Мария Вельская – Драконовы поцелуи, или фиктивная пара для некроманта (страница 40)

В случайности Мири не верила, но знала ещё кое-что — даже магическую помолвку просто так не разорвать. Особенно, если вы пара. — Гнев богов падёт, — я тоже об этом слышала. — Вполне реальный гнев, не мифический, — хрипло засмеялась кэрхе, — и детей мне тогда было бы не сохранить. Этого и добивались, верно? Вот только дракон узнал. Непонятно как — он вообще должен был отправиться в какую-то долгую поездку. Все бросил — и вернулся в столицу. Но что-то нашли на него. Как-то и чем-то надавили. — Он сам в храме разорвал нашу связь, — опустошенно выдохнула женщина, — взял откат магии на себя. На родственников Мири посыпались неприятности — и она уехала прочь, чтобы их оставили в покое. Сбежала, разрывая себе сердце. Микрис Великий! Мрачные боги! Если есть на свете справедливость — глотки бы вырвать таким тварям. — Стра-аушные дела творятся. Мужу расскажиу. Он займеутся. Императору доложиут, — оскалился недобро котик и тут же перевернулся на спину, подставил пузо девочке — и даже заурчал. — Но почему так случилось с девочкой? — Нахмурилась я. — Откаут. Да и этиу — магичили что-тоу... Магия гадкая, на кровиу все. — Убью тваррей, — прошипела впечатленная кошка-кэрхе. Она сейчас действительно напоминала грозную хищную кошку, готовую сожрать тех, кто покусится на ее котят. — Лучшеу расскажи, что тут у вас твор-рится, — надменно фыркнул невпечатленный Виконт Мройн. — Смерть везде разлита. Кто-то откармливает нежить? — Может, я и глупая домашняя курица, но иногда удобно быть тихой незаметной дочерью. А говорили маги в нашем доме о всяком... — Это возможно, — я вдруг осознала, что шейда Мири — почти дипломированный маг, пусть и слегка противоположной моей специализации, — вижу, вы все ещё задаетесь вопросом — почему же я так доверилась вам с первой встречи, — женщина выпрямилась. Бросила взгляд на Мройна, который позволял девочке тискать свой хвост, — вы некромант. Я это ощущаю. Я ещё вы — пара дракона — убеждённо произнесла эта ужасно милая женщина. — Я не... — что? Не уверена? Не знаю, стоит ли в это верить? Реально ли вообще все это? — это пока необъяснимо для меня. И для него — тоже. Мой муж — некромант. — Неожиданно для себя призналась я. — О! — Уши шейды зашевелились, хвост стеганул по бедру. Она подскочила к закипевшему старенькому чайнику и разлила по кружкам неожиданно ароматный напиток. — Пара некроманта. Никогда не слышала о таком. Но вы сильная, леди. Сильнее меня. Дар как-то рассказывал мне про Орден некромантов. Сказал, что будь он одним из них — может, и проще было бы, без лицемерия. Я прикрыла глаза. Не знаю... Не знаю. Но открыться этой женщине до конца я не могла. Не привыкла я доверять с первого взгляда. — Может, это потому, что и я некромант. А, может, мы совпали благодаря благословению богов, а не парности. Лучше расскажите мне, что здесь творится, — попросила, отхлебнув чая. Откуда-то вылез выводок мелких лимхов — пушистых маленьких и угловатых комочков, покрытых гладким черным волосом. Они были вроде безобидной магической живности и обычно селились в местах, насыщенных силой. Лимхи облепили возмущенного Мройна.

Громко хлопнула дверь. Мы обе подскочили. В дом ворвался белый как полотно Ютан. — У Листовских беда! Что? — Ма, там папаша их зашибал в "Норге", а оно пришло! Ещё солнце не село! Хотя оно уже было близко к горизонту... В пузыристое оконце почти не видно. — Кто пришел и что случилось? Где именно? Ютан, четко говори! — Я сама не узнала своего голоса. — Сынок, сядь, я отвара налью. Дверь запер? Молодец... Тихонько леди все расскажи, — нараспев, звонко проурчала Мири. Безразличная к нам девочка все так же играла с котом. Откормить нежить. Заставить жителей бояться и трепетать. Распустить или подкупить стражу. Устроить в городе хаос. Мне одной кажется — что эти нити из одного клубка? — Тварь пришла, когда трактир был полон местных, — торопливо прихлебнул чай Ютан. Пальцы мальчишки дрожали. А во мне жило холодное расчетливое любопытство. И желание первой справиться с загадкой и показать своему дракону, что и я на многое способна. Какое глупое и опасное желание. Я пугала сама себя. — Говорят, она похожа на кляксу — во! — Развел руками тем временем юный кэрхе. — Она прямо в окно стекла! Схватила Лихого — и просто сожрала — только брызги в разные стороны! Все, говорят, как замерли! Сдвинуться бояться! А Горис Листовский, ма, ты знаешь — не из слабаков. Только руки подводят. Ну, он с топориком своим заговоренным на тварь! А та взвизгнула! Плюнулась неведомая тварюга в этого самого мужика и испарилась. Как растворилась. По итогам: три трупа (оказалось, что жертв было больше) и умирающий воитель. Черная зараза, похожая на трупные пятна, ползла по его телу. Дойдет до сердца, и...Его даже никто не коснулся — все сбежали. — Я ему воды поставил кринку и тряпок чистых. Нельзя мне было его коснуться. Даже с благословением Микриса. Тварь последние жертвы получила. Ещё одна — и ее не остановить. Но ей особая жертва нужна. Ребенок. Дракон. Он за моей сестрой придет, теперь я знаю, — не по-детски глубокие, серьезные глаза внимательно смотрели на меня. Он знает. А мне рыдай? Кто источник тех знаний — и тапку ясно. С богами не спорят. Вдруг возникло четкое ощущение — не пройду это испытание — и не видать мне лорда Тиарграта больше никогда. Не знаю, откуда что взялось. И знать не хочу. Я не готова подставить и бросить эту "кошачью" семью. Я не готова терять некроманта. Не готова оставаться одна.

Альдар... Мне кажется — это было вечность назад. То ли я такая черствая, то ли это и не было настоящей любовью. Что я вообще знаю о любви? Могу ли рассчитывать на нее в этом странном союзе? Дракон выбирал меня изначально лишь своей пешкой. У него были свои цели. Но... Кое-что изменилось между нами. Многое. И... Сладко он целуется. И крепко обнимает. И так ярко горят сияющие черные глаза, так нежно скользит по телу чужая сила самой изысканной лаской...Отогнала видение склоняющегося ко мне Тиарграта Кальсиарна. Не время. — Что же. Если эта тварь придет за девочкой, — я бросила взгляд на апатичную Орхидею, — она подавится. Хотя помощь бы не помешала... Почему не сообщили ничего стражам? Может, в городе штатный некромант есть, или просто сильный маг? Это же приграничье?! — Нахмурилась недоуменно. И получила закономерный ответ. Обращались. В стражу, некромантов здесь нет (вот совпадение!). Только никому и дела не было. Всё обращения исчезали без следа. А иногда — и сами настойчивые жалобщики. И вот это уже полноценная измена — или я ничего не понимаю в подобных вещах. — Времени нет, — раздался в голове рычащий, странно натянутый голос Виконта. Лесной кот ощерился, перестав напоминать плюшевую игрушку. Толстый хвост лопаткой, трогательно перевязанный сейчас ленточкой, стукнул по одеялу. Я ощутила ее. Тьму. Голодную, жадную, одержимую. Сотканную из чужих страданий. Вскочила, одергивая юбку. Делать-то что? Пугать ее половником? Скушай просроченное, нежить, н-на тебе! И творожком закуси! Покрытым плесенью! Вдруг недержание случится? — Помощь нужна, — прошептала, решительно не зная, за что можно взяться в маленьком домике. Кэрхе были ещё более растерянными. — Звали, моя прелестная госпожа? — Раздался тихий шепот во тьме. Снова, как в тот миг, когда из нее вынырнул мохнатый Виконт, темнота закружилась, завертелась с бешеной скоростью — и не начала плеваться — а словно поджалась. Спираль, сверкнув иссиня-черным языком магии, обернулась высоким и смуглым молодым мужчиной. И если муж бывал порой белее мела — но этот... он казался призрачным янтарным огоньком, медовым лучом далёкого солнца — настолько необычного оттенка была его кожа. Острые треугольные зубы во рту. Белые как снег волосы и контрастом — абсолютно черные глаза с жёлтой звездой вместо зрачка. Одет он был в какой-то странный плащ — я даже не сразу сообразила, что это... крылья! Перьевые, с едва заметными фиолетовыми перепонками и трогательным едва заметным золотым пушком. В нескольких местах с краев крыльев свисали тонкие золотистые пушистые кисточки. До ужаса трогательные. — Эр-Даарх. Младший шео и ваш покорный страж, — ослепительно усмехнулся ночной кошмар из легенд. Подождите. Я только глаза протру где тут тряпочка? Каждая уважающая себя леди не выходит из дома без волшебной сумочки "на все случаи жизни, и старые садовые ножницы там есть, да. Они тоже пригодятся — воров отгонять". — Кто прислал вас и зачем? Я не давала вам разрешения на вход, — отозвалась напряжённо. Просто нежить — это реальность. А вот ваэйры — сказки. Страшилки! Мол, придут и душу высосут. Посланники загробного мира, охрана Врат, гвардия павших богов древности. — Ну что вы, маленькая госпожа, я здесь по воле вечного Владыки! Моя судьба — в служении вам, — без улыбки продолжил младший шео, — лишь так я обрету шанс вернуться к полноценной жизни. Он мертв? — Какие крылья! — Восторженный шепот Ютана. — Вас послал сам Микрис? — Каждая жилка в теле дрожала. Оно уже на пороге... близко. — Я был Волей Владыки, за что и почти погиб когда-то, — без улыбки признался легендарный нежитик... зомбик? Как правильно его называть? — Знаете, что нам делать? — Коротко спросила. Сейчас была только одна цель. — Да, — коротко кивнул младший шео. — Сейчас я отправлю вам руны, маленькая госпожа. Начертите их своей кровью на двери, стенах и окнах. Это будет ловушкой. — Чем? — Уточнила, сжав зубы. Тот понял меня сразу — и протянул странный зигзагообразный клинок. — Вот. Фарат ваш. Это дар Владыки. Свое оружие мне ещё предстоит вернуть, — тонко и кровожадно усмехнулась нежданная подмога. — Что за нежить нас ждёт? — Поспешно уточнила. Лучше испугаться заранее, чтобы в тот момент, когда реальная опасность всё-таки постучится в двери — собраться с мыслями и дать отпор. Юбка липла к ногам, в горле пересохло, а сапожки начали сильно жать, стискивая ноги колодами. Внутри что-то тонко и странно звенело. — Гохдах. Жадная смерть. Искусственно выведенная нежить, призвана служить тому, кто первый поднесет ей пищу. По легендам в ее основу ложиться сердце жестокого убийцы, — бесстрастно поведал посланник бога, — раньше мне бы не составило труда распылить эту падаль, но... увы. Пока могу только подсказать. Ваэйр вообще почти не проявлял чувств. Я не могла понять рад ли он служению, как возможности вернуться к жизни — или его выводит из себя необходимость прислуживать сопливой человеческой девице.