Мария Устинова – Жена Эмиля. Наследник для Зверя (страница 37)

Я прикусила губу, чуть не зарычав вслух. Вот как Эмиль и Воронцов собирались сотрудничать – Воронцов должен был контролировать процесс у себя, Эмиль у себя. Все остались в проигрыше: Воронцов в могиле, у остальных война. Никто из присутствующих не понимал, кто разыграл партию, столкнув ферзей. Кукловод остался за кадром.

Я смотрела, как ребенок самозабвенно сосет молоко, не понимая, что творится вокруг. Меня неожиданно разбила дрожь, когда слова Андрея уложились в голове: кровная месть за сына. Протест, злость, обжигающий страх. Хотелось кружить по дому, как дикой волчице, в поисках выхода.

– Он мог инсценировать смерть? – неожиданно спросил Эмиль.

– Да вроде повода не было, – растерянно ответил Феликс. – Конечно, с отцом у него были разногласия…

Андрей начал кивать, соглашаясь.

– …Саша воевал, у него принципы, – рассказывал Феликс. – С отцом часто спорили из-за… работы. Саша не уходил, но и не одобрял.

– Да срались они, – прямо сказал Андрей. – Как Оксанки не стало, – из-за стресса голос совсем стал невнятным, словно у него каша во рту. – Вообще с цепей сорвались. Сашка, он другой был, не такая гнида, как отец. Терпел его.

Эмиль хмыкнул, обдумывая схему.

– Воронцов хвастался, что накрыл машину с товаром. Но не говорил, как про нее узнал.

– Через салоны? – пробормотала я, тревожно баюкая сына. Неожиданно завладела всеобщим вниманием, и пришлось объяснять. – У Жанны были салоны с девочками, Воронцов использовал связи клиентов. Может быть, кто-то из группировки общался с их девочками, а они рассказали Жанне?

– А, ты об этом, – усмехнулся Андрей. – Не, Сашка не такой. Проституток не признавал даже элитных, он человек приличный. Какой смысл в бабу совать, когда любой может… Извини за грубость, Дина.

– Баба у него была, – вдруг сказал Феликс. – Не знаю, кто, но была. И не шлюшка, по-серьезному все…

– Кто такая, знаешь? – мгновенно уцепился Андрей, из чего я сделала вывод, что для него это новость.

Феликс пожал покатыми плечами. Взгляд стал рассеянным – он пытался вспомнить, но рассказать было нечего.

– Найдите ее, – решил Эмиль. – Антон! Твое место займет Иван, ты поедешь в Москву за девчонкой. Как найдешь, привези сюда.

Антон взглянул на него, как избитая собака. Что-то между ними мелькнуло, какой-то намек. Пока я была в плену, все изменилось. По вине Антона я оказалась в руках ахмедовских. Эмиль мог потерять меня и сына, только Антон был почему-то жив и все еще здесь, хотя, безусловно, был снят с должности. Помню, мой муж охраннику велел колено прострелить за более мелкую оплошность.

Под взглядом Эмиля тот опустил голову. Мне интуитивно не понравилось что-то темное, мелькнувшее между ними.

– Выйдем, обсудим, – бросил Эмиль и приказал брату. – Следи за ней.

Как только мы остались одни, Андрей направился ко мне.

– Эй! Ты куда собрался…

– Утихни, лысый.

Игнорируя возмущенный взгляд Феликса, Андрей опустился на корточки, глядя мне в глаза. В них целая бездна, я без труда читала в зрачках наш ночной разговор и безмолвный вопрос. Он провел руками по моим ладоням, которыми я обнимала крошечного сына.

– Ты с ним поговорила?

– Не успела…

– Тогда я сам поговорю. Тебе нужно спрятаться. Видишь, мы даже не знаем, кто враг, – Андрей снова говорил неразборчиво, а значит, нервничает.

– Говорят, не знаешь, кто сделал, ищи, кому выгодно, – улыбнулась я.

Андрей усмехнулся, словно услышал хорошую шутку, поднялся и прошелся по кухне. Я тоже улыбалась, мне стало легче, что мой муж заключил с ним пусть временное, но перемирие. Вместе они точно справятся. Инстинкт настойчиво твердил держаться вместе, потому что однажды втроем мы уже пережили серьезную переделку.

– Никому не выгодно, в том и дело, ласточка, – и добавил, когда в кухню вернулся мой муж. – Эмиль, их нужно спрятать. Я старика знаю, поверь, это серьезно. Давай я их увезу.

– Нет, – решительно отрезал он. – И это не обсуждается. Они останутся здесь.

– Не доверяешь мне?

– Я никому не доверяю! Пока она у меня на глазах, ничего не случится. Наш дом самое безопасное место.

– Не будь так уверен.

– Ты за них драться не будешь, а я буду. Это всё.

Я поняла, чего Эмиль боится: однажды он потерял меня и теперь верит только себе. И ведь правда будет – уже не раз дрался. Как несколько дней назад застрелил одного и зарезал второго без всяких сомнений, когда они попытались остановить его. Только мне хотелось чего-то более весомого, чем слова. Всю жизнь просидеть дома не выйдет – это не жизнь, а пытка. Снова настойчиво вспомнилась Жанна с ее рассказом о бронежилете и закрытых окнах. Мой сын заслуживает лучшего.

– У меня ты не хочешь спросить?

Эмиль смерил меня взглядом и отвернулся. Это я сидела в плену, но почему-то себя он чувствует пострадавшим. Все ясно. Бережно придерживая теплое тельце, я вышла из кухни и мужчины заговорили вновь. Неожиданно в коридоре меня догнал Андрей. Я бросила испуганный взгляд в фойе, ожидая увидеть взбешенного Эмиля, но его что-то отвлекло.

– Дина, – быстро прошептал он. – Это ты мать. Решай сама.

Он прав и это понимание пронзило насквозь. Я мать – это мне решать. Впервые в жизни я ощутила ответственность не только за себя, ее не переложишь на чужие плечи. Потому что если что-то случится, в зеркало я буду смотреть на себя. С себя спрашивать. Связь, которая держала меня рядом с Эмилем, была очень сильной. Проросшей в сердце и в душу. Цепи, которые снились мне, были не такой уж метафорой. Но несколько килограммов счастья на моих руках куда важнее всего, что между нами было.

– Сделай нам документы, – попросила я.

Думала, Андрей обрадуется, но он только кивнул, сжал мои пальцы и поднес к губам. Не как Эмиль, просто подержал около рта, чтобы я ощутила дыхание.

– Подготовлю за несколько дней.

Глава 41

– Дина! – в фойе бдительно появился Эмиль.

Все-таки заметил, что Андрей пошел за мной. Я скрылась в комнате, справившись с желанием хлопнуть дверью. Положила ребенка в кроватку, борясь с дрожью в руках. Сейчас он войдет, и… Но в тот момент, когда дверь действительно распахнулась, я развернулась лицом к входу, упрямо сложив на груди руки. Я была готова к борьбе настолько, что меня даже потряхивало. Или это от страха, потому что я впервые бросала мужу вызов?

– Это ты виноват, – прошипела я. – Я говорила, нельзя этим заниматься, а тебе всегда мало… И теперь моего сына убьют? Мне не нужна кровная месть между моим сыном и твоими врагами!

Эмиль остановился, заметив мой твердый взгляд и сжатые губы.

– Я занимаюсь этим, родная, – сказал он. – Если станет совсем туго, я вас спрячу.

Я плотнее скрестила на груди руки, перебирая пальцами, лишь бы унять распирающий меня гнев. Стояла спиной к кроватке со спящим ребенком и прислонилась к ней поясницей, словно защищала даже от Эмиля.

– Совсем туго, это когда к горлу нашего сына приставят нож, как мне в прошлый раз?

Представив это, я прижалась губами к кольцу. Сначала казалось, что я, приняв предложение Андрея, бросаю мужа, но теперь убеждалась, что это правильно, все больше. Ему власть и деньги, мне ребенок. Так всегда было. Это мужской и женский выбор. У меня будет несколько дней подумать, пока Андрей делает документы.

Эмиль уставился на черный бриллиант в оправе, затем мне в глаза. Ничего не успел ответить, в дверь постучали и ее приоткрыл новый охранник-блондин.

– Все готовы, ждем вас.

Эмиль кивнул.

– Куда ты? – насторожилась я.

– Решили еще раз допросить ахмедовских, – неохотно ответил он.

– Я поеду с тобой, – решила я.

– Не глупи. Оставайся дома.

– Нет, Эмиль. Бестужева нужно искать, если он жив, – размеренно сказала я. – Я не могу просто остаться дома! Это мой сын! Ему угрожает опасность потому, что ты не ушел вовремя!

Я хотела пройти мимо, но Эмиль поймал меня за локоть и сдавил. Его бесит, что я не слушаюсь. Он любит безропотных женщин. Но я ему больше не рабыня.

– Это не так просто сделать, Дина. Ты не знаешь, как мне тяжело… Из большого криминала так не уходят. Если не сделать все правильно, нас найдут. Прости уж, как есть, – он говорил зло, не жалея меня, а локоть горел от боли. – Ты знала, кто я!

– Я любила тебя, – прошептала я внезапно севшим голосом. – Мне было все равно, кто ты. Я тебя любила!

У него такой измотанный вид... Я жалела мужа и ненавидела себя за эту жалость. Но если он думает меня остановить – ошибается. Потому что это я – мать. И Эмиль прочел мою готовность бороться за сына до конца.

– Можешь поехать с нами.

Пока я переодевалась, Эмиль сообщил Феликсу, что он останется с ребенком. Тот особо не спорил, как я поняла, ему отвели роль моего личного охранника. Я хотела спросить, почему он так ему доверяет, помимо того, что они родственники. А затем вспомнила, что с Бестужевым они тоже кровные враги.

Антона уже не было. Ехали мы в машине Эмиля вместе – Андрей, новый глава охраны. Направлялись за город: я смотрела на качающиеся ветви в снегу и ели, склонившиеся над дорогой. Они напоминали о той ночи, когда я родила. Мне даже показалось, что мы возвращаемся в тот лесной дом, но вскоре добрались до небольшого хутора и вошли в деревенский, заброшенный дом.