ни говори, а лечить некоторых леди и лечить! Бесшумно закрылась дверь. Вот только поцелуй никак не прекращался. И пламя, что горело сейчас между нами, становилось все более опасным. Чешуя дракона в свете дневного Киа отливала густым черным серебром, покрывая ажурными пластинами шею, пальцы, скулы и запястья рук. В этом ледяном пламени было слишком легко сгореть дотла.

Глава 17. Драконья романтика, или свидание с мужем

Мы медленно шли вдоль узкой улочки, которая пролегала параллельно большому проспекту, ведущему к площади фонтанов. Сердце громко бухало в груди и до сих пор не могло успокоиться. По жилам текла не кровь — лава. Почему-то ни один прошлый поцелуй не доводил меня до такого состояния. Но ни в один из прошлых разов Тиарграт не был так открыт передо мной. Не был мне так дорог, как сейчас. Что-то надломилось и с треском рассыпалось, ломая стену отчуждённости. Ломая мое нежелание испытывать чувства, мою боязнь довериться и страх быть обманутой и отвергнутой снова. — Гадаешь, почему моя мать пытается разлучить нас? Считаешь, что она желает мне смерти? — Неверно понял мое молчание дракон. Странное свидание пока у нас получалось. Да, мы действительно отправились на свидание. И на мои робкие попытки сказать, что это сейчас, наверное, неуместно, дракон только отмахнулся. И сейчас в своем нарядном платье я чувствовала себя на улицах этого города глупой нарядной птицей с ярким оперением. Я вдруг осознала, что мне больше не нравятся такие наряды. Я не хочу походить на благородную куклу. — Думаю, что пока слишком мало понимаю в ваших отношениях, — сказала как можно более дипломатично, — почти каждая мать заботится о своих детях, как может, но разве истинность не священна? Если она не желает вам смерти — что тогда?..Ледяные пальцы сжали локоть, направляя меня под высокую арку, увитую лозами. — Нам сюда. Ты задаешь правильные вопросы, Кейрин, — губы мужчины сжались в тонкую линию. Четко обозначились в тот же миг скулы, — но есть один момент, — он помолчал, прикрывая глаза. Мнимая сонность взгляда, впрочем, не обманывала. Дракон контролировал всё вокруг — от прохожих до прошмыгнувшей в подворотню облезлой полосатой кошки. — Так вот, — Тиарграт резко повернул голову ко мне. Залюбовалась. Снова. Слишком хорош он был для простых смертных, — в высших кругах аристократии есть опасное заблуждение, что связь можно попробовать "перенести" на другого, если твой избранник оказался недостоин. — О, — я даже не нашлась, что сказать, — это как поменять пару перчаток? Дорогой, ты сегодня слишком мрачный, я тебя завтра поменяю на пару повеселее? Можно приказать влюбиться? Самому себе — и другому? И вы, великие и мудрые, это позволяете? — Голос зазвенел от переполниаших меня эмоций, хотя я старалась говорить тихо. Душа слишком изранилась, сплошь дырами покрылась от боли предательства. — Ррр! — Возмутилась ближайшая тень рявом ксоло. Хранитель дракона был со мной не согласен. Или обиделся за всех нормальных ящеров разом. — Твоя душа ранена и кровоточит, Кейрин. Но чтобы победить тех, кто тебя предал, нужно переступить через них, забыть их — и идти дальше, — глухо откликнулся дракон. Мы спустились вниз, к реке, и теперь приближались к ажурном мосту с перилами в виде диковинных змеев, чтобы перейти на другой берег. — Но переуд этим отомстить так, чтобы твои враги забыли о том, как их зовут, и видели в своих самых страшных кошмараух, как ты заглядываешь к ним на огонек. Этоу очень воодушевляет, — мигнули из-за тонких прутьев шиповника знакомым золотисто-зеленым светом. И здоровенный кошачий силуэт растаял в кустах на том берегу. — А вы отомстили своим врагам? — Неожиданно для себя спросила я. — Они определенно поддерживают во мне интерес к жизни, — коротко и неприятно усмехнулся лорд Тиарграт, — не переживай и не думай об этом, Кейрин. С моими врагами я разберусь. Очень скоро разберусь. Они тебя больше не побеспокоят...Я вспомнила злобного ящера, который желал, чтобы я очернила своего мужа и отреклась от него. Теперь я знала, кто он. Даже знала краткую историю взаимоотношения лорда с его родственниками. И всё-таки... — Ваша мать действительно верит в то, что может вырвать из нас эту связь — и просто перекинуть на кого-то более знатного? Более красивую, более выгодную, более соответствующую вашему статусу драконицу? Тиарграт замер. Просто застыл посредине моста, не обращая внимания на трепещущие вокруг разноцветные ленты, повязанные на перила. А потом развернулся ко мне, склонился, загораживая своей спиной медленно ползущее по безоблачному небу светило, и обхватил руками мою голову. И даже тогда страх не закрался в сердце. Кажется, я слишком сильно верила в блистательного лорда-наследника. — Давай договоримся, Кейрин. Это наше свидание. Только наше, — окутал рокотом низкий голос, — и на этом свидании ты будешь видеть только меня. Ты отдохнёшь и забудешь о наших проблемах — и поймёшь, что все решаемо, если этого захотеть. А, что касается нашего родового алтаря, раз уж это так тебя волнует...Его дыхание щекотало кожу шеи. Часто-часто билось в горле сердце. Сотню раз готова с ним согласиться. — Да? — Выдавила я из себя. — Мой дядя охотно предоставит нам свой родовой алтарь. И, поверь, попытки матери угрожать мне этим — большая ошибка, — к моим губам прижался острый коготь. Меня обласкали взглядом. — Император? — С губ сорвался сип. — Да, император. Я утешил тебя, моя огненная тьма? — Взгляд мужчины... Серьезный. Глубокий. Внимательный. В горле встал ком и защипало глаза. — Вполне, — выдохнула осторожно, — а куда всё-таки мы идём? Я не знала, что располагалось там, за мостом. Природа драконьего края почти не отличалась в этих местах от нашей приграничной полосы, но цвета были как будто ярче, в небесах мелькали золотистые и оранжевые блики, а живность была смелее, беззаботнее и куда разнообразнее. — Потерпи совсем немного, скоро узнаешь, — усмехнулся уголком губ Тиарграт, — а пока, хочешь, я расскажу тебе о магии? Твоей магии. И о том, на что ты будешь способна, когда пройдешь обучение? Перед глазами промелькнул ярко-синий хвост неизвестной птицы. Из ближайших кустов неспешно выползла семейка неизвестных пушистых: с длинными мордочками, жёлтой жёсткой шерстью, едва заметными маленькими ушами, без хвостов, но с большими золотыми мешочками под брюхом.