Мария Устюгова – Моя прекрасная прабабушка (страница 4)

Тоска по дому грызла Максима как зверь. Каждую ночь ему снилось родное село: заснеженные сопки, дым над крышами, отцовская изба. И весной 1922 года он решился на безумный шаг – вернуться. Пробирался тайными тропами, через сопки и болота. Несколько раз едва не нарвался на красноармейские патрули. Но судьба хранила его, и в конце апреля он добрался до Лескова. Родители приняли его тайно, ночью. Мать плакала, прижимая к груди исхудавшего сына, отец молча крепко обнял. "Что ж теперь будет?"– спросила мать. "Будем жить", – ответил Спиридон Михайлович. – "Не выдадут свои". И правда – не выдали. Село молчало, хотя все знали, что вернулся "семёновец". Может, потому что уважали Спиридона Михайловича, может, потому что понимали – всякое в жизни бывает.

А через месяц Максим увидел её – Настю Колобову. Она шла по улице с коромыслом, тонкая как березка, с двумя черными как смоль косичками. Когда обернулась на его взгляд, он увидел удивительные раскосые зеленые глаза – видно, не зря говорили, что у Колобовых есть азиатская кровь. "Ты Ушаков?"– спросила она прямо, без смущения. "Тот самый, что с Семёновым ходил?""Тот самый", – ответил он, готовый к презрению или страху. "И не страшно было вернуться?""А ты как думаешь?""Думаю – храбрый ты", – сказала она просто и улыбнулась.

С того дня они стали встречаться тайком. Сидели на берегу речки, говорили обо всем на свете. Настя рассказывала, как изменилась жизнь в селе при новой власти, как создали комбед, как делили землю. "А ты как думаешь, что теперь будет с Россией?"– спросила она однажды. "Не знаю", – честно ответил Максим. "Может, и правда новую жизнь построят, как обещают. Только зачем было столько крови проливать?""Папа говорит – без царя Россия как дом без хозяина". "А по мне – главное, чтобы войны больше не было. Устал я от неё".

В избе у Колобовых его приняли не сразу. Отец Насти, Андриян Петрович, долго мерил его тяжелым взглядом, но потом, видно, что-то для себя решил. "Садись, казак", – сказал он. "Будем знакомиться". За столом ели наваристые щи, пельмени по-забайкальски с олениной, пили самогон, настоянный на черемухе. Говорили о жизни, о будущем. "Может, и к лучшему всё идет", – рассуждал Андриян Петрович. "Только без Бога и царя как-то неправильно это всё".

Зима в тот год пришла рано. Уже в октябре замерзла река, повалил снег. По вечерам в избах зажигали керосиновые лампы, топили печи. Пахло мороженой клюквой, печеным картофелем, теплым хлебом. В такие вечера Максим и Настя сидели у Колобовых в горнице. Она пряла, он читал вслух книжку, которую привез еще из Харбина. За окном выла метель, а в избе было тепло и спокойно. "Знаешь", – сказала как-то Настя, откладывая прялку, "а ведь ты правильно сделал, что вернулся. Здесь твой дом". Максим посмотрел на её тонкое лицо в отблесках пламени из печки, на раскосые зеленые глаза и понял – да, правильно. Здесь его дом, здесь его судьба, здесь девочка с глазами цвета молодого мха.

А через месяц Максима взяли работать в колхоз. И даже председатель сельсовета, пряча глаза, пожал руку "бывшему семёновцу". Жизнь продолжалась. Менялась власть, менялись порядки, но оставались вечными эти забайкальские сопки, морозное небо, любовь и верность своей земле…

Весенняя метель

Март 1922 года выдался в селе Леск

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.